Страница 4 из 6
Сашка поморщился. Ну вот! Все настроение испортили! Опозорятся завтра перед Сталиным! И его опозорят!
– Вы летчики или на пляже кукурузу продаете?! – на лицах подчиненных читалось удивление. При чем тут кукуруза?! Что это нашло на Стаина, обычно спокойно относящегося к строевым экзерцициям?! – Ну-ка еще раз, громко, слаженно и бодро! Здравствуйте товарищи!
– Здравствуйте товарищ подполковник! – лучше, но все равно работать и работать. Ай, да и ладно! Главное чтоб летали хорошо и врага били, а на параде и без них есть кому маршировать.
– Сегодня у нас продолжается ПХД, – Сашка обвел взглядом потускневшие лица, – вечером баня. Вооо, повеселел народ! – Завтра к нам прибудет командование, для награждения отличившихся красноармейцев и командиров. Прошу всех отнестись к этому мероприятию крайне серьезно, – об этом можно было и не говорить, народ и так проникся. – Форма одежды парадная. Завтрашний день объявляется свободнным от учебно-тренировочной работы. Вечером праздничный ужин в честь награжденных!
– Урррррааааа! – радостно отозвался строй.
– Расположение части покидать запрещаю! Это касается всех! За самоход – трибунал! – да и не получится ни у кого уйти в самоволку. Еще ночью всю прилегающую к заводу, училищу и казармам территорию взяли под контроль бойцы НКВД. Но предупредить людей надо. Сомнительно, что вообще ходят. Однако, мало ли кому какая шлея под хвост попадет. – А сейчас за дело! Командуйте. – Сашка дал отмашку стоящим позади него командирам, а сам отправился на завод, надо было проконтролировать готовность вертолетов, наверняка Сталин захочет увидеть их пролеты. Потом к Максимову. Территорию еще обойти надо, не дай Бог недоглядели что.
Наконец подготовительная горячка спала. Все что можно было привести в порядок – приведено, что нельзя – тщательно спрятано от всевидящего ока начальства. Дорожки и плац очищены от мокрого ноздреватого мартовского снега, ледок сколот, подтаявшие лужицы разметены. Личный состав выспался, помыт и пострижен. Форма выглажена, сапоги начищены. Корпус замер в тревожном ожидании. Что гость у них будет не простой, ясно было всем. Но вот кто?! Догадки множились. Кто-то говорил, что приедет Михаил Иванович Калинин, кто-то стоял за Берию, кто-то за Мехлиса, ведь он у них уже бывал с артистами, да и со Стаиным у Начальника ГлавПУРа были отношения довольно близкие, об этом знали все. А были и робкие предположения, что приедет сам Сталин. Но таких поднимали на смех. Делать нечего Верховному главнокомандующему ездить лично награждать обычных летчиков. Настя тоже пыталась выведать у Сашки, кто же все-таки прибудет к ним в часть, но парень был непреклонен и загадочен. Единственное, о чем он сказал, так это чтобы Федоренко была на построении. И лично принес ей начищенные сапоги на два размера больше, чтоб поместились забинтованные ноги.
– Постоять придется. Сможешь? – заботливо спросил Сашка.
– Смогу, – ей была приятна его забота, за это беспокойство, она готова была стоять на своих больных перемотанных ногах хоть весь день! – Так и не скажешь, кто приедет?
– Не скажу, Медок – светлая улыбка осветила его хмурое лицо, – сюрприз будет.
– Вредный ты, Пчел! – надулась Настя.
– Какой есть, – развел он руки, – ты одевайся, форму Зина тебе приготовила, сейчас принесет, да поможет тебе.
– Вот еще! Сама справлюсь! – вспыхнула девушка.
– Не спорь! Куда ты со своей рукой?! – кивнул он на загипсованную и висящую на перевязи руку, – Все, я побежал у меня еще дел куча, – и выскочил из бокса. Девушка с нежной улыбкой смотрела ему вслед. Все-таки какой он у нее хороший! Заботливый!
Буквально через несколько минут к ней примчалась Зина в новенькой парадке при краповых погонах с крылышками ВВС и медалью на груди. Настя, было, стала отнекиваться от помощи, но куда там! Зинка быстро задавила любые возражения своим мощным жизнеутверждающим напором! Пришлось смириться.
Напряжение ожидания нарастало. Казалось, что воздух наэлектризован. Личный состав слонялся по плацу, ожидая команды к построению. Командиры, то и дело кидая взгляды в сторону КПП, кучковались тут же, у приготовленного для награждения стола, накрытого кумачовой скатертью. Первое теплое солнышко ласкало кожу. Небольшой ветерок трепал красное полотнище на флагштоке. Пахло весной. Землей, освобождающейся от снега, скудной блекло-зеленой травой и еще чем-то таким свежим, непередаваемым, как пахнут первые весенние дни. Как же мирно, спокойно! Лишь в голубом бездонном небе барражируют истребители, жужжа моторами, как рассерженные шмели, напоминая о войне. Сегодня весь 16-ый ИАП был поднят в воздух перекрывая подходы к Люберцам.
Наконец от КПП пришла отмашка и дежурящие там бойцы ринулись открывать свежеокрашенные зеленой краской с алыми звездами ворота. На территорию резво заскочила эмка и высадив Власика умчалась в сторону технических помещений. Николай Сидорович огляделся и двинулся навстречу Сашке, который поспешил к прибывшему начальству.
– Давай без официоза, – остановил доклад Власик, – минут через десять-пятнадцать подъедут. Я специально вперед поехал тебя предупредить, да своих проверить. Ты как? Готов?
– Не знаю. Все время кажется, что что-то не учел, что-то не доделал, – нервно дернул щекой Сашка.
– Не тушуйся, подполковник, – усмехнулся Николай Сидорович, – настроение у Хозяина отличное. На фронте затишье, немцы выдохлись. Так что все хорошо будет.
– Дай бог! Дай бог!
– Ты что это?! Мы большевики в бога не верим! Мракобесие это! – иронично подколол Сашку Власик.
– Так я тоже не верю, – удивленно произнес парень.
– А что тогда поминаешь его?
– Кого? – не понял Стаин.
– Дык бога же, – уже откровенно смеялся Власик.
– Да? Машинально, наверное. По привычке.
– Ты эти привычки брось! – более серьезно произнес Николай Сидорович, – У тебя теперь завистников будет! А Хозяин тоже не всесильный!
Сашка кивнул:
– Спасибо, учту, – пока переговаривались, подошли к плацу. Стаин дал отмашку: – Стройте людей.
Раздались команды и на плацу стали появляться ровные шеренги. Девушки из ночного легкобомбардировочного, представленные к наградам летчики-истребители из полка Матвеева, курсанты, скудная шеренга вертолетчиков во главе с Никифоровым. Среди вертолетчиков стояли и курсанты, побывавшие на фронте. Формально они должны стоять вместе с училищем, но они были практически членами экипажей, так что по договоренности с Максимовым в строй их поставили здесь.
Едва успели построиться, на территорию заскочила колонна легковых автомобилей, сопровождаемая двумя броневиками. Открылись дверцы и стали появляться прибывшие:
– Берия, Мехлис! – пронесся по рядам шорох. И тут в едином порыве строй выдохнул и вытянулся, пожирая фанатично-горящими взглядами человека, грузно выбравшегося из огромного черного лакированного «Паккарда»: – Сталин!
[i] Ивеличи – графский род черногорского происхождения. Наиболее известный представитель Пётр Иванович Ивелич – генерал-майор, участник войны 1812 года. Здесь Ивелич абсолютно вымышленный персонаж.
[ii] Настоящим «прорывом» в истории вертолетостроения и усовершенствования характеристик данных винтокрылых машин явилось создание экспериментального вертолета ЦАГИ 1-ЭА, известного также, как вертолет Черемухина. 14 августа 1932 года данный аппарат под управлением летчика и авиаконструктора Алексея Черемухина поднялся в воздух и достиг высоты в 605 метров. Все работы по разработке данного вертолета держались в абсолютном секрете, поэтому о рекордном полете Черемухина достаточно долгое время не знали не только во всем мире, но и в СССР. В память о совершенном рекордном полете не территории бывшего Ухтомского аэродрома, где в настоящее время располагается известная вертолетная фирма «Камов», был установлен специальный памятный знак.
Позднее, много лет спустя после данного полета известный советский авиаконструктор А. Н. Туполев говорил: «В свое время нам не удалось опубликовать рекордный полет Черемухина, что, бесспорно, могло принести российскому вертолету мировую известность». Первый отечественный вертолет был построен под руководством А. М. Черемухина. Вертолет, который пилотировался самим конструктором, впервые поднялся в небо в 1930 году. Уже в сентябре 1930 года летчик мог свободно выполнять различные маневры на высоте 10-15 метров от земли, поздней осенью того же года он летал уже на высоте в 40-50 метров. А это уже в 2-2,5 раза выше, чем официальный мировой рекорд, который был установлен на итальянском вертолете Асканио. 14 августа 1932 года, поднявшись на высоту в 605 метров, Черемухин превзошел официальный мировой рекорд сразу в 34 раза. https://topwar.ru/25275-vertolet-cheremuhin.html
[iii] ПХД – Парко-хозяйственный день (или парково-хозяйственный день) – день недели, выделяемый для наведения порядка на закреплённых территориях и объектах, уборки помещений, а также обслуживания техники и решения других хозяйственно-бытовых вопросов, проводившийся в Вооружённых Силах и военизированных формированиях СССР, а ныне – РФ и стран СНГ.
[iv] Стандарт 1940 года позволял советской женщине иметь только три размера груди: 1,2,3. Остальные размеры шили в ателье. Ну, или сами. Благо, шить тогда умели почти все женщины.
IV
Люди стояли, вытянув шеи, восторженно глядя на человека, который для них был олицетворением революции, ближайшим соратником Ленина, подхватившим знамя борьбы после смерти Ильича. Это для Сашки он был просто главой государства, неоднозначным, хитрым, жестоким, подавляющим окружающих своим хищным величием и в то же время внимательным и располагающим к себе. А для большинства стоящих сейчас в строю, Сталин был Вождем. Именно так с большой буквы. Непререкаемым авторитетом, за которого каждый из них не раздумывая отдаст жизнь. Именно это фанатичное поклонение для парня было непонятным, непривычным и даже пугающим. Сашка почувствовал, как рядом с ним плечом к плечу оказался Максимов. Откуда-то выскочили двое мужчин с кинокамерой и один с фотоаппаратом и стали снимать.
– Иван Андреевич, Вы по званию старше, Вам первому и рапортовать, – тихо прошептал Сашка, едва шевеля губами.
– А ты по должности выше и, вообще, это к тебе такая делегация.
– Иван Андреич! – возмущенно зашипел Сашка, вызвав подавленный смешок Максимова.
– Эх, ладно! – он обернулся к строю курсантов, – Училище, смирно! Равнение на середину! Вторя Максимову, для своих команду повторил и Сашка. Раздалось шипение граммофона, ну, нет у них пока оркестра, и над плацем зазвучали звуки «Интернационала».
Сталин довольно щурясь на теплое мартовское солнышко, с улыбкой поглядывал на вытянувшийся строй. От него не укрылась легкая пикировка командиров. Усмехнувшись, Иосиф Виссарионович уставился на Стаина с Максимовым. Сашке этот гипнотизирующий взгляд был уже знаком, почти привычен, а вот Ивана Андреевича проняло. Он как-то еще сильнее вытянулся и на негнущихся ногах шагнул вперед. Отстав на шаг, вслед за ним последовал Сашка. При звуках гимна, Иосиф Виссарионович улыбаться перестал, приняв подобие стойки смирно. «Интернационал» смолк.
– Товарищ Верховный Главнокомандующий, личный состав Люберецкого летно-технического училища для встречи вас построен! Начальник училища, полковник государственной безопасности Максимов.
– Товарищ Верховный Главнокомандующий, личный состав Первого отдельного смешанного авиакорпуса особого назначения НКВД СССР для встречи вас построен! Командир корпуса, подполковник государственной безопасности Стаин.
Оба командира синхронно сделали шаг в сторону и, зайдя за спину Сталину, замерли. Иосиф Виссарионович еще раз с улыбкой оглядел строй и шагнул вперед.
– Здравствуйте товарищи летчики и курсанты, – голос Сталина был тих, но в воцарившейся тишине слышен четко.
– Здравствуйте, товарищ Верховный Главнокомандующий! – если курсанты выполнили приветствие слаженно, все-таки строевой подготовке время у них уделялось, то вот истребители с девочками из ночного не блеснули. На лице Стаина застыло свирепое выражение. Конечно, особо тренироваться людям было некогда, но это ничуть не убережет их от разноса после того, как уедет начальство. А Сталин, казалось, не заметил огрехов и продолжил тихим, вкрадчивым, хрипловатым голосом:
– Смотрю я на вас и радуюсь, – улыбнулся Верховный, – молодые, красивые, смелые. Краса и гордость нашего советского народа! Еще недавно многие из вас были школьниками, студентами, рабочими и служащими. Мы развивались, строили мирную, справедливую жизнь, – Сталин сделал паузу, вглядываясь в лица, замерших, внимающих каждому его слову людей. – Но на нашу землю пришел враг. Жестокий, беспощадный, сильный и хорошо подготовленный. И нам пришлось взять в руки оружие. Встать на пути у захватчиков! Мы остановили и отбросили его от столицы нашей Родины Москвы! А теперь и от города колыбели революции Ленинграда! И в этом есть немалая ваша заслуга! Многие из вас приняли там свой первый бой, что не помешало вам проявить чудеса храбрости и героизма. Сегодня мы будем награждать отличившихся красноармейцев и командиров. Но прежде чем начать награждение, у нас есть еще одно дело, – Сталин обернулся и с хитринкой посмотрел на невозмутимо замершего Стаина, – ваше соединение новое, еще даже не полностью сформированное, но уже проявившее себя в бою. И наша большая недоработка, что в бой вам пришлось идти без знамени корпуса. И это мы сейчас исправим, – усмехнулся Иосиф Виссарионович. О том, что сегодня помимо награждения планируется вручение знамени корпуса, вчера по телефону уведомил Берия. Новые знамена полков тоже были готовы, но их вручать решили в менее торжественной обстановке, время Сталина не безгранично. И так пришлось поднапрячься. Все-таки церемония вручения знамени это событие знаковое и тут накладок и ошибок быть не должно.
Раздался марш авиаторов и со стороны прибывших машин к строю шагнула знаменная группа из командиров НКВД, а им навстречу выдвинулась знаменная группа корпуса: Петров от истребителей, Никифоров от вертолетчиков и Рачкевич от ночников. Встретились обе группы около Сталина.
– Под знамя, на коле-е-е-но! – звонко, срывающимся голосом скомандовал Сашка. Строй опустился на колено.
Берия шагнул вперед и, встав рядом со знаменем, зачитал Приказ о вручении. Знаменосец четким движением скинул знамя с плеча и наклонил его горизонтально. Берия, отдав лист с текстом Приказа помощнику, стянул чехол, и знаменосец развернул кумачовое полотнище. На солнце пыхнули золотом Герб Союза ССР и надпись «Пролетарии всех стран соединяйтесь», «1-ый отдельный смешанный авиакорпус особого назначения НКВД СССР». Сашка подошел к знамени и, встав на колено, трижды поцеловал край полотнища. Поднявшись, бережно принял знамя у знаменосца и повернулся к строю. Глаза у него горели. Дождавшись когда личный состав поднимется с колен Сашка заговорил, то и дело давая петуха. Но это никого не смущало, люди слушали затаив дыхание, глядя на своего командира, сжимающего в руках алый стяг такими же горящими глазами:
– Мы клянемся под этим знаменем сражаться бесстрашно и умело, неустанно совершенствуя свое боевое мастерство, свою организованность и дисциплину. Будем бить врага не щадя жизни и выполним, как и подобает советским воинам приказ нашего любимого товарища Сталина! – Фух, вроде все. Нигде не сбился, не зря все утро учил. Сашка передал знамя Петрову и скомандовал: – Под знамя – смиррррно! Вскинув руку к шапке, под зазвучавший «Интернационал» Стаин, чеканя шаг, двинулся вдоль строя. За ним вышагивала знаменная группа. Дойдя до правого фланга знаменная группа во главе с Сашкой повернулась лицом к Сталину и замерла.
Мысли роились в голове у парня, а сердце готово было вырваться из груди. Восторг, радость, гордость от оказанной ему чести. Сашка не принял свое назначение и звание, считая их незаслуженными и несвоевременными. Есть люди, которые гораздо достойней и подготовленней, чтобы занять должность командира корпуса. Он не желал ее, даже боялся. Боялся ответственности, того что не справится, не потянет, что может ошибиться, а ценой ошибки станут жизни людей. Как тогда он сможет смотреть в глаза своих товарищей? Виктору, Петру, Евдокии, бывшим одноклассникам? А если кто-то из них погибнет? Как ему потом жить? Все эти мысли не оставляли Сашку с того самого времени, как на него взвалили ответственность за корпус. Но сейчас, когда он стоял рядом с только что врученным ему самим Сталиным знаменем, тем самым символом победы, они испарились, исчезли, едва маяча где-то на задворках разума. А Сталин, казалось, понимал, что происходит с парнем. С ироничной улыбкой он посмотрел на Стаина, и повысив голос обратился к строю:
– Поздравляю корпус с получением знамени!
– Ура! Урррааа! Уррррррааа! – на этот раз кричали слаженно, единым порывом.
– Ну а теперь приступим к вручению наград, – весело продолжил Иосиф Виссарионович.
Бунин с Литвиновым стояли в строю курсантов и жутко завидовали братьям Поляковым, вытянувшимся рядом с капитаном Байкаловым, а еще сильней завидовали девчонкам – Лене и Насте. Парням так и не удалось побывать в настоящем бою. Все время, пока они были на фронте, Игорь с Николаем провели среди технического состава женского полка. Были, правда, в этом и свои плюсы – ребята завязали дружеские отношения практически со всеми девушками. Да и как могло быть иначе, если они вместе выполняли одну и ту же трудную изматывающую работу. Парни старались самую тяжелую часть по возможности брать на себя, так уж воспитаны были. А девушки, видя такое их стремление, помогали мальчишкам в бытовых вопросах – пришить, постирать, почистить. Поначалу Игорь с Николаем, стесняясь, отнекивались, но со временем застенчивость исчезла. Просто это было правильным, помогать друг другу. Иначе было нельзя. Именно благодаря таким почти семейным отношениям в полку парни не так остро переживали, что их никак не берут в боевые вылеты, относясь к этому с пониманием. Но вот сейчас, когда их товарищи, одноклассники и одноклассницы стояли в одном строю с боевыми летчиками в ожидании награждения, а они два здоровых, крепких парня среди курсанток, было по-настоящему обидно. А Кольке еще и стыдно перед Ленкой. Как же несправедливо! Ведь он первый должен был оказаться на фронте! Он сам туда сбежал, чтобы отмстить за отца. А получилось так, что он все бои таскал и крутил железяки в безопасном тылу, а девушка, которую он любит, рисковала жизнью, штурмуя немецкую оборону. Что такое штурмовка и насколько это страшно и опасно он знал из рассказов опытных летчиков-истребителей. А если Волкова теперь, получив награду, бросит его? Оставит, посчитав недостойным трусом и хвастуном? Нет! Ни за что! Он докажет всем! Ей! Себе! Сегодня же к Стаину пойдет, но добьется, чтобы его отправили в бой! Приняв решение, Николай успокоился. А церемония награждения тем временем началась:
– За беспримерное мужество и героизм проявленные в боях с врагом нашей Родины, Указом Президиума Верховного Совета ССР присваивается звание Героя Советского Союза с вручением медали Золотая Звезда Героя и Ордена Ленина, – громко зачитывал офицер госбезопасности, стоящий позади Сталина, – сержанту Малаховой Анне Филипповне посмертно, сержанту Виноградовой Марии Михайловне посмертно.
Люди в строю застыли, стиснув кулаки. На глазах девушек из ночного бомбардировочного выступили слезы. Сталин взял в руки коробочки с наградами:
– Эти награды мы передадим матерям погибших девушек, чтобы они знали, каких героических дочерей воспитали. А товарища Берию я лично прошу зачислить навечно в списки личного состава Первого ночного легкобомбардировочного авиаполка НКВД сержантов Малахову и Виноградову. По строю тихой волной пронесся вздох. По глазам людей было видно, что слова Сталин нашел правильные, бойцы и так смотрели на своего Верховного Главнокомандующего с непередаваемым восторгом и поклонением, а сейчас, прикажи Сталин, и они тут же, по одному его слову, умрут за него.
– За образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество и за выдающиеся заслуги в деле боевой подготовки и выращивания кадров, – продолжил тем временем зачитывать приказ помощник Сталина, – наградить Орденом Ленина полковника государственной безопасности Матвеева Александра Андреевича.
– Товарищ Матвеев сейчас выполняет задание Командования по получению новой техники, поэтому награду мы передадим ему позже, когда он вернется из командировки, – улыбнулся Сталин и отложил коробочку с орденом на стол.
– Наградить Орденом Ленина подполковника государственной безопасности Стаина.
Сашка шагнул к Сталину. Неожиданно. Это у него вторая по счету высшая награда страны. Нет, на орден он рассчитывал, но думал, что наградят чем-нибудь про проще, Красным Знаменем или Звездой. Приятно, как ни крути.
– Поздравляю, Александр, – улыбнулся Сашке Сталин, – заслужил. Давно заслужил. Если бы приказы исполнял, как надо, – ткнул в него пальцем Верховный, – еще в декабре бы орден получил.
Ну и что тут сказать? Если не знаешь, что ответить, отвечай по Уставу:
– Служу Советскому Союзу! – звонким голосом, глядя поверх головы Сталина, прокричал Сашка. Иосиф Виссарионович, прекрасно понимая Стаина улыбнулся:
– Служи, служи. После награждения поговорим.
Сашка кивнул и, четко развернувшись, вернулся в строй. Поймав на себе восторженный взгляд Насти, улыбнулся и подмигнул ей, вызвав смущение девушки и улыбки всего личного состава.
– За мужество и героизм, проявленные в боях с врагом и образцовое выполнение заданий командования наградить орденом Красного Знамени майора государственной безопасности Бершанскую Евдокию Давыдовну.
Вручая награду, Сталин вдруг сказал:
– Знаете, а ведь многие были против женских полков. И я в том числе. Если б не настойчивость товарища Расковой, не было бы вашего полка. Своими действиями вы доказали, что Марина Михайловна была права, а мы нет. Воюйте так же хорошо, товарищ Бершанская.
– Спасибо, товарищ Сталин. Служу Советскому Союзу! – Евдокия возвращалась в строй с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы, которую заметили и по достоинству оценили. Надо будет написать Марине о словах товарища Сталина, ей будет приятно.
– Сержанта Весельскую Иду Казимировну.
На лице Иды не дрогнул ни один мускул. На награждение она шла точно так же, как шагала по плацу при строевой подготовке. Вручая орден, Сталин, прищурившись, пристально вглядывался в лицо девушки и вдруг резко спросил:
– Весельский Казимир Вацлович ваш родственник?
– Отец, – лицо девушки дрогнуло.
– Вы что-нибудь знаете о нем?
– Нет. С июня 41-го. Как расстались в Белостоке.
Сталин замолчал, а потом тяжело посмотрел на Иду:
– В ноябре Ваш отец был казнен немцами, как руководитель советского подполья в Белостокском районе, – Сталин тронул девушку за плечо, – Прими мои соболезнования. Он был настоящий большевик!
Ида побледнела и качнулась, но быстро взяла себя в руки.
– Спасибо, что сообщили, товарищ Сталин.
– Странно, что вы об этом не знали.
– Мы уехали в эвакуацию, в Тамбов. Наверное, не нашли.
– Наверное.
– Служу Советскому Союзу, – она развернулась и пошла в строй. Кроме белого, как мел лица ничто не выдавало в ней, какую страшную весть она только что узнала от Сталина. А ведь чувствовала! Еще тогда, в Белостоке, когда садилась в машину чувствовала, что отца больше не увидит. Что ж, у нее появился еще один повод для мести! Вдруг по душе пронесся теплый лучик – девушка поймала на себе обеспокоенный взгляд Исы Харуева.
– Курсанта Волкову Елену Владимировну.
Ленка шагала к Сталину, как в бой, сверкая глазами и печатая шаг. Все о чем она мечтала, сейчас исполняется. Она в армии и ей сейчас будут вручать самый настоящий орден! Как у отца!
– А ты выросла. Настоящая красавица стала, – улыбнулся ей Сталин, показывая, что запомнил дочку своего бывшего телохранителя, – Отец будет тобой гордиться.
– Спасибо, товарищ Сталин, – смутилась девушка. – Служу Советскому Союзу! Ленка вернулась в строй. На душе было светло и радостно. А как удивится папа, увидев у нее на груди орден Красного Знамени! С лица девушки не сходила улыбка. В своем счастье она не замечала, как кусает губы стоящая рядом Ида, как морщится, переступая отбитыми ногами Настя. Наконец дошла очередь и до Медка.
– Курсанта Федоренко Анастасию Владимировну.
Настя шла, красная от своей беспомощности, переваливаясь на больных ногах. Ей было жутко стыдно, что она не может так же лихо, чеканя шаг, как другие, подойти к товарищу Сталину и вскинуть в воинском приветствии руку к шапке. А от взгляда Иосифа Виссарионовича у нее и вовсе сердце ушло в пятки.
– Так вот ты какая, Медок, – рассмеялся Сталин, – одним криком своим немцев разогнала, а тут робеешь. Выше нос, курсант! – Настя еще больше смутилась, глядя испуганными, широко открытыми голубыми глазищами на Верховного Главнокомандующего. С перепугу она попыталась взять коробочку с орденом загипсованной рукой, опомнившись, ойкнула, поменяла руку и буквально выхватила у Сталина из рук орден, чем вызвала уже откровенный хохот Сталина и окружающих его командиров, включая Берию и Мехлиса. – Вот это правильно! Это по-нашему!
– Простите, товарищ Сталин, – робко пропищала Настя, – я нечаянно.
– Ничего, – перестал смеяться Верховный, – экая ты маленькая. Страшно было в бою?
Медок сначала закивала головой, а потом отрицательно мотнула:
