Семен Андреевич Соколенко "Хранитель колыбели"

– А это далеко? Николаевск.

– Ну, где-то тысяча километров. Они же на лодках сюда возят.

– На лодках? Типа, на резиновых? Тыщу километров по морю? – я убрал собирающийся улететь пакет под стакан.

– Ой, ну на паромах, или как там они называются.

– А как они вообще, им никто не мешает?

– Ну, если не считать туман, который уже много лет стоит, блокаду с Тихого океана и возможность напороться на мель или утонуть посреди моря, то, конечно, никто не мешает.

Я хотел было расспросить её про туман и всё остальное, но понял, что если начну задавать очевидные вопросы человека, который не терял память, то она меня явно поймает. Я решил начать издалека.

– Сколько ж уже этот туман стоит? Пару… лет?

– Ну, ты что, после войны лет семь или больше. Я уже не помню, какой год, ну это, началом считается, – она протёрла глаза. – Двадцатый – двадцать первый.

– Понял-понял. Слушай, а ты не знаешь, как там в остальных местах? В других городах, ну там новости вообще какие-нибудь есть?

– Ну, сейчас все отдельно после войны. Все разбежались по городам, и никто ни с кем не контактирует. Да и как сейчас свяжешься – всю связь поломали. Я помню, как раньше, мне лет, может, пять или семь было, ещё до школы, мы из Магадана летали в Якутск к тёте. Там так красиво… Хотя осенью холоднее, чем здесь. Жаль, что все сейчас отдельно, – она сложила руки на столе и легла на них, смотря на меня.

– А никто не собирается объединяться?

– Да куда там! Да и кому объединять – нигде ж властей не осталось. Каждый город теперь как отдельная страна, если кто живой остался…

– Всё хорошо будет, – я обнял её за спину, – прорвёмся, соберёмся, как кулак, – все вместе.

– Угу, – она жалобно уткнула голову вниз к столу, закрыв лицо волосами, – моя речь её ни капли не убедила.

– Надо уже домой идти, я думаю, – я убрал руку с её спины.

– Нет! – она вдруг вскочила. – Папа сказал, чтобы ты его дождался, он ушёл по делам.

– А когда вернётся?

– Скоро должен, может через полчаса.

– Ладно, тогда посидим ещё.

Мы долго молчали, просто сидели и смотрели на качающиеся ветви. Алёна иногда поглядывала на меня, но я не обращал внимания.

– Хочешь сыграем? – вдруг сказала она.

– Во что?

– В Реверанс. Очень интересная игра.

– А как в неё играть?

– Ну, короче, – Алёна резко приободрилась, – один из нас принцесса, а другой слуга. Я обычно, когда играем с девочками, слуга, но неважно. Так вот, я – якобы принцесса, в которую влюбился слуга, и ты приходишь ко мне, я тебя приветствую, а тебе нужно сделать мне пять комплиментов, которые мне понравятся. Потом я буду тебе намекать на то, что тебе нужно сделать. Твоя задача – догадаться, что я у тебя прошу. Вообще, там ещё с картами можно…

«Начинается», – подумал я. Но делать нечего, всё равно ждать быстрее не получится.

– Так это девчачья игра какая-то получается.

– Ну, влюблённые тоже могут в неё играть, – она поправила волосы с лица и слегка улыбнулась.

– Я понял. Ладно, начинай.

– Приветствую, слуга, – она встала со скамьи, убрала одну ногу назад на носок, руками взялась за невидимую юбку и опустила голову.

– Приветик, принцесса, – я кивнул головой.

– Ну чё так пошло! «Приветствую, моя госпожа», – она указала ладонью на меня.

Я сделал глубокий, нервный вдох и с выдохом произнёс приветствие:

– Приветствую, моя госпожа, – ещё раз, ниже, кивнул головой.

– Что-то ты задержался, я звала тебя ещё полчаса назад, – она села обратно на скамью.

– Простите меня, о прекраснейшая, – я тронул ладонью грудь. – Меня задержали на кухне, я хотел, чтобы обед такой благородной и уважаемой леди был сделан, как подобает истинной и мудрейшей наследнице престола! – я произносил все слова скорее со скрытой насмешкой, а не с целью угодить. План я перевыполнил – шесть из пяти.

– Хорошо, надеюсь, он будет вкусен, как всегда.

– Вам что-то нужно от меня? – спросил я топорно.

– Да, что-то мне холодно.

– Может, закрыть окно?

– Нет, понимаешь, на душе холодно, – она ладонью слегка била по груди.

– Может, вы заболели?

– Нет же, холод внутри, будто исчезло тепло от сердца.

– Вы чем-то расстроены?

– Ну, возможно.

– Неудовлетворены?

– Уже ближе.

– Вы расстроены тем, что неудовлетворены?

– Ну чё ты пошлишь опять? – она толкнула ладонью мне в грудь, я лишь улыбнулся.

– Ладно-ладно. Вам чего-то не хватает? – я еле сдерживал смех.

– Скорее – кого-то.

– Мне позвать вашего отца?

– Нет, ни в коем случае. Мне нужен не он.

– Возможно, вы хотите с кем-то поговорить о личном.

– Да, ты угадал.

– Всё? Я выиграл? – я развёл руками.

– Нет, – Алёна со стыдом закрыла лицо рукой, – я просто намекнула, что ты ближе к ответу.

– Хорошо, о чём вы хотите поговорить?

– Понимаешь, – она сложила руки на столе, – мне одиноко. Все мои друзья далеко, и мы вряд ли в скорейшем времени отправимся с визитом в соседние королевства. И никто, кроме тебя, сюда и не приходит, отец всё время занят, а мама болеет.

– Так что вы хотите от меня?

– Ну, чтобы ты мне на кое-что ответил.

– Я слушаю.

– Я даже не знаю, как тебе это сказать, я очень боюсь, вдруг другие об этом узнают.

– Обещаю никому не рассказывать.

– Ну, хорошо, что ты думаешь обо мне?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, мой характер не кажется тебе слишком горделивым?

– Нет, принцесса, вы в меру строги и рассудительны, как всегда.

– А насчёт того, как я выгляжу, допустим. Не было же бы мне так одиноко, ежели я столь красива, не так ли?

– Конечно, принцесса. Ваша красота необычайна, любой в вас влюблён априори.

– Даже ты?

– В каком-то смысле – да. В рамках дозволенного.

– Я тебе нравлюсь?

– Не могу позволить сказать вам иного. К слову…

– Алёна! Иди сюда, – Док крикнул из-за двери.

– Иду, – она перемахнула ногами через скамью и побежала в дом.

– Эй, так что ты загадала?

– Что тебе нужно признаться в любви мне.

– Так ты изначально это сказала!

– Ну ты бы никогда не догадался, что я такое лёгкое загадала, правда? – она широко улыбнулась и убежала к отцу.

– Замечательно, – я слегка ударил кулаком о стол.

Я ещё немного посидел на скамейке, осматривая двор, потом Док пришёл ко мне один.

– Алекс! Пошли ко мне в кабинет.

Я молча встал из-за стола, и мы отправились обратно. Снова он посадил меня на стул и начал осматривать бок.

– Замечательно, хорошо заживает, похоже, ты ещё не так стар, – он говорил быстро.

– Спасибо. – Я приблизился к нему и сказал вполголоса: – Док, ну что там по чипу?

– Подожди, я осмотрю тебя и расскажу, – он тоже проговорил тихо.

Док ещё раз прошёлся по ране: протёр спиртом, что-то вколол, скорее всего против заражения, протёр спиртом, дал таблетки и заставил выпить. Затем мы зашли в комнату с серверами, и он запер дверь. Сам сел на свой любимый стул на колёсиках, а меня усадил на диван.

– Алекс, сейчас постарайся не волноваться. Мне нужно, чтобы ты понял всё на холодную голову.

– Всё плохо, да, Док?

– Это не жучок. Так что мы в безопасности.

– Я так понимаю, в эти «мы» я не вхожу?

Док немного растерялся. Его взгляд упал на пустой бетонный пол.

– Твой случай немного уникален, ну как бы сказать… Понимаешь, этот имплант оказался неисправен, – Док поднял глаза и сложил пальцы треугольником. – В общем, скажу прямо: тебя должны были сделать бойцом. Это приспособление в твоём затылке направлено на увеличение агрессии, чтобы ты вёл себя, как какие-нибудь викинги-берсерки после грибов. Но, видимо, они хотели поэкспериментировать и запихали туда имплант с интеллектом. Этот интеллект имеет воспоминания, которые попытаются заменить твои либо заглушить их. Это делается, чтобы такие «гладиаторы» вдруг не вспомнили, что у них была иная жизнь, не думали сбежать или считали своих друзей врагами и наоборот. Это делается только в очень расходных случаях. Скорее всего, они даже не знали, что вживляют тебе, – просто посмотрели и насадили. Только единственное, что они не успели, – это закончить работу. Обычно её делают в два этапа: так называемая «планка» и модуль поведения. Между этапами нужно время, так как планка начинает давить на нейронные связи: перестраивает их, стабилизирует под себя, удаляет ненужные. От такого мозг и нервная система находятся в стрессе, поэтому пациента вводят в кому и колют жаропонижающие и противоспазматические препараты. Например, анальгин, папаверин, димедрол, раствор глюкозы.

– Меня положили в холодную ванну, – я начал задумываться, что это были не просто лёд и вода.

– Скорее всего, у них не было достаточно препаратов, и они просто кинули тебя в холодную воду.

– Нет, это не было похоже на простую воду. Лёд там был кристально чистым. Почти прозрачным.

– Хм, – Док немного помолчал, почесал голову, – может, это был большой раствор из препаратов, ты не помнишь, какой там был запах?

– Запах… Я как раз ничего не чувствовал. Это точно были лекарства! – Я встал с дивана и начал ходить по комнате. – Не было запаха где-то несколько часов. Когда я пытался сбежать оттуда, все суставы будто были как пластилин, и я там вообще еле передвигался. Но как же рана в боку? Они же вряд ли хотели забрать у меня почку.