– Я видел Славу Гуляка.
– В городе?
– На складе. Как думаешь, нужно сказать об этом Летунову?
Лида поежилась обхватила себя за плечи и переспросила риторически:
– А ты думаешь не надо?
Ромашов бессильно осел на табуретку и долгим, мучительно пытливым взглядом посмотрел на Лиду, на который та смогла ответить лишь взглядом таким же долгим, но растерянным.
– Вы запомнили номера грузовика, на котором выехал это ваш Гуляк? – поинтересовался Летунов.
Ромашов протянул ему смятый обрывок бумажки:
– Да. Записал сразу, чтобы не забыть.
– Это значительно упрощает дело. Установим чья машина, узнаем и как зовут шофера. Явно же не под своей фамилией он живет, правда, Пётр?
Василий озабоченно поинтересовался:
– Что нам теперь делать?
– А что вам делать? – передразнил его Летунов и ответил: – То же, что и всегда. А вашим Гуляком займемся мы. Вычислим, поймаем и предадим суду.
– Вы его расстреляете? – спросила Лида.
– Нет, к награде приставим, Лидия Николаевна. За самоотверженную службу вермахту. Ерунды-то не спрашивайте. А вообще странно, что вы о нем беспокоитесь. Ведь он же, кажется, был одним из тех, кто делал вам недвусмысленные намеки интимного свойства?
Лида кивнула в подтверждение слов полковника, но одновременно вымолвила:
– Он подлец, но я не желаю ему смерти.
Летунов допил налитый Иваном Ивановичем чай и распрощался.
Едва за ним закрылась дверь, Ромашов окунул разгоряченное лицо в подставленные ладони, схватил себя за голову и глухо замычал, закачавшись на табуретке как ванька-встанька. Посидев так с минуту, он убрал руки и грустными больными глазами осмотрел комнату, словно искал в чем-то опоры или ответа:
– Ведь правильно же я поступил? Почему же так погано на душе, будто второй раз немцам сдался?.. Или все-таки неправильно?
В голосе Василия звучало столько отчаянной горечи, что Лидия, чувствовавшая все то же самое, что и он, вдруг взяла его руки в свои и сказала:
– Мы поступили так, как должны были поступить. Ведь он шпион, Вася. Он против Родины пошел. Даже хуже – против совести.
В ее тоне звучала неизвестно откуда взявшаяся вдруг уверенность, и эта уверенность бальзамом растеклась по измученной душе Ромашова. Он благодарно улыбнулся и чуть сжал тонкие Лидины пальцы.
Вячеслав Гуляк, 26 лет, уроженец Рязанской области, служивший шофером отдельного автотранспортного батальона, сдавшийся в плен в ноябре 1941 года во время наступательной операции фашистов под Москвой, прошедший обучение в разведшколе абвера, переброшенный через линию фронта в качестве шпиона с позывным «Миша», был арестован спустя неделю скрытого наблюдения. На допросах показал, что в городе действует еще один известный ему немецкий шпион по фамилии Ромашов, сведения о встрече с которым он еще не успел передать «Дедушке». Выражал готовность к сотрудничеству.
Осужден к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение. Выстрел отделением бойцов войск НКВД залпом из шести винтовочных стволов прервал жизнь изменника и предателя Родины. Перед смертью у приговоренного сдали нервы: он рыдал, падал на колени, умолял о помиловании, его еле привели в чувство. За несколько секунд до рокового выстрела он затрясся всем телом и, наверное, схватил бы сердечный приступ, если бы не прозвучала команда «Пли!».
Наблюдавший за казнью Летунов презрительно сморщился и прокомментировал: «Слизняк!».
Через неделю после беседы с полковником, проснувшись поутру, Лида нашла на столике возле своей кровати небольшую коробку с иностранной надписью «Lindt» на крышке и настоящим шоколадом внутри. Будто и нет никакой войны… Ромашов получил в благодарность теплое объятие и дружеский поцелуй в щеку. Глядя на радостную Лиду, он испытывал давно забытое ощущение собственной значимости – чувство, знакомое любому одиночке, который обретал вдруг близкого человека. Глядя на то, как Лида кусает ароматный шоколад крепкими белыми зубками и щурится от удовольствия, Василий впервые за долгое время чувствовал себя безоглядно счастливым.
Глава 8. Задачка о чёрном квадрате
После истории с Гуляком Василий, наконец, решился заговорить с Летуновым на тему, которая давно беспокоила его сердце, рассудив, что благодаря своему поступку сумел завоевать у непробиваемого полковника какой-никакой кредит доверия. Но следующие два сеанса проводил бесполезный Коротков, и Ромашов весь истомился, успокаивающе баюкая в себе те слова, что собирался сказать. Он ходил задумчивый, пасмурный и щелкал костяшками пальцев, что всегда выдавало в нем большое напряжение чувств.
Когда в их доме появился, наконец, Летунов, Василий чуть не бросился ему на шею и, едва высидев Лидину радиопередачу, напросился на личную беседу. Они вышли на участок, прошлись к дальнему его концу, откуда за забором виднелись лишь бескрайние луга и посадки. Полковник курил и с прищуром разглядывал мнущегося Ромашова, а тот вдруг, в последний момент струхнувший от этого пронизывающего властного взгляда, еще пару минут собирался с мыслями.
– Что у вас, Василий Федорович?
– У меня есть одна просьба. Могу я просить о ее разрешении?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
