– Госпожа Такеши, проснулись?
Недоуменный взгляд на салон самолёта, с несколькими мужчинами.
– Как я здесь оказалась? – спросила она пытаясь просканировать своё тело на предмет возможного ущерба. Но рецепторы организма отозвались практически мгновенно, не обнаружив повреждений, следовательно все было пока хорошо. Это её успокоило.
– Вы у меня в гостях.
– У кого? – она с трудом могла вспомнить имя собеседника.
– Я – Овидио Самбада-Агуэро – сын Хоакина Самбады. Член самой богатой семьи Мексики.
И тут её память нашла в хранилище её сознания эту фамилию. Она уставилась на него словно увидела приведение. Безусловно она слышала это имя. Или читала совсем недавно о нём в газетах. В разделе уголовной хроники. А также в разделе искусство. А также в оперативных сводках. Слышала в новостях по телевизору. И в интернете.
– Вы наркобарон?
Джеральд Бак.
– Сделай кофе, – попросила Джетта, погладив его мускулистый живот, больше похожий на спину крокодила. От прикосновения он напрягся, непривычный к женским ласкам.
– Ладно, – сказал чуть грубо, окончательно просыпаясь. Надел штаны, и пошёл на кухню. Через десять минут появилась Джетта, привлечённая ароматными запахами напитка.
– Ты где этому учился? – спросила она, прикрывая грудь тонким халатиком, скрывающим розовые соски.
– В Париже.
– Ты был в Париже?
Он кивнул в ответ, что могло означать и «да», и «возможно», и «кто же там не был». Не погружаясь глубоко в воспоминания, ему сейчас было не до них, он лишь пытался разобраться в обстановке, его окружающей. И самое главное, узнать, куда исчезла его прошлая жизнь. Но вопрос был сей из области философии. Джетта не мешала, хотя её болтливый язычок трещал за спиной как у сороки. Он просто оградил свой мир от дня нынешнего стальной плитой, сквозь которую не проникал звук.
Фигурантов дела, принявших активное участие в его четвертовании, он сложил в отдельную папку и положил на полку своей памяти, присвоив каждому свой порядковый номер. Под цифрой один значился судья Джон Браун, чёрный, шестидесяти пяти лет от роду, бывший коп, проживающая по адресу такому-то. Под цифрой два, он разместил, прокурора округа Ли Хорвата, ныне уволенного на пенсию. И тоже бывшего полицейского. Двух свидетелей по делу объединил под одним номером три, разместив на полочке в уме между судьёй и Бенджамином Картером. На удивление, тоже бывшим копом. Отдельной статьёй расходов проходил Хоакин Самбада. Пока не связанный с остальными, он попал под его подозрение с первых минут ареста, и до сих пор находился там.
Кого первого шинковать, он ещё не решил, поэтому слушал трёп Джетты абсолютно спокойно, словно уверенный в завтрашнем дне клерк крупной финансовой корпорации, чьи акции ежесекундно повышались. Неожиданно почувствовал на груди тёплые руки женщины. Они скользнули по шраму от ножа, задержавшись на пулевом отверстии, уже затянувшимся от времени.
– Где это тебя?
– В Мексике, я попал под горячую руку, – соврал он, отбросив её кисть. Она не обиделась, но посмотрела на него так, словно увидела Святой дух.
– А след от пули?
– Это не пуля. – соврал он. И подумал о сенаторе Самбаде. То, что тот влез настолько высоко с их последней встрече ничего не меняло. В его практике попадались и более высокие люди. Случайность, что он стал сенатором в Мексике. Но и случайностью бывает подвержен каждый из нас.
Сейчас Грек не был предрасположен к разговору по душам, поэтому возможно, обидел Джетту, но, чувствуя свою вину, не думал о прощении. Ему было просто все равно. Тем временем окна окрасились в белый цвет. Часы отбили шесть, когда он натянул майку из плотной ткани с логотипом «Найк», поверх натянул рубашку и штаны черного цвета на прощание кивнул женщине головой. В рукаве он спрятал лезвие ножа, выбрав его из всего, что мог найти на кухне. Мерзкая привычка, оставшаяся с зоны, даже на тихих улицах заставляла быть внимательным. Он подумал, что они увиделись в последний раз. Но он ошибался.
– Придёшь сегодня? – её грустные глаза могли растопить лёд в его душе, но лишь вызвали спазм в глотке. Повернувшись спиной, он так и не ответил на её вопрос.
Подгоняемый в спину попутным ветром, он вышел на воздух в полной уверенности, что впереди растянула сети беспокойная жизнь. Желая найти всех, он положил на алтарь Судьбы своё нынешнее бытие. Если возникнет потребность драться, он был готов и к этому. И весь мир, окружающий сейчас, стал для него полем боя. Ему не нужны были завоёванные территории, только вернуть свои. А пленных он уже несколько лет как не брал.
Том Литбарски.
О том, что господина Бака выпускают из тюрьмы досрочно он узнал первым, взломав систему защиты пеницитарной системы США. Поэтому посчитал нужным поставить об этом в известность как минимум одного человека, отправив ему письмо с незарегистрированного электронного адреса, подписавшись «доброжелатель», он, как считал, выполнял свой долг. Не сказать, что это была шутка, но безусловно чувство юмора в нём присутствовало.
Джеральд Бак в его жизни был единственным близким человеком, поэтому его переживания относительно ближайшего будущего Грека были естественными и очень глубокими по сути а заодно и по содержанию. Его излишняя суровость в отношении к нему им не воспринималась как нечто естественное, так как, и это особенно важно, именно ему он был обязан свободе, во всех смыслах понимания этого слова.
И самое главное, Том был его теневым банкиром, но таким, которому безразличны денежные финансы клиента. Он вёл его счета по криптовалюте, которых накопилось достаточно, чтобы забыть о приключениях до конца жизни. И хотя время отсутствия Джеральда и давала ему призрачный шанс, который иногда, но посещал его голову, но ранее полученный опыт и личное уважение не позволили ему обманывать Грека.
Самые тяжёлые дни для Тома наступили в тот самый момент, когда он узнал об его аресте. Не будучи специалистом в области юриспруденции, он изучил материалы, по которым Грек был отправлен в исправительное учреждение, и понял, что дело не чисто. Точнее не совсем чисто. Но если быть до конца откровенным, оно было настолько нечистым, что казалось грязным на столько, что унитаз в гетто был образцом чистоты. Хотя, в чем разница, Том не понимал до сих пор, но знал что сейчас Греку нужна его помощь. И он сделал все возможное, что мог, скрашивая тому жизнь в тюрьме настолько существенно, что даже тюремное начальство не понимало, как такому заключённому по статье распространения наркотиков, удаётся найти общий язык с самыми опасными преступниками, сидящими рядом.
Том нашёл способ оплачивать жизнь Грека в зоне самым примитивным способом. Он тупо платил криминальным группировкам криптовалюту чтобы те даже близко не подходили к нему, даже на расстояние плевка. Для этого ему пришлось применить все свои навыки, которыми он обладал сверх меры.
Для начала он вычислил группировку латинос. Узнал количество бойцов и самое главное, источники их благополучия. Вышел на координатора и предложил за один день, когда латиносы не будут видеть Грека (например, закрывать глаза при его появлении) он будет оплачивать тысячу баксов. Для них – безумная сумма.
Затем выявил белую масть или нациков. Его предложение почитателями крестов было принято раньше, чем он успел закончить предложение. То-же относилось и к черным братьям. Годовые расходы, даже при таком раскладе, не превышали миллиона баксов, при том, что Том на бирже зарабатывал такие суммы за день.
И он всегда помнил заветы Джеральда, что преступники, где бы не находились, захотят получить ещё больше, чем ты предложишь. Как только вычислят твои слабые точки. Чтобы этого не произошло, он нанял для переговоров с ними бывшего полицейского, рассчитавшись с ним по ставке превышающим его годовую пенсию в несколько раз. И все стороны остались довольны друг-другом.
Кроме Джеральда Бака. Но он о том не знал.
Джеральд Бак по прозвищу Грек.
Для начала Греку следовало разобраться с приговором, который был непривычно суров. Иначе говоря, вообще не соответствовал. Он не был виновен. И чтобы доказать обратное ему следовало вновь пройти все круги Дантова ада. Но об этом не знала Джетта, оставшаяся за спиной, когда он ответил отказом на её вопрос. Он чувствовал, что она надеялась, что когда-нибудь он появится в проёме её квартиры, как божий дух. Что ж, она не первая женщина, которая ошибалась в людях.
Из сотен грехов, в которых его обвинили, даже прелюбодеяние, было ложью. Шитое белыми нитками, но стежков так и не рассмотрел судья, уголовное дело напоминало мираж. Мнимый объект без контуров и плоти. Из фильмов он знал, что правда всегда побеждает ложь. Но факты, тщательно подтасованные, говорили об обратном. И глубоко в душе он был благодарен Тому за то, что в тюрьме ему не пустили кровь. Не так чтобы он этого боялся, скорее сохранял себя для более важных дел, которыми планировал заняться сразу за воротами зоны. На маленькие хитрости поляка он давно махнул рукой. Что ж, если тот считает, что поддержка Тома ему помогла, значит так тому и быть. Но именно сейчас ему не хотелось об этом думать, и он, выйдя на дорогу, переключился на созерцание окрестностей.
Летнее утро встретило его появление на улице, как троянцы архиерейское войско. Многочисленные прохожие спешили на работу, порой тыкаясь в него потными телами, поэтому человека, идущего за ним он заметил только тогда, когда вывалился из общего потока в узкий проулок, ведущий, сквозь дома, на другую улицу. Скользнув по витражу, его фигура мгновенно исчезла, как заяц в цилиндре факира, но ему удалось встретиться с его глазами, вспыхнувшими зажжённой свечой. И они ему не понравились.
Джетта снимала квартиру в центре города, уже полного бездельниками. Расположившиеся по стенам домов торговцы кофе ещё зевали, тем не менее, внимательно изучая прохожих, выискивая среди них туристов. Когда он свернул за угол, присутствие филёра стало особенно назойливым. Нельзя сказать, что слежка его слишком напугала. Но чувство чего-то знакомого скользнуло по хребту, словно змея по песку, оставляя мерзкий след. Его передёрнуло от игры воображения, но присутствия духа он не потерял.
Размышляя над неожиданно обнаруженным фактом, предположил, что его неизвестные враги ждали его появления. Более того, готовились к нему. Но не рассчитывал, что с первой минуты свободы они плотно сядут ему на хвост. Возможно, они вели его от самых тюремных ворот. Прошлое не отпускало ни на шаг, и, для того, чтобы все расставить по местам, он остановился в раздумье.
Тогда, больше года назад его автомобиль, обгоняя основной поток, вырвался в лидеры, сразу за светофором, но неожиданно был подрезан белым «Шевроле» с синими полосами заставившей затормозить. Группа захвата не слишком церемонилась с его телом, оставив на нем синие отпечатки своих ботинок. Вдыхая запах асфальта, он слышал, как над ним куражилась полицейская братва. Сейчас неуверен, но тогда ему показалась окружающая обстановка плохо поставленным спектаклем.
Отбросив воспоминания, он взглянул на часы. Не прошло и двух суток с момента освобождения, как нечто неизвестное вновь накрыло его своим порочным крылом. Открытие его и не обрадовало, и не напугало. В жизни есть и более страшные вещи. Например «принудительное разорение». Словосочетание вызвало на его лице улыбку.
– Покупайте мороженное.
Молодая девушка лет восемнадцати катила перед собой ящик, полный холодных сладостей. О нем он часто мечтал в тюрьме.
– Одну порцию, – и протянул ей последнюю двадцатку, через мгновение наслаждаясь вкусом пломбира.
У него могли отобрать все, кроме памяти и восьми цифр, спрятанных на самое её дно, тщательно замурованных в ящике и засыпанных мёрзлой землёй воспоминаний. Всегда имея резерв, он, даже в период благосостояния скрывал от всех его существование. Тогда ему казалось, что он был не прав перед Марией и Софочкой, но сейчас, по истечению времени, убеждался в обратном. И мысленно поаплодировал себе за это.
Неторопливо двигаясь по городу, чувствую за спиной заинтересованный взгляд шпика. Первые всполохи паники ему удалось приструнить хлыстом благоразумия. Если его хотели убить, сделали бы это на зоне. И тише и спокойней. Возможно, от него ждут неких действий, но он не порадует врагов своей наивностью. Пусть думают, что он им простил.
Сейчас ему необходимо приобрести одежду, квартиру и машину. То есть блага цивилизации, одновременно выстроить план мести, которая уже перехлёстывала его как шампанское бокал на Рождество.
Банк, скрывший его сокровища, стоял на том же месте, где он оставил его, более года назад. Молодой клерк, встретил его подозрительным взглядом, окатив им как помоями. Сидящий в зале охранник положил правую руку на ложе пистолета, не отрывая от него глаз. Но, отражавшаяся от сверкающего пола, его фигура не выражали ничего, кроме покорности.
– Слушаю, – спросили его.
Это хорошо, подумал он, скребя ногтями по небритой шее, разгоняя тишину в операционном зале банка. Деньги любят тишину. Старая истина сочилась из каждого угла хранилища демонами стражи.
– Мне хотелось получить деньги по номерному вкладу.
– Пожалуйста, – клерк протянул ему лист заявления розового цвета. По внимательному взгляду он догадался, что перед ним гомик. Женственные движения рук сопровождались не менее выразительным покачиваем головы, открывшим его натуру. Пытаясь сдержать себя, он взял из его рук клочок бумаги.
Быстро заполнив бланк, он, в квадратах, куда следовало занести секретный код, стал выводить цифры, обводя каждую по несколько раз шариковой ручкой. Через десять минут мучений, вернул его банковскому работнику, зацепив того взглядом. Возможно, мужское начало не давало покоя. А мысли, такие бурные вновь стали рваться из головы, как взрывная волна после активации детонатора. В стекле, за которым скрылся работник, он увидел свой отражение. Черные волосы стоящие дыбом, напряженный взгляд, упрямая складка над бровями, и резко очерченные скулы, напоминали актёра Брэда Пита. Но во взгляде напротив скрывалось большее напряжение и сила. Иногда он жалел, что природа наградила его такой внешностью. И он тащил свой рок, как крест Спаситель и не был в состоянии ничего изменить.
– Распишитесь здесь и здесь, – вновь возникший перед ним клерк, услужливо моргал глазами. Сейчас в них светилось уважение, и немного восхищения. Но он привык к таким взглядам. Чиркнув ручкой, тот поставил штамп, попросив немного подождать. В ответ Грек кивнул головой. Уж, чего – чего, а этому он научился за последние несколько лет и даже сам готов давать уроки терпения.
– Пройдите в комнату, – слышит его голос, и он идёт в направлении взмаха руки охранника. Ступени ведут его вниз, в хранилище. Его ячейка одна из самых больших. Стальные двери медленно расходятся, открывая ему путь. Клерк уже там. Он улыбается самой доброжелательной улыбкой. А как не улыбаться, если напротив него стоит тип, у которого в загашнике около миллиона долларов наличными.
Он снял рукой напряжение, проведя ладонью по щекам. Этому он научился в спецотряде морской пехоты. У мастер-сержанта Тэда Мюррея. Мастера айкидо, тот семь лет учил его убивать. На зоне, после пары стычек, авторитетом он пользовался непреклонным, хотя активного участия в жизни тюрьмы не принимал. Все группировки к нему относились с уважением, но он не подпускал их к себе ближе вытянутой руки. И в этом был их секрет.
Он открыл сейф и отсчитал необходимую сумму.
– Двадцать тысяч?
– Да.
Купюры радостно прошелестели в руках клерка и перекочевали к нему. Поставив автограф, где надо, он попрощался с банком до следующего раза, участливо моргнув охраннику. Если и насторожило его что-то, когда он спускался по ступеням в душный мир, то лишь чья-то тень, скользнувшая по асфальту и исчезнувшая за углом. Лишь позднее он понял, что совершил ошибку, направившись к центру Фриско по его мрачным переулкам.
Не старше двадцати лет, они напоминали ему волчат, дерущихся за кость. Самому старшему, высокому и широкоплечему парню, возможно, исполнилось двадцать пять. На его предплечье он заметил татуировку парашюта и двух скрещённых молний. Десантник. Если его глаза что и выражали, то только не дружелюбие. Истощая негативные всполохи, его причёска, постриженная под петушиный гребень, волосами указывала на ему как на объект неспособный к сопротивлению. За его спиной стояло ещё пятеро парней помладше. Все чёрные. Самому маленькому не исполнилось и десяти.
– Дяденька, помогите на операцию, у меня мама умирает, – заканючил он, улыбаясь в двадцать два зуба. Если кого и могла напугать эта улыбка, то только пятиклассниц. И что самое интересное, жалости Грек к нему не почувствовал.
– Сегодня не подаю, – ответил он, не собираясь поворачиваться к ним спиной.
– Так у него мама умирает, – пытался надавить на слабую точку здоровяк с петушиным гребнем, но его доводы он отмёл с ходу.
– Я не Армия Спасения.
– Тогда, просто дай денег, – не унимался сын умирающей женщины, угрожающе приблизившись к нему.
Улица была пуста, как ствол незаряженного карабина. Быть избитым уличными подонками, нет, такая перспектива не по нему. Когда-то он сделал себе наколку «всегда верен» со скрещёнными молниями. Художник два месяца рисовал на его предплечье свой шедевр. И тогда он заказал рукава рубашки, оголив бицепсы. Умные должны понять все правильно.
– Я вышел двое суток назад. Но с удовольствием вернуть назад, получив срок за групповое убийство, – даже не говорил, выдыхал он каждое слово, чтобы они поняли его мысли и желания. Блеснувшее в правой руке лезвие, остановило их от активных действий. В тот момент ему показалось, что продолжай он в том же духе, они бы припустились бы прочь от него, как черт от ладана.
Не поверив замешательству, отразившемуся у них на лице, он молчал, молчали и они. Он ждал, застыли и его оппоненты, которых пугал нож. Прокрутив его между пальцами, он заметил, как округлились глаза напротив. И в безмолвной тишине, продолжавшейся невыносимо долго, пока бугай не кивнул головой, оценивая шансы как нереальные по шкале приоритетов, слышались лишь свистящие звуки вращающегося лезвия.
– Ладно, – согласился он сам с собой, – раз ты недавно вышел, иди.
Соблюдая принципы уважения, Грек кивнул, щёлкнув лезвием, и сделал пять шагов назад, в полной уверенности, что они уже не нападут. Но он не учёл одного. Им нужны были деньги, судя по зрачкам, на наркотики. Стал поворачиваться к ним спиной. У него неплохая реакция, но бросок камня заметить не успел. Расколовшись от удара по голове, тот рассыпался на кусочки, заставив сознание помутнеть. Нож выпал из рук. А ноги неожиданно обмякли.
Вашингтон.
Некогда северные и южные штаты мечтали заполучить столицу в своём регионе. В первые годы статус временной столицы обрели Бостон, Филадельфия и Балтимор. Хотя всё началось с Филадельфии, что в штате Пенсильвания. Именно здесь была написана Декларация независимости, составлена и подписана Конституция. Во время британской оккупации, (казус истории), когда-то близкие друзья – воевали, в конце 1776 и начале 1777 года столица была временно перенесена в Балтимор. В сентябре 1777 года правительство США остановилось в Ланкастере, который на один день стал новой столицей США. С 1783 по 1784 год новой столицей стал Аннаполис, штат Мэриленд, а в ноябре-декабре 1784 года столичный статус получил и город Трентон, бывший столицей штата Нью-Джерси. Затем столичный статус был присвоен Нью-Йорку, который сохранил его до 12 августа 1790 года. Хотя сегодня город Нью-Йорк считается финансовым и культурным центром США.
С 1 декабря 1800 года столицей США наконец стал известный город Вашингтон, округ Колумбия, но ставший столицей Соединённых Штатов в результате компромисса. Тогда было решено построить новый город в центре всех Тринадцати независимых колоний. Как итог, столица США не принадлежит ни одному штату. Город расположен на северном берегу реки Потомак, недалеко от Мэриленда, и граничит с Вирджинией на юго-западе. Это место было выбрано самим Джорджем Вашингтоном 16 июля 1790 года.
И выбрано потому, что в каждом штате были свои законы и административные структуры. А Конгресс США решил учесть права всех штатов в США, и справедливо расположил столицу на нейтральной территории, чтобы избежать разногласий в законодательстве.
С тех пор более 200 лет Вашингтон является столицей США.
Первоначально Вашингтон подчинялся Конгрессу, во время войны 1812 года город был сожжён британскими войсками, и округ Колумбия был почти полностью разрушен ими-же. В пламени пожара исчезла большая часть города, включая Белый дом, здание Капитолия и библиотека Конгресса.
Но сразу после войны началось его восстановление. Отстроенная библиотека получила в дар от Томаса Джефферсона новые книги. А вот строительство Капитолия было завершено лишь в 1868 году.
В XX веке Вашингтон быстро расширялся и развивался за счёт правительственных учреждений. Именно здесь были сконцентрированы основные министерства страны. Выбрав Вашингтон он знал, что именно в этом городе его встреча с правительственными чиновниками будет наиболее плодотворна. Здесь все было рядом, и для принятия решения не требовалось куда-либо звонить. Кроме того здесь его никто искать не собирается. Предполагая использовать этот козырь он просчитывал варианты, понимая, что второго шанса у него не будет.
Выйдя из автобуса в ночь, не зная куда идти, он на мгновение замер. Здесь он был впервые. И город не знал. Столица страны отличалась от Нью-Йорка широкими улицами и многочисленными парками. И здесь покрапывал дождик. В тонком плаще холода пока не чувствовалось. Он сунул руки в карманы и пошёл куда глаза глядят.
Наконец ему повезло. Полицейский участок был полон сотрудников. На улице, освещённой городскими фонарями, стояло ещё несколько человек в черной форме и в бронежилетах с короткими автоматами, свисающими с плеч. Многие курили, остальные сосредоточенно молчали, словно попали на погребение.
Он остановился, выбирая того, с кем мог поговорить о своей дальнейшей судьбе. Может вон тот, огромный негр, наверно старший. Или этот. Белый с костюме. Он ещё раз посмотрел на человека с тройке. И даже сделал шаг в его сторону. Но неожиданно к тому подошёл какой коп и потащил за собой в помещение участка. Черный, о котором чуть ранее подумал он также не был полицейским.
Взглянул на часы. Пять утра. Холодно. Зябко повёл плечами. Тонкий плащ не спасал от утренней прохлады. Вдруг он увидел полицейского форме с жетоном на груди. Тот шёл прямо на него. Он даже не успел испугаться, когда полицейский оказался рядом с ним.
– Нужна помощь, сэр?
– Да, да, – быстро протараторил он. – Вы полицейский?
– А не видно?
– Извините, я русский дипломат. Хочу получить политическое убежище в вашей стране, – выдал он заранее заготовленную фразу. Затем стал говорить, словно забыл выключить словесный кран. Говорил долго и проникновенно, вспомнив Украину и Афганистан. Девяностые и голод в Поволжье. Остановился лишь заметив направленный на него взгляд.
Полицейский внимательно смотрел, словно оценивал качество товара. Затем кивнул, и проговорил: – Подождите, я свяжусь с капитаном.
Затем быстро набрал номер. Долго не отвечали, но в конце концом он выдохнул в трубку фразу, идентичную ранее услышанной. Молча выслушал ответ. Вставил несколько своих фраз. Вновь выслушал ответ. На этот раз достаточно долго. Затем отключился. Повернул голову к нему. Ещё раз внимательно осмотрел сверху до низу.
– Позвоню в ФБР. Там вам помогут.
Мехико – Гвадалахара. Мексика.
– Как вышел? – Хоакин Самбада по прозвищу Мучо разорвал фольгу сигары и, откусив корешок сунул её в зубы. Отразившийся от стекла неон рекламы брызнул струёй света, заставив его прикрыть глаза.
Это был невысокий, но жилистый мужчина лет шестидесяти пяти с редкими седыми волосами, был чем-то неуловимо похожим на Роберта Де Ниро. Салон автомобиля, пропахший сигаретным дымом, напоминал окопы времён второй мировой войны, по которым только что пришёлся удар вражеской артиллерии. Последний налёт был им сделан только-что после глубокой затяжки.
Пять минут назад, усевшись на заднее сиденье своего «Мерседеса» он, первым делом, поинтересовался текущими делами компании, глубоко не вникая в её работу, хотя был её главным акционером. Пара звонков была как никогда кстати для поднятия боевого духа. Его давно уже не интересовали ни женщины, ни деньги. Как буддийского монаха на излёте лет. Если что и могло вызвать в нем интерес, так это власть.
Членом Парламента он стал больше года назад, вложив в свою избирательную компанию более пяти миллионов долларов, и сейчас ехал на заседание комитета по экономике, будучи заместителем председателя. Прошерстив газеты, он, отложив мобильный, углубился в чтение жёлтой прессы, но почти сразу же бросил, обнаружив, что главным лицом почти всех статей был его босс, которого он хоть и презирал, но относился с уважением за умение выкрутиться от того, отчего выкрутиться практически невозможно. В обвинения в коррупции.
И хотя часть сделок, по которому проходил босс, исполнялась им, он не собирался останавливаться, так-как жизненный принцип, которым он жил заключался в постоянном движении вперёд. А это означало новый коррупционные скандалы в будущем.
Звонок мобильного настиг его в тот самый момент, когда он вынимал из коробки гаванскую сигару – подарок Фиделя Кастро сделанный ему лет двадцать назад. Тогда он не был тем, кем был сейчас. В прошлом году он вновь в составе делегации был на Кубе, о чем до сих пор вспоминал с ностальгией. Хотя сейчас Куба была не та, что раньше.
– Он вышел, – сообщила труба загробным голосом. Мгновенно догадавшись, кто говорит, он сообразил и о ком речь. Не зная этого, хотя сейчас у него возникло такое чувство, что, наконец, дождался конца света, внутренне он всегда был готов к худшему. Неизменно находивший ответ на любую реплику, ныне он замер с сигарой в руках как парализованный не в состоянии произнести ни слова.
– Случилось что? – спросил огромный, как слон детина, давно из обычного телохранителя превратившегося в личного шофёра. Напоминая шириной грудной клетки шкаф, он лихо управлял машиной, избегая пробок, выруливая на тротуар и пугая прохожих, чем вызывал недовольство жителей Гвадалахары, впрочем, не надолго. Обязательные платежи за нарушение дорожного движения компенсировал босс броском с заднего сиденья парой сотенных. Сейчас Мучо отчего-то побледневший, словно услышал историю своей жизни из уст ангела, тихо прохрипел
