Мало того, что пейзаж далеко не земной, так еще вдали пробежала какая-то здоровая чешуйчатая кракозявина. Брррр… Попадись такой на зубок, ни одной косточки не останется.
От увиденного по спине пробежал холодок.
– Любуешься видами? – я даже не поняла, как Эмиль подошел так тихо. Его, по-прежнему твердый, член уперся мне в поясницу, как штык-нож в масло, а сильные руки по-хозяйски обняли за талию.
Теперь мурашки бежали по коже не от страха, а от предательского тепла, разливавшегося по животу. Все-таки я падшая женщина. Стыдно признаться, но мне понравилось, как его ладонь непреднамеренно скользнула по ребрам, а затем сместилась на живот.
– Слушай, давай ты не будешь так близко ко мне прижиматься, – я повела плечами, скидывая его руки, пахнущие сандалом и чем-то запретно-мужским. – И надень штаны уже, а! – голос предательски дрогнул, когда взгляд сам собой упал на дубовый стояк.
– Странно, почему ты все еще смущаешься, мы ведь уже привязаны друг к другу, – Эмиль вновь потянулся к моей талии, его палец зацепил пояс юбки, и я отшатнулась. Лучше держаться подальше, от греха подальше. Руки так и чесались ухватиться за член и проверить его на твердость, пожамкать и потискать
– Ладно, не буду трогать тебя до ночи, – он вздохнул, и его горячее дыхание обожгло шею. – Может, освоишься и тебе станет легче. – Напоследок он сверкнул голым задом, идеальным, как два спелых персика. Так и впилась бы в них зубами, чтобы остались следы…
Зина, держи себя в руках. Ты, в конце концов, замужем! Имей совесть! – пристыдила саму себя, впиваясь ногтями в ладони. На левой даже проступила засечка от обручального кольца – будто Вадим сквозь пространство напоминал: «Я тебе щас не такую засечку сделаю!»
Пока мой мнимый жених готовился к семейному обеду, я тоже привела себя в порядок. Сняла халат, пахнущий чужим одеколоном, поправила юбку. В сумке, между пачкой влажных салфеток и пустым флаконом от «Нурофена», нашла расческу с тремя уцелевшими зубьями и собрала волосы в пучок. Хоть я и не собиралась здесь задерживаться, выглядеть лохудрой перед сексуальными маньяками тоже не хотелось.
Знакомиться со странной семейкой было жутко. А если они все, как Эмиль, ходят с голыми задами? А вдруг обед подадут на обнаженных телах слуг? Или того хуже – десертом буду я, фаршированная трюфелями и стыдом?
– Ты готова? – Эмиль предстал передо мной в костюме, от которого у Карла Лагерфельда случился бы оргазм. Темно-синий бархат с кружевными манжетами, подчеркивающими бицепсы.
От вида такой красоты меня бросило в жар, будто я стояла у открытой дверцы раскаленной духовки. Кивнула, боясь, что голос выдаст дрожью.
– Тогда пойдем. – Он протянул руку, и его ладонь оказалась удивительно мягкой для человека, который, судя по шраму на запястье, регулярно фехтует на алебардах. – Не волнуйся, все будут рады тебя видеть.
Его слова нисколько не успокаивали. С чего бы им радоваться незнакомке? А вдруг я аферистка? Хотя, глядя на золотые канделябры, поняла, здесь воруют явно по крупному, иначе откуда такая роскошь?
И вообще, откуда им знать, что я нормальная? Я сама сильно сомневалась в своей вменяемости! Да о какой адекватности можно говорить в такой ситуации?!
Стоило мне выйти из гигантской спальни, я окончательно убедилась в том, что нахожусь далеко не в нашей девятиэтажке, а в особняке – это минимум. От красоты и богатства интерьера глаза разбегались в разные стороны. Хотелось рассмотреть все и сразу. В таком месте могли жить только аристократы. Точно, может я угодила в лапы олигархам повернутым на сексе?
В столовой, размером с вертолетную площадку, стоял стол на десять персон. Над ним висело чучело дракона с неестественно крупными… э-э-э… атрибутами. Свободными оказались лишь два места – видимо, для главных жертвоприношений.
– Сын мой, я так рад, что даже не буду тебя ругать за самодеятельность, – из-за стола встал зрелый, но еще вполне молодой мужчина и по-очереди обнял нас. На мой взгляд, меня он прижал к себе сильнее, чем следовало бы предполагаемому свекру. Ну точно, семейка извращенуев.
Помимо отца Эмиля и Давида, я насчитала еще пятерых мужчин примерно одного возраста.
– Позвольте представить, наша невеста – Зина, – радостно, с долей гордости сообщил Эмиль. – А это мой отец – Людвиг.
– В смысле, наша? – опешила я, позабыв о всех приличиях.
– Наша, – улыбнулся глава семейства и, взяв меня под руку, проводил к столу. – Я так счастлив, что старший сын наконец-то призвал жену. Мы очень долго этого ждали. Конечно, все должно было случиться немного по-другому, и обряд он должен был проводить в присутствии всех мужей нашей семьи, но думаю, что и отклонение от правил не так уж и страшно, раз ты ответила на зов, – «свекр» занял место за столом и продолжил говорить: – Позволь представить тебе моих сыновей. Старшего – Эмиля, ты уже знаешь, Давид – второй сын, потом идет Эдгар, Марк, Эдмунд, – на этом имени я нервно хихикнула. – Рональд и Эрик. Надеюсь, ты их всех полюбишь и каждому подаришь много сыновей.
– Не поняла? Я не ослышалась?! – Голова закружилась, как после карусели. В ушах зазвучал голос мамы: «Вот выйдешь замуж – жизнь наладится!» Видимо, она имела в виду семерых мужей.
– Что ж, видимо, из-за нарушений в ритуале что-то пошло не так, – Людвиг бросил взгляд на Эмиля, полный упрека.
– Но, отец, на ритуалы по правилам уже десять лет никто не отзывался! – Давид вскочил, опрокинув кубок с вином. Красные брызги легли на скатерть кровавыми пятнами. – Ее неосведомленность – мелочь. Привязка произошла, и это главное!
– Постойте! – мой крик заставил всех замолчать. – Вы хотите сказать, что вот это все… – я махнула рукой на братьев, – …теперь мое?
Тишину прервал звон ножа, упавшего на пол. Все семь пар глаз уставились на меня с миксом голода и надежды.
– Именно, – Людвиг отхлебнул вина, оставив на губах бордовый след. – Но не волнуйся, дорогая. Мы научим тебя всему. Начнем с… – его взгляд скользнул вниз, – …с основ.
В ужасе окинула взглядом всех братьев. В голове пронеслось: «Тридцать три богатыря, и с ними дядька Черномор». Только здесь их семь, и каждый – готовый сюжет для запретного романа. Эдмунд уже протягивал мне тарелку с фруктами, краснея, как школьник. Марк прикусил вишню, демонстративно облизнув губы. А Эмиль… Эмиль положил руку мне на колено, и его большой палец начал рисовать круги на колготках.
Кошмар! – подумала я, чувствуя, как предательское тепло разливается по телу. Я ж помру… Но какой смертью!
Глава 5 Моя семья – мое богатство
Мужчины обсуждали планы на будущее, опустошая золотые кубки с вином, от которого кружилась голова даже от запаха. А я, оглушенная неожиданным открытием, пыталась расставить все по полочкам, мысленно перекладывая факты, как стопки белья в проклятом чулане.
На столе между нами дымилось жаркое из мяса, напоминавшего то ли оленя, то ли грифона – в этом мире все казалось слегка гипертрофированным. Даже свечи в канделябрах извивались, как змеи, отбрасывая тени на гобелен с изображением оргии дриад.
Да, я вышла замуж далеко не девочкой. Муж думал, что он у меня второй, но чтобы пересчитать всех бывших, не хватит пальцев на руках, а возможно, и на ногах, особенно если вспомнить того сербского гитариста в походной палатке. Но Вадиму необязательно об этом знать. Ведь до него я ни разу не испытывала оргазм, так что можно сказать, что он у меня первый. А те, кто был в бурной молодости, это просто опыт, хоть и неудачный, как попытка поджарить яичницу на костре из мокрых веток.
Зато сейчас у меня было в перспективе получить доселе неизвестный опыт. Сложно представить, как эти извращуги собрались делить одну женщину на семерых. А если они любят заниматься сексом одновременно? И куда это все пихать тогда? Скажите мне, пожалуйста! Вспомнилась картина Босха: семь мускулистых торсов, четырнадцать рук, и все тянутся к одному клитору, как паломники к святыне.
Нет, ну с мужем мы экспериментировали, конечно. Во время орального секса он стимулировал влагалище вибратором, а вторым попу, и про клитор не забывал. Однажды даже привязал меня к кровати.
А если представить вместо фалоимитатора настоящий член, да еще и с мужиком в придачу, то выходит три писюна за раз. А остальных куда девать? В уши? Подмышки? Или пустить по кругу, как кальян на вечеринке? Это ж можно помереть от передозировки писюнов!
О чем ты думаешь, Зина? Математика, это, конечно, хорошо, но лучше думать о том, как отсюда выбраться. Ведь если они решат провести вечер в семейном кругу и позовут тебя на огонек, то ты просто умрешь от передозировки писюнов. Тем более, что у всех наверняка размер членов примерно в одном диапазоне, как у этих братьев-близнецов из порно, где сложно отличить Джона от Джека.
Бросив взгляд на каждого мужчину за столом, отметила: не будь я замужем, не отказалась бы замутить с любым. Все клоны Эмиля: брюнеты с волосами, как смоль, серые глаза, будто выточенные из зимнего неба, и плечи, на которых можно было бы разложить шведский стол. Чистые, опрятные, белозубые – мечта, а не мужики! Даже Эдмунд, несмотря на имя, достойное плюшевого мишки, выглядел так, будто сошел с обложки порно журнала.
Вместо полезных мыслей в голову лезли эротические сцены в стиле «МЖМ плюс»: я, как центр галактики, вокруг которой вращаются семь планет с твердыми ядрами.
– Простите, Людвиг, а где ваша жена? – чтобы окончательно не впасть в греховные помыслы, решила присоединиться к разговору.
– О, Мадлен сейчас путешествует с другими мужьями, – он махнул рукой, и рукав его камзола слегка съехал к локтю, обнажив татуировку в виде обвивающего запястье змея. – А мне, к сожалению, пришлось задержаться на работе. Видимо, это провидение судьбы, иначе бы я пропустил момент твоего появления.
Вот бы эту судьбу встретить и спросить, за что мне такое наказание? Представила старуху с ножницами, пьющую текилу из черепа и хихикающую: «Ну ты ж сама просила приключений в Тиндере!» А может, это награда? Например, за верность мужу, а я неблагодарная нос ворочу и не понимаю своего счастья!
– И как часто в вашем мире практикуют создание таких семей? – спросила, ковыряя вилкой мясо, которое было подозрительного цвета.
– Каких таких? – Людвиг приподнял бровь, а его взгляд скользнул по моему декольте, будто ища там спрятанные ответы.
– Ну, одна жена и несколько мужей.
– Что ж, похоже, тебе придется объяснять все с самого начала, – он вздохнул, как учитель, вынужденный повторять таблицу умножения. – В нашем мире рождаются только мальчики. Но есть мир женщин…
– Где рождаются только девочки, – перебила я, вспомнив школьный учебник по биологии с картинками червей-гермафродитов. – Знаю, уже слышала.
– Совершенно верно, – он кивнул. – Мы можем призывать только одну жену для всех сыновей. Ты родишь, и однажды твой сын уйдет в мир женщин. Равноценный обмен, так сказать.
– Тут вы что-то путаете, – фыркнула я, указывая вилкой на Эдгара, который что-то вырезал на столешнице. – В моем мире рождаются и девочки, и мальчики. У мужчин одна жена, в основном, а у женщин – один муж.
Тишина повисла гуще, чем воздух после слов «кто пукнул?». Давид уронил нож, Эрик поперхнулся вином, а Рональд вдруг осенил себя непонятным знамением, или это просто нервный тик?
– Эмиль, что нужно было напутать в обряде, чтобы призвать женщину не из того мира? – Людвиг повернулся к сыну, и его голос зазвучал обвиняюще.
– Я не помню, – Эмиль пожал плечами, его идеальная прическа даже не дрогнула. – Да и какая теперь разница? Зина пришла, привязка была, теперь она наша.
Знать бы тебе, с чем ты «привязывался», милок, – едва сдержала усмешку, вспомнив резиновую Зину.
– Надеюсь, так и есть. Сейчас уже ничего не исправить, – Людвиг постучал пальцами по столу, отбивая ритм. – Думаю, тянуть с привязкой для остальных мужей не стоит.
От услышанного я чуть не подавилась куском мяса.
– Может, лучше с этим подождать? Я ведь никуда не денусь, – откашлялась, чувствуя, как Эдмунд под столом осторожно трогает мою лодыжку.
– О, тебе не о чем переживать, – Людвиг улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. – Завтра вечером ты станешь женой для всех. Обряд общего единения самое прекрасное, что может быть. Как вчера помню свой обряд, – он мечтательно закрыл глаза. – Мадлен была прекрасна. Мы любили ее всю ночь, а потом отсыпались почти сутки.
– Вот так, прям все сразу? – мои глаза округлились, будто пытаясь выпрыгнуть из орбит и сбежать раньше меня. Сбылись самые худшие подозрения, эта семейка извращуг обожает устраивать ромашку, причем не метафорическую, а самую что ни на есть анатомическую. – Боюсь спросить, а сколько мужей у вашей жены? – голос сорвался на писк.
– Она у нас одна из самых богатых женщин в мире. Пятнадцать мужей, разве это не счастье? – Людвиг расправил плечи, и золотые нити на его камзоле заиграли в свете люстр.
Счастье? – перевела взгляд на Эмиля, чья рука теперь лежала у меня на бедре. Скорее, марафон на выживание.
Я мысленно прикинула: пятнадцать мужей, семеро сыновей у одного только Людвига… Она вообще ходить может после такого?
– И что, она каждому мужу рожала детей? – спросила, чувствуя, как желудок сжимается в тугой узел. Где-то между …ым и …дцатым сыном ей, наверное, вручали почетную грамоту «За рекордную плодовитость».
– Конечно, – кивнул Людвиг. – Но у меня больше всего сыновей. У остальных от четырех до шести.
Ебическая сила! – мысленно ахнула я, представив Мадлен в роли конвейера по производству наследников. Прям как фабрика «Красный Октябрь», только вместо конфет дети. Теперь желание сбежать стало еще сильнее. Хотелось немедленно сорваться с места и бежать сверкая пятками.
После обеда, который закончился десертом в виде моих нервных вздохов, началась массовая атака красавчиков. Братья выстроились в очередь, словно у кассы с распродажей iPhone. Каждый норовил прикоснуться к «будущей жене» – кто пальцами к локтю, кто губами к запястью. А я? Я стояла, как вкопанная.
Парни подходили по очереди: Эдмунд робко чмокнул в щеку, покраснев, как подросток на первом свидании.
Марк с актерским изяществом поцеловал руку, оставив на коже след от помады (откуда она у него?!).
Эдгар, не мудрствуя лукаво, впился в губы так, будто пытался найти потерянную монету.
Совру, если скажу, что не ловила кайф. Их прикосновения будто включали во мне древний тумблер «наслаждайся, пока не сожрали».
После этого Эмиль, словно ревнивый пастух, увел меня в свою комнату – царство темного дерева и гобеленов с эротическими сюжетами.
– Можешь пока пользоваться моей спальней, – он махнул рукой на кровать с балдахином, где, наверное, рождались все его греховные фантазии. – А к вечеру прислуга подготовит тебе личные покои.
– Как? Разве я буду жить не здесь? – голос задрожал. Чулан! Надо быть рядом с чуланом! – Может, я останусь здесь, а ты возьмешь себе мои покои? – сделала глаза, как у кота из «Шрека», и сложила ладони под подбородком.
– Конечно, – Эмиль благосклонно улыбнулся.
Во мне заискрила корысть. Как же сладко быть принцессой в мире, где мужчины готовы отдать последнюю рубашку… Или последние штаны. Подумаешь, плата – групповой секс с оркестром из семи «инструментов». А вдруг я – природный дирижер? – Тьфу, Зина! – мысленно плюнула на себя. – Ты же замужем! Вадим вряд ли оценит твои дирижерские таланты.
– Чуть позже пришлю портного, – Эмиль кивнул на гардероб, из которого торчал хвост шелкового халата. – Он снимет мерки для твоей новой одежды.
Когда дверь закрылась, я рванула к чулану. Внутри все было по прежнему. «Работай, проклятый!» – стучала я кулаком по стене, пока не заныла рука. Ничего не изменилось. Тишина.
– Ну вот! Теперь у меня ни единого шанса отвертеться от групповухи! И даже чулан меня предал.
Села на кровать, уставившись на один из гобеленов, где наяда соблазняла сатира. «Эх, Зина, – вздохнула наяда шелковыми устами. – Ты хоть знаешь, куда вставлять седьмой жезл любви?»
– Заткнись, – буркнула я гобелену и полезла в сумку за шоколадкой, которая была припасена на всякий случай. – Сейчас не до твоих шуточек.
Глава 6 Несбывшиеся надежды
Доев шоколадку, еще раз заглянула в гардеробную.
К великому разочарованию, она стояла на месте. Ее дубовая дверца ехидно поблескивала ручкой.
Я пнула злосчастную дверь, отчего больно стукнула палец, и грустно вздохнула, поджав губы в ниточку. Подойдя к окну, вцепилась в подоконник так, что костяшки побелели. За стеклом был все тот же фэнтези пейзаж.
Что мы имеем? – мысленно подвела итоги, глядя на свое отражение в стекле, искаженное, как моя нынешняя жизнь. Семь мужиков, жаждущих меня отыметь дружной компанией и сделать из меня инкубатор.
В животе похолодело, будто проглотила кусок льда. На секс я бы еще согласилась, от безвыходной ситуации, конечно же! – тут же поправила себя, чувствуя, как предательски дрогнули колени. А вот рожать без остановки я категорически против, да и с остановками тоже не хочу. Свой долг перед матушкой природой я уже выполнила.
Пальцы сами собой потянулись к цепочке с детскими фото, спрятанной под блузкой. Детей, оставшихся в другом мире… Глотнула воздуха, будто тонущая.
С Вадимом они в полной безопасности, – заставила себя повторить как мантру, хотя в горле застрял ком размером со страусиное яйцо. Не реви, Зина. Слезы – роскошь для слабаков.
Стук в дверь заставил вздрогнуть, будто поймали на воровстве.
– Войдите! – крикнула я, слишком бодро, и обернулась, ожидая увидеть портного – этакого галантного старичка с сантиметром на шее.
Дверь распахнулась со скрипом. В комнату ввалился мужчина, похожий на оживший манекен из магазина готической одежды: черный цилиндр, бархатный плащ с подкладкой цвета запекшейся крови, и в руках ворох одежды, из-под которого торчали только длинные пальцы в кружевных перчатках.
За ним зашло… существо. Оно выглядело так, словно скрестили вареного краба с андроидом: блестящий хитиновый панцирь, шесть клешней, держащих огромный сундук и голова с глазами рака.
– А это кто? – выдавила я, отступая к окну. Существо с грохотом поставило сундук на пол, от которого задрожали свечи в канделябрах.
– Позвольте представиться. Морис Фэвери – портной, можно просто Морис, – он согнулся в поклоне, и цилиндр чуть не слетел, открывая лысину, блестящую, как начищенная кастрюля.
– Приятно познакомиться, Зина, просто Зина, – пробормотала я, не сводя глаз с клешни, которая нежно поглаживала кружевное белье. Эволюция? Да тут явно поработал пьяный алхимик после просмотра “Чужого”.
– Это мой помощник, – Морис небрежно махнул рукой, и перчатка шлепнула существо по панцирю. – На него можете не обращать внимания. – Крабоид грустно опустил ресницы, будто слышал это в тысячный раз. – Такс, приступим к примерке!
Почти до самого вечера меня крутили, как куклу вуду на спиритическом сеансе. Морис, похожий на возбужденного паука, обматывал меня шелками, при этом непрерывно бормоча: “О, эти божественные бедра! Ах, эта талия!”. Его помощник щелкал клешнями, отрезая лишнюю ткань с точностью гильотины, а я стояла, как оловянный солдатик, мечтая о ванне с отбеливателем.
Особый ужас вызывали его “замеры”. Холодные металлические клешни скользили по телу, оставляя мурашки. Когда он “случайно” задел сосок, я едва не продырявила ему панцирь взглядом.
– Вы вообще в курсе, что такое личное пространство? – процедила я сквозь зубы на пятой примерке, чувствуя, как пот стекает по спине под атласным корсетом.
– О, мадам, для портного тело всего лишь холст, – улыбнулся Морис, прижимаясь к моей спине чтобы застегнуть молнию.
