Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман

Артур с детства любил подземелья. Когда ему было года два-три, сестра его отца как-то нарисовала на земле дорожку, по которой Артур должен был пройти, а посреди дорожки – подземелье, через которое он должен был перепрыгнуть, но Артур упрямо прыгал внутрь нарисованного овала, когда он огорченно сказал, что там ничего нет, она нарисовала чудовище, с которым Артур должен был сразиться, и в следующий раз, собираясь прыгнуть, он взял с собой палку. Потом подземелья для него рисовала мама, если удавалось ее упросить, а потом эта миссия перешла к Роланду. Тот изображал целый Дантов ад, сопровождая рисунки комментариями, и Артур сражался с демонами и спасал тех, кто был ему симпатичен и, как он считал, не так уж виновен. Колодцы, подвалы, пещеры, трюмы – все это представлялось ему подземным миром, населенным таинственными существами. Повзрослев, Артур думал иногда, что если бы родители узнали, где он лазил, и какой опасности порой подвергал свою жизнь, его бы не выпустили больше на улицу без присмотра.

Он спустился, включил фонарик и пошел в один из ходов, который казался более широким и высоким. Освещая наугад стены и потолок Артур дошел до развилки, и повернув, вскоре наткнулся на завал. Он постоял, разглядывая груду камней, и прислушиваясь. Показалось, где-то за поворотом сквозняком пробежал легкий шепот. Цоллерн пошел назад к развилке, а когда повернул в другой проход, отчетливо услышал мужские голоса, один голос – Артур был в этом почти уверен, – принадлежал Мерлю Пеллерэну. Вдруг ему в глаза ударил свет чужого фонарика. Артур не мог еще разглядеть того, с кем повстречался, за его спиной послышались шаги, он обернулся и его снова ослепили мощным лучом. Артур зажмурился.

– Какая встреча, мсье фон Цоллерн! – Мерль опустил фонарь. – Осматриваете достопримечательности?

– А вы – клад решили поискать? – усмехнулся Артур.

– Хотите в долю войти?

– С вами, Мерль? Нет, спасибо.

– Вы часом не заблудились – может, вас вывести?

– Нет, я еще погуляю.

– Как знаете. Осторожней там, опасайтесь несчастных случаев, здесь бывает всякое. – Пеллерэн кивнул тем, кто стоял позади Артура, они отошли и скрылись в каком-то из боковых ходов.

Осмотрев еще несколько ходов и чувствуя иногда рядом чье-то присутствие, Артур выбрался наружу и пошел к машине. Он отошел уже довольно далеко, когда странный звук, толи всхлип толи приглушенной вскрик, донесся из-за кустов, скрывавших вход в катакомбы. Артур вернулся, поглядел сквозь ветви – двое мужчин атаковали парочку, которую Артур встретил: один держал девушку, другой тряс парня. «Где вход, говори, где он?» – «Не знаю, я не знаю, отпустите нас, мы просто гуляли».

– Эй, – крикнул Артур, – что вы так агрессивно ищете? Вход почти у вас под ногами.

– Мсье Цоллерн, – ответили ему, удивив Артура осведомленностью, – вам лучше уйти, вас это не касается.

– Это пока, но я сейчас подойду ближе, – внешность Артура и его голос обычно наводили на его противников раздумья о том, стоит ли с ним связываться. – Нападая на заведомо более слабого, вы ведете себя как подонки. Вам когда-нибудь ломали нос? – Артур окинул взглядом того, кто держал девушку. Потом подошел ко второму. – И ключицу не выбивали никогда? Это не слишком опасно для жизни, но отбивает желание обижать беззащитных людей. Хотите узнать, как это происходит?

За спиной Артура кто-то свистнул, мужчины отпустили ребят и, тихо переговариваясь, ушли. Девушка стала благодарить Артура, но он не слушал ее.

– Так где же вход, все-таки? – спросил Артур, внимательно разглядывая обоих.

– Вход здесь, – парень приложил ладонь к сердцу, и с вызовом посмотрел на Артура.

Из ряда вон выходящее

Роланд был в библиотеке. Стоял на стремянке, читал. Когда Артур вошел, он поставил книгу на полку и медленно произнес:

Цвет юности моей поблек

Как в грязь отброшенный венок,

И предлагает новый день мне

И подозрение, и презренье

«Броню разъело. Все-таки с Франс было не так как со всеми – с начала и до конца». – Артур поставил сумку на стол.

– Вот тебе еще книги.

– Ты был у нее? – Роланд спустился пониже и пристально смотрел на Артура. – Она сама тебе позвонила?

– Да.

– Почему ты мне сразу не позвонил?

– Зачем?

– Можно было бы изобрести какую-нибудь случайность…

– Зачем?

– Не вздумай закрутить с ней, а то некоторые младшие братья с женами старших тоже все книжки о Ланселоте читали, а потом вечно мотались во втором круге ада.

– Она тебе не жена, но я подумаю о твоем предложении. Ну а себе, я так понимаю, ты присмотрел местечко потеплее? Где у нас там сводники и обольстители? Что молчишь, словарь ходячий?

– Погоди, – Роланд словно рассматривал воображаемую схему. – Восьмой круг, первый ров, кажется… – Он усмехнулся, – А ты хорошо научился зубами клацать, малыш! Подай-ка мне Хайдеггера, вон, коричневый том.

Артур протянул ему книгу. Роланд, усмехнувшись, выдернул откуда-то из первых страниц закладку.

– Его бедняжка Чикетта так и не осилила, видно. Давай теперь Лакана – этого даже не открыла. Ну и как она?

– Что ты хочешь услышать?

– Ты будешь еще с ней встречаться? Дай вот Ле Гоффа. Надеюсь, хоть его она прочла.

– Буду на неделе. Ей что-то передать?

– Нет, скажешь мне, я сам подъеду.

– Она не захочет тебя видеть.

– Захочет. – Артура всегда удивляло, как женщины терпят эту жесткость брата. – И не только видеть. – «Жесткость, граничащую с жестокостью». – Давай вот эти три альбома.

– Я устал и хочу есть. Пойдем ужинать. Я тебе расскажу, где я сегодня был.

Если Артур собирался что-то рассказать, значит это было нечто из ряда вон выходящее, в остальных случаях требовались наводящие вопросы, а то и клещи.

– Интересно, в катакомбах они ее искали? Вряд ли они не знают…

– Ну что ей делать-то в катакомбах, и расскажи уже в каких!

– Неподалеку от дома Пеллерэнов есть катакомбы, они частично завалены, оказывается, очень популярное место.

Артур рассказал о своей сегодняшней прогулке.

– Только не могу понять, чего они там ищут. Пока я еще Мерля не увидел, а только услышал, он сказал одну странную фразу: «Я найду этот тайничок, и всех оттуда выгребу, и каждый, кто связан с ними, мне очень дорого заплатит». И эти ребята, прекрасно они понимали, чего от них хотят, они не просто беспечные влюбленные, они – наблюдатели.

– Что они там ищут? Пока могу тебе сказать по этому поводу только одно слово – Город!

– Не понимаю…

– По слухам под нашим городом есть еще один – большое подземное убежище, в котором кто-то живет. Мерль ведь говорил не о кладе каком-нибудь, он говорил о людях, а почему эти люди ему спокойно спать не дают, я пока не знаю, но…

– Хочу там побывать… подземное убежище… Хм…

– Артур! – Роланд заметил, что брат уже с трудом удерживает глаза открытыми. – Иди уже спать… Скажи только, о чем вы с Франческой говорили?

– О чем? – Артур попытался сосредоточится, – Сейчас вспомню… – он покосился на страницу лежащего на диване словаря. – О фундаментальных принципах бытия! – серьезно поведал он, и увидев, как одна бровь Роланда превратилась почти в знак вопроса, расхохотался. – Почему твои книги везде валяются? Отстань!

Он спал теперь в комнате родителей, в той, где умер отец. Играла «На твоей стороне кровати». Слушая ее, Артур часто думал, каково было отцу в последние два года, когда мама пропала, как он лежал здесь, не зная, жива она или нет, что он делал, когда оставался один на один с этой загадкой.

Во сне он увидел маму в каком-то странном месте – в комнате старого дома, где все было разбросано и покрыто пылью и осыпавшейся с потолка известкой, она стояла у зеркала и красила губы.

Книга открыта. Вложенные страницы. Диктовка первая. Ночь

Ночь. Круглое рыло телефона

Я плачу расправив слова

Час-пароход врезается в сушу

Боюсь только мы не вылезем

Часто я вижу дуб или ясень

Скрытый в лесу

«Мама, цветок растет мимо!»

О чем говорят во дворе под телегой?

Город грохнулся со стены

Река исчезает за забором

Куртка жует тело железом

Клюет месяц ростки с поля

Головы смрадно куются.

«Мама, они стучат сапогами по перилам!»

А как же Маргарита?

Пьет розовую воду и мурлычет

Они отступают и грохаются на колени

Раздевшись и замерев

Бить не будут

Кирпичи уже приготовлены и ждут веревки

Закопать ботинки долго не приходится

Идти бы дальше, да боль доняла

Противно все-таки. Мухи липкие

Прийти к скамейке.

Устал.

Сбегающий в неровность анапест

– Мсье Цоллерн, вы очень интересная натура!

– Я бы так не сказал, Мишель.

– Артур, он имеет в виду натуру для рисования.

– Да-да, необычно то, что ощущение силы, и немалой, есть, но оно не подтверждается привычными визуальными эффектами.

– Что?

– Вот ручаюсь, что на вас почти не заметно ни жил, ни мускулов, вы похожи на статую Анубиса на троне – такая каменная лаконичность.

–Ты угадал, – Франческа видела, что Цоллерн-младший уже не знал, куда ему деваться. – Когда мы были на море, я очень хотела Артура нарисовать, но он от меня скрывался.

– Не надо, я и так про себя все знаю, – вздохнул Артур, прицельно направленное на него внимание выводило его из себя.

– Что ты знаешь?

– «Слишком брутальная стать», по выражению Роланда, и морда кирпичом.

– Так может показаться только на первый взгляд, но когда вы улыбаетесь или смущены, ваше лицо совершенно преображается. А, вот еще! Вы чем-то напоминаете силача из «Девочки на шаре», да, Франс?

– Надеюсь, я все же не такой кубический…

– Нет-нет, вы сильно у`же, но когда поворачиваете голову над своим квадратным плечом…

– Ты на него прической похож, – засмеялась Франческа.

– Так, друзья, давайте займемся нашими делами, – сказал Артур, желая избавится от разоблачающего взгляда Мишеля Тессо. «Пучеглазое страшилище» и сам был «интересной натурой». Артур назвал его для себя подземной птицей: он напоминал выкопанный из земли корень – всклокоченные темные волосы до плеч, худые узловатые пальцы, которые он в разговоре растопыривал перед лицом собеседника, сплетенные из веревочек амулеты на шее, а лицо было по-птичьи серьезным, с далеко посаженными глазами и сильно выступающим вперед острым носом, которым Мишель, казалось, режет воздух перед собой.

Они прошли внутрь здания.

– Какой здесь свет, Артур! – воскликнула девушка, она достала фотоаппарат и начала настраивать его.