Страница 3 из 6
Вот мимо Сашки и Насти, кружась пронеслись Ленка с Колькой. Литвинов что-то говорил Волковой, от чего та улыбалась и кивала головой. Тихонов, напряженно и гордо вел в танце иронично улыбающуюся Бершанскую. Иса с Идой танцевали с непроницаемыми лицами и только хорошо знающий их человек, смог бы понять, как они волнуются.
Эх, если б еще не война! Не убитые Маша и Аня, не Настины бинты, не мешком вывалившаяся ему на руки из простреленной кабины Катя Доспанова. И ведь этой войной все не закончится. Люди так и будут убивать друг друга! Зачем?! Для чего?! Деньги, власть, идеи, разве это стоит жизней этих парней и девушек?! Сколько их доживет до победы?! Стоит уничтоженной планеты?! Стаин сам не заметил, как заскрипел зубами. – Саша, Саш! – парень очнулся от того, что Настя требовательно дергает его за рукав с тревогой вглядываясь в лицо. – Саша, что с тобой?!
– Ничего, – через силу улыбнулся парень, – все хорошо, Медок, все хорошо. Пойду я. Работать надо. Вале скажи, что я приходил, – он еще раз натянуто улыбнулся и пошел на выход. Настя, прикусив губу, смотрела, как он надел шинель, как, не оборачиваясь, вышел. На глазах девушки от несправедливости произошедшего выступили слезы.
– У вас что случилось? Вы поссорились? – заметив состояние Насти к ней подскочили Лена с Николаем, и тут же следом, Ида с Исой.
– Нет, – губы Насти задрожали, – я не знаю. Я просто спросила, умеет ли он танцевать. А он заскрипел зубами, а потом ушел. Я же извинилась! – девушка ничего не понимала, и от этого было вдвойне обидно.
– Успокойся, – она наткнулась взглядом на серьезные глаза Исы, – ты не при чем.
– А кто при чем?! Почему он ушел?! – она так ждала этого вечера! Увидеть его, побыть вместе, как раньше, когда они после школы делали уроки!
– Я же сказал, успокойся! – голос Исы стал жестче, – Отойдет он.
– Ты что-то знаешь о командире? – требовательно посмотрела на него Ида, встретив в ответ насмешливый взгляд темно-карих, почти черных глаз.
– Даже если бы знал, не сказал.
Девушки обиженно надулись, вызвав только спокойную усмешку Исы.
А Сашка, придя к себе в кабинет, вгрызся в работу, стараясь отвлечь себя от мрачных мыслей. Писанина не кончалась, и это учитывая, что львиную ее долю взяли на себя Виктор с Зиной. Мелькнула мысль, что, наверное, Настя обиделась на него. Ничего, завтра обязательно зайдет к ней и извинится. А сегодня не хочется никого видеть. Нет настроения.
А утром огласили Приказ Народного Комиссара Обороны «О введении новых знаков различия и об изменении в форме одежды Красной Армии» и Указ Президиума Верховного Совета «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии». Какой поднялся ажиотаж. Сколько было споров и возмущений. И в то же время ожиданий. Личный состав бурлил, а комиссары, вернее теперь уже замполиты, сбивались с ног, разъясняя необходимость введения погон, благо за день до этого их всех собрали на семинар, по поводу нововведений в армии. Да и статья о причинах такого решения была опубликована в «Красной звезде». Впрочем, слухи о новой форме и погонах ходили в войсках, еще когда корпус был на фронте, так что особо неожиданной новость не стала. Но одно дело слухи, а другое фактические Приказы. Но все это касалось армии, как будет у них в НКВД, пока не понятно. Останется ли старая форма и звания или введут что-то новое? Так что личный состав успокоился быстро, поняв, что их пока это не касается. И самое интересно, что даже у тех, кто буквально только что резко выступал против погон, на лицах появилось жестокое разочарование.
В довершение к бедламу, царящему вокруг, состоялся неожиданный визит. Около десяти часов утра, позвонили с КПП с докладом, что на территорию части проехал комиссар госбезопасности третьего ранга Власик. Едва Сашка положил трубку, как дверь открылась, и в кабинет шагнул Начальник охраны Сталина. Сашка тут же вскочил.
– Не тянись, – махнул рукой Николай Сидорович, подходя к столу и протягивая руку для пожатия, – скромненько у тебя, для комкора, – усмехнулся Власик, оглядев действительно аскетичный интерьер кабинета.
– Я не комкор, я ВРИО – поморщился парень, – у меня и звание не соответствует.
– Ну-ну, – загадочно усмехнулся Николай Сидорович, – догадываешься, зачем я здесь?
Сашка кивнул головой. Что тут гадать-то?
– Начальник охраны вождя может приехать только по одному поводу. Когда?
– Послезавтра. Точнее не скажу, сам знаешь, как у него время забито.
– Николай Сидорович! – взвился Сашка, – Мы же только с фронта! Я же подготовиться не успею!
– А я причем? – удивленно посмотрел на него Власик, – Я сам только сегодня узнал. Видя, нервное состояние парня, он решил его успокоить: – Да не переживай ты так. Иосиф Виссарионович все понимает. Хочет на новые вертолеты посмотреть. Заодно, сказал, ордена вручит. Заслужили. Медали ты уж сам вручай.
Сашка обреченно кивнул. Не переживай! Как тут не переживать?! Главком не каждый день по воинским частям ездит.
– От меня что требуется?
– Да какая с тебя помощь, – по-доброму усмехнулся Власик, – я сам тут похожу, осмотрюсь. Провожатого мне дай только. И остальным знать не обязательно о том кто приедет, – уже строго добавил Николай Сидорович. Парень кивнул, поднялся и, подойдя к двери, приоткрыв ее, крикнул:
– Дневальный! Никифорова ко мне! Бегом!
Власик одобрительно покивал головой.
– Молодец. Растешь. Три месяца назад телок телком был, – благодушно произнес он, – Жуков с Рокоссовским тебя хвалили. Глаза парня радостно блеснули. Что тут скажешь, похвала была ему приятна.
– Саня, звал? – вломился в кабинет Никифоров, разрушая момент. Стаин сердито зашипел на друга, а Власик от души расхохотался. Петр, увидев в кабинете незнакомого человека с тремя ромбами комиссара госбезопасности третьего ранга на петлицах и злобный взгляд Сашки, ойкнул и вытянулся: – Товарищ командир, лейтенант государственной безопасности Никифоров по Вашему приказанию прибыл, – тут же исправился он.
– Поступаете в распоряжение товарища комиссара госбезопасности третьего ранга. Покажете ему все, что попросит, – на слове «все» сделал ударение.
– Есть – поступить в распоряжение товарища комиссара госбезопасности третьего ранга, – еще сильней вытянулся Петр.
– Все, в коридоре подожди, – Никифоров выскочил в коридор, а Сашка повернулся к Власику. Николай Сидорович уже поднялся со стула.
– Дальше мы сами разберемся, а ты работай.
Стаин дождался, когда гость уйдет и рявкнул в коридор:
– Дневальный, Короткова, Бершанскую, Рачкевич, Горман и Ловчева ко мне!
К Максимову решил зайти сам. Не дело когда лейтенант майора к себе вызывает.
– Иван Андреевич, – заглянул он в кабинет к Начальнику училища, постучавшись, – сильно заняты?
– Сам как думаешь? – недовольно буркнул майор госбезопасности. – Что-то срочное?
Сашка выглянул в коридор и, плотно закрыв дверь, подойдя ближе к Максимову тихо сказал:
– Срочное. Послезавтра к нам большое начальство нагрянет.
Максимов сочно выругался.
– Сильно большое?
– Ого! – коротко ответил Сашка поднимая глаза к небу.
– Только этого не хватало! Почему я обо всем узнаю последним?!
– Да сообщат Вам. Просто они ко мне в корпус едут. На новые вертолеты смотреть и награды вручать. Я Вас предупредил на всякий случай. Сейчас буду со своими совещание проводить, наших с училища звать или Вы сами? – с Максимовым вообще сложились странные отношения. Стаин, вроде как, и оставался его замом по летной подготовке, но большую часть времени проводил в корпусе. Иван Андреевич, несмотря на непростой характер, к такому положению вещей относился философски. Может оно ему и не нравилось, но решение командования в армии не оспаривают. А тут решение принимали такие чины, что лучше даже не думать поперек. Да и парень вел себя нормально. Без закидонов. Было видно, что Стаина тоже напрягала такая ситуация.
– Сам решу, – сердито бросил Максимов. – Крикни там дневальному, чтоб Кушнир и Гранина сюда вызвали. Сашка кивнул и вышел из кабинета.
У его дверей с тревожным видом уже стояли вызванные товарищи. Незапланированный вызов к начальству никогда не сулит ничего хорошего.
– Проходите. Долго трепаться не будем, дел нам привалило много, а времени, как обычно нет.
Быстро разъяснив ситуацию и поставив задачи, отпустил людей работать. Им всем предстоит двое суток сплошного аврала. Не успел облегченно выдохнуть, как опять зазвонил телефон. С замиранием сердца, предчувствуя очередную головную боль, парень поднял тяжелую трубку:
– Товарищ лейтенант государственной безопасности, – раздался испуганный голос дежурного по КПП, – на территорию заехал Народный Комиссар Внутренних дел, товарищ Берия.
– Да Вам, что тут сегодня, всем медом намазано?! – тихонько выругался Сашка. Только наркома ему сейчас и не хватало!
[i] 9 декабря 1940 года Наркомат авиационной промышленности издал приказ о наименовании боевых самолетов по первым буквам фамилий главных конструкторов: "Ту" (Туполев), "Ил" (Ильюшин), "МиГ" (Микоян и Гуревич), "Су" (Сухой), "Як" (Яковлев).
В соответствии с постановлением правительства о переименовании боевых самолетов, в приказе НКАП было предусмотрено следующее:
Переименовать все боевые самолеты, назвав их первыми буквами фамилий главных конструкторов и цифрой.
При этом истребителям присваиваются нечетные цифры, и нумерация самолетов каждого конструктора начинается с единицы.
III
Начальство успел встретить на крыльце. Выскочил без шинели, лишь наспех нахлобучил на разгоряченную голову шапку и быстро закрыл на ключ дверь в кабинет. В этот раз Лаврентий Павлович приехал скромно без свиты и в гражданке с кожаным портфелем, который нес самолично. Темно-серое пальто, шляпа, щеголеватые ботинки, блестящие носами из-под широких брюк. Позади наркома терся какой-то тип лет тридцати, в новенькой шинели, франтовато перетянутой портупеей, начищенных до зеркального блеска сапогах, белой шапке-ушанке со звездочкой. А самое главное вместо ставших уже привычными петлиц на плечах топорщились погоны с крылышками ВВС, двумя васильковыми просветами и одинокой майорской звездочкой на погонах. Надо же. Не успели ввести погоны, а штабные уже щеголяют в новой форме. Сашка неодобрительно зыркнул на прибывшего и напоролся на внимательный взгляд серых глаз, в глубине которых играла смешинка. Казалось, что майор прочитал мысли парня. Стаин шагнул вперед для доклада, но был остановлен:
– Не надо, – нетерпеливо махнул рукой Берия, – пойдем к тебе, – и, не останавливаясь, зашел в здание. Сашка замешкался, не зная, то ли спешить вслед за наркомом, то ли пропустить сначала майора. Дилемму разрешил незнакомец, с ироничной улыбкой кивнув парню на дверь уже закрывающуюся за Лаврентием Павловичем. Стаин, кивнув, в несколько быстрых шагов догнал Берию. До кабинета дошли молча. Сашка отпер дверь и распахнув ее пропустил вперед наркома и майора. – Власик уже был? – спросил Лаврентий Павлович, едва Сашка закрыл дверь.
– Здесь. На территории, – кивнул парень.
– Значит, знаешь уже. Успеешь подготовиться?
Стаин скривился, но еще раз кивнул:
– Успею, товарищ Народный комиссар. Можно подумать ответ «не успею» тут кого-то устроил бы.
Берия понимающе хмыкнул:
– В течение часа тебе привезут новую форму и погоны. Вопросы потом! – махнул он рукой, увидев, что Стаин хочет что-то спросить. – Форма придет на всех, включая курсантов, но об этом я Максимову сам сообщу. Завтра выйдет Указ Президиума и Приказ по наркомату о переходе на новую форму и знаки различия. Разберешься сам, описание я тебе оставлю. Чтобы к приезду Верховного все были обмундированы и знаки различия приведены в соответствие новому приказу. Теперь знакомься, – Берия махнул рукой в сторону майора, – майор Ивелич Николай Степанович – мужчина шагнул вперед, – с сегодняшнего дня твой заместитель по политической части. Берия загадочно усмехнулся: – Гордись, целого графа тебе отдаем[i]. Майор из нашего ведомства, так что в курсе твоей легенды. Займешься с ним французским, без отрыва от службы, так сказать. Или уже забыл наш разговор на эту тему?
Да что же это за день такой сегодня?! Сашка скривился, будто съел лимон:
– Не забыл, товарищ Народный комиссар.
– Ты мне не кривись, это еще не все. Мне товарищ Мехлис всю кровь выпил, что ты на его увещевания не поддаешься. Так что садись и пиши. Сашка плюхнулся за стол, подвинув к себе лист бумаги, обмакнул перо и вопросительно посмотрел на Берию. – Пиши! В Первичную партийную организацию Первого отдельного смешанного авиакорпуса особого назначения НКВД СССР. Написал?
Сашка закончил выводить буквы:
– Да.
– Пиши дальше. От Командира корпуса подполковника государственной безопасности Стаина Александра Петровича. Парень непонимающе вскинул голову. Берия кивнул: – Пиши, пиши.
– Товарищ нарком, я лейтенант государственной безопасности, да и какой из меня комкор?! Что никого другого не нашлось?! – взвыл Сашка.
Лаврентий Павлович нахмурился на такое вопиющее нарушение субординации, а потом с деланным веселым недоумением посмотрел Ивелича:
– Нет, ну ты видел, майор?! Через звание прыгнул, авиакорпус под командование получил, в шестнадцать лет подполковник и он еще недоволен! А потом повернулся к Сашке и серьезно добавил. Не просто так назначен. Тебя Шапошников и Жуков рекомендовали. Так что заслужил. А звание под должности. Заодно и остальных твоих в званиях подравняли. С приказами и постановлением Совнаркома потом ознакомишься. И вообще, не заговаривай мне зубы, пиши! Парень с пылающими ушами склонился над бумагой. – Заявление, пиши. Сашка вывел под шапкой по центру листа продиктованное и буркнул:
– Написал.
– Отлично. Дальше пиши. Прошу принять меня в члены Всесоюзной Коммунистической Партии, в скобках, большевиков, – Берия диктовал терпеливо и четко, как учитель на уроке. – Написал? Парень молча кивнул. – Приложу все силы, – вновь начал диктовать Лаврентий Павлович. Казалось, сам процесс доставляет ему огромное удовольствие, – чтобы оправдать высокое звание члена большевистской партии. Дата. Подпись. Дождавшись, когда Сашка закончит, протянул руку: – Давай сюда! Берия взял заявление и, прочитав протянул Ивеличу: – Держи, теперь тебе с этим упрямцем разбираться! – открыв портфель, достал оттуда несколько исписанных листов: – А это ходатайство в первичную организацию о приеме в члены ВКП(б) в виде исключения в связи с военным временем без комсомольского и кандидатского стажа, товарища Стаина от коммунистов Сталина, Берия и Мехлиса. Здесь рекомендации. Лицо майора при перечислении фамилий вытягивалось. А Лаврентий Павлович вновь заглянул в портфель и извлек оттуда пакет, облепленный сургучными печатями. Оторвав от конверта сопроводительный листок, протянул его Сашке: – Расписывайся за получение. Не удержался, сам привез. Тут все приказы, постановления и распоряжения. А потом, улыбнувшись, добавил: – Молодцы! Хорошо повоевали! – как же ко двору пришелся этот успех! Ведь создание авиакорпуса в структуре НКВД, было именно его идеей, его ответственностью и его победой. Может быть, раньше осторожный, как лесной зверь Сталин и не пошел бы на такое усиление своего наркома, но с появлением Ковчега расклады изменились, и теперь у НКВД есть свое авиационное соединение, способное решать многие задачи и уже почувствовавшее вкус победы.
А как тяжело было продвинуть Стаина на звание и на должность. Но армейцы в корпусе ему не нужны, а Александр фигура нейтральная. Была еще, конечно, Отдельная авиабригада погранвойск НКВД, можно было взять командиров оттуда. Но части бригады были раскиданы по всему Союзу, а с началом войны и вовсе переданы армии и флоту. А как сложно было подвести Сталина к мысли, что неплохо было бы Верховному лично посетить корпус, посмотреть, как справляется Стаин, показать людям свое отношение, увидеть новую технику. Именно этой возможностью – посмотреть на первый советский вертолет, если не считать единственную экспериментальную машину Черемухина[ii], и удалось заманить Сталина в Люберцы.
– Когда отчет по испытаниям вертолета и по боевым действиям готов будет? – вопрос был очень важен. Вертолеты – основная причина отдать корпус в ведение НКВД. Сейчас идет активная заброска диверсионно-разведывательных групп в немецкие тылы, десантники 8-ой бригады, после выполнения своей задачи под Вязьмой, растворились в лесах Смоленщины и ушли дальше в Белоруссию. Партизанская война начала набирать обороты. И здесь неприхотливые к взлетно-посадочным площадкам машины станут просто незаменимы.
– Вчера закончил. Напечатаем, соберем вместе все бумаги: мои, от Байкалова, Ловчева и отправим.
– Жду сегодня, – категорично заявил Берия.
– Есть – сегодня! – парень был ошарашен обрушившимися на него новостями. Новое звание, утверждение в должности, прием в партию, все это давало огромные возможности, но и ответственность была несоизмеримо высока. А еще, все это сулило огромные проблемы. Делало его одиночкой. Сомнительно, что в войсках, да и в структуре НКВД нормально примут новоиспеченного подполковника, комкора и члена ВКП(б). Не по возрасту назначения. А если учесть, что обязательно поползут слухи об усыновлении их с Валентиной Мехлисом… Вот же хитрая троица! Привязали! Тут не надо быть гением интриги, чтобы понимать это. Да еще и дубинку припасли в виде партийного контроля. И этот новый майор тут явно неспроста. Приглядывать будет. Не зря же его лично нарком привез. Да и хрен с ними! Пусть приглядывает! И вообще, что жаловаться-то? Карьера действительно головокружительная получается! Не упасть бы только.
– А теперь рассказывай, как товарища Сталина встречать будешь?
Как-как?! А непонятно как! Вот сейчас у начальства и поинтересуемся, как надо встречать товарища Сталина.
– Ира, объявляй внеплановый ПХД[iii]. И чтоб все блестело, сама знаешь как! – метеором ворвалась в штаб Евдокия. Ракобольская тут же рванулась исполнять распоряжение. Несмотря на теплые, почти семейные отношения в полку, Евдокия была командиром требовательным и за нерадение спрашивала строго.
– Что случилось, Евдокия Давыдовна? – вернувшись, спросила Ирина – Из-за чего аврал?
– Начальство к нам прибывает. Большое. Так что ты проследи, чтоб все было в ажуре. Мы с Рачкевич тоже в стороне не останемся, но лишний пригляд не помешает. С Озерковой я сама поговорю. Пусть у себя тоже порядок наводит, мало ли куда их понесет.
– А что за начальство-то?
– Не знаю. Темнит что-то наш командир, – озабоченно нахмурив лоб, ответила Бершанская, – серьезное, судя по всему. Стаин на взводе, хмурый и злой, даже мне страшно.
– Не представляю нашего Сашу злым, – улыбнулась Ирина. Наш Саша – так с любовью и теплотой стали называть девушки в полку Стаина, гордясь, что у них такой молодой и уже такой заслуженный командир.
– Вы смотрите, чтобы он не услышал этого вашего «нашего Сашу», а то получите на орехи от командира! А я вас защищать не буду!
– Да он же знает, – легкомысленно заявил Ирина.
– Одно дело знать, другое услышать лично. Я вас предупредила! – сурово посмотрела на своего начштаба Евдокия. Неожиданно раздался громкий телефонный звонок.
– Начальник штаба Первого ночного легкобомбардировочного авиаполка НКВД, младший лейтенант государственной безопасности Ракобольская слушает, – оттарабанила в трубку Ирина. Выслушав в течении нескольких минут, что ей говорят, коротко ответила: – Есть! – и положила трубку. – Стаин звонил, – пояснила она на вопросительный взгляд Бершанской, – распорядился принять новое обмундирование, выдать личному составу и к завтрашнему вечеру привести в соответствие Приказу Народного Комиссара Внутренних дел. Приказ велено забрать у Зины. А еще через два часа всему командному составу велено собраться в Ленинской комнате. Евдокия Давыдовна, это что получается, у нас тоже погоны будут? – с предвкушением спросила Ирина. Бершанская пожала плечами:
– Не знаю. Прочитаем приказ, поймем. Что еще за сборы?! Только что же все обсудили! – сердито проворчала Евдокия. – Давай, выполняй распоряжение Стаина, а я к Озерковой. И девочек предупреди, чтобы белье в казарме не висело. А то знаю я вас, не воинская часть, а прачечная какая-то.
– Хорошо, предупрежу, – кивнула Ракобольская. Но Евдокия ее уже не слышала, спеша к технарям.
Вечером все валились с ног. Девушки из легкобомбардировочного, курсанты училища, немногочисленная часть истребительного полка, дислоцирующаяся на территории училища. Сам полк располагался на аэродроме 16-го ИАП неподалеку от Люберец. Но несмотря на усталость спать никто не спешил. В казармах царила деловая суета. Личный состав подгонял и приводил в соответствие с новыми требованиями форму. Ушивалось, расставлялось, подшивалось. Девушкам было проще с иголкой и ниткой все были на ты. А вот парни страдали. Нет, пуговицу там пришить или подворотничок мог каждый, а вот подогнать обмундирование, с этим сложнее. Раньше всегда в таких случаясь можно было договориться с девушками. Но не в этот раз. Вот и приходилось, высунув от усердия язык, исколов в кровь пальцы, работать иголкой и ниткой. Бесшабашные Поляковы, по старой памяти сунулись было к девчонкам-технарям, но получили отлуп и вернулись красные и смущенные, что было в принципе несвойственно братьям.
И если парни занимались делом сосредоточенно, лишь изредка перекидываясь солеными шточками, в девичьих казармах стоял гвалт и оживление. Первое, что порадовало девчонок – белье. Настоящее женское белье. Не женщинам не понять насколько это важно. Правда бюстгальтеры пришли всего одного размера[iv], но в умелых руках эта проблема решалась на раз, чем сейчас и занимались девушки, сверкая голыми грудями и весело переговариваясь. А у дверей в помещение стояли бдительные охранницы, которым повезло с размером, зорко следя, чтобы в столь интимный процесс не ворвался какой-нибудь представитель мужского пола. А ведь еще были синие форменные юбки, забытые за полгода военной казарменной жизни! И их тоже надо было подогнать. А еще закрепить погоны на парадную и повседневную форму, сделать подшивку, отгладить… Правда, для этого был еще в запасе завтрашний день, но кто знает, что будет завтра? Какие мысли посетят мудрые и от того беспокойные начальственные головы, какие распоряжения придется выполнять, какую работу? Так что лучше все сделать сейчас, когда есть время. Пусть оно отрывается ото сна, выспаться можно потом, когда-нибудь, после войны, на гражданке. А сейчас лучше напрячься и сделать все заранее. Тем более девушкам было интересно самим, как они будут выглядеть в новой форме и при погонах. И не было уже противниц этого белогвардейского излишества, были лишь ярко горящие радостным предвкушением девичьи глаза.
Утром на построении для всех, пожалуй, кроме Сашки внешний вид личного состава выглядел необычно из-за топорщащихся на новеньких необмятых шинелях погон. Наконец-то строй выглядел так, как хотелось бы Стаину. Единообразно, красиво, ровно, с родными привычными погонами. Хотя с равнением он погорячился. Строевой бы не помешало заняться, но не до того сейчас. Потом когда-нибудь. А вот лица военнослужащих горят энтузиазмом, несмотря на красные от недосыпа глаза. И это хорошо! Значит моральный дух вверенной ему части крепок, а боеготовность высока! Интересно, как они будут выглядеть завтра, когда узнают кто, а главное по какому поводу к ним приедет. Губы слегка тронула улыбка, которая не осталась незамеченной остальными командирам, еще сильнее раззадорив их любопытство по поводу поднятого ажиотажа. Смешные они. Вроде взрослые люди, а нет-нет да покосятся с самодовольством на погоны со звездочками. Майорскими у Бершанской, Рачкевич и Кортокова, капитанскими у Никифорова, Ракобольская стала старшим лейтенантом. Остальной командный состав тоже званиями не обошли. Максимов с Матвеевым так вообще полковников получили. Эх, заберут у них Александра Андреевича! Перерос он полк! Надо с Берией поговорить, может на новую приписанную к корпусу дивизию его поставят. Хорошо бы было. А вообще по уму Матвеева на корпус ставить было. Но начальству виднее. Да и не обиделся вроде полковник, с пониманием отнесся. И вообще, Сашке показалось, что Андреича все эти назначения не удивили, будто знал он о них наперед.
Парень сделал шаг к строю. Уже не было того ощущения неприятного внимания от взглядов устремленных на него. Пообвык.
– Здравствуйте товарищи!
– Здравствуйте, товарищ подполковник!
