Когда возвращаюсь домой, Вики нет. Но не успеваю даже поставить чайник, как в дверь раздается звонок. Максим.
– У меня для тебя две новости, – говорит он сразу же, проходя на кухню без приглашения. – Обе плохие.
Но меня этим не удивить. Я не помню, когда в моей жизни были хорошие новости.
– Во-первых, следователи сейчас внимательно изучают камеры видеонаблюдения в центре незадолго до пожара, – Максим смотрит на меня в упор. – Конкретно с момента твоего прихода.
– Они подозревают меня? – прямо спрашиваю я.
– Да, – сразу же отвечает Максим. – Ты разговаривала с Давидом?
– Вчера.
– Что он сказал тебе?
– Об этом ничего. Он же сам, наверное, не в курсе.
– В курсе, – улыбается Максим и кивает. – В курсе, Василиса. И я думал, что он предупредит тебя. Ты же была у следователя сегодня?
– Да, – хмурюсь я, – но… откуда ты знаешь? Хотя…
– Вот именно. Я все знаю. Ты встречалась с Давидом вчера вечером, хотя я просил тебя этого не делать. Но ладно, ты уже взрослая и самой тебе решать. Но он мог предупредить тебя, что завтра тебя вызовет следователь. Мог? Мог. Но не сделал этого. А все почему, Василиса? Как думаешь?
Я отворачиваюсь. Отгоняю плохие мысли.
– Он хочет избавиться от тебя, – продолжает Максим. – Если докажут, что ты устроила поджог, то запросто лишишься акций за мошеннические действия.
Повисает пауза. Я ничего не отвечаю. Максим тоже молчит.
– А что за вторая новость? – не выдерживаю я. – Ты сказал у тебя две новости.
– Да, – печально говорит Максим. – Ратмир пошел на сделку со следствием. За это ему обещают срок скостить.
Эти слова напрягают меня гораздо больше. Любое упоминание о Ратмире действует на меня так. Я рассчитывала, что он исчез из моей жизни…
– Он решил сдать всех своих наркокурьеров, – произносит Максим.
– Как? Подожди… – перебиваю его я. – Каких наркокурьеров? Он же «черный» риэлтор. Квартирами занимался. Причем здесь наркотики?
– Так, но не совсем так, – хитро улыбается Максим. – Он еще и распространением наркотиков занимался. По клубам ночным. Ну, вернее, не так. Не он занимался сам, конечно. Он сетью владел. Ну, в общем, не важно. Важно другое – сейчас решил сдавать своих курьеров.
– Разве это плохая новость? – спрашиваю я. – Пусть хоть так поможет.
– Ну, как сказать? – задумчиво произносит Максим, разглядывая стол. – Он тебя назвал одним из своих курьеров.
И переводит взгляд на меня.
Что?! Мне кажется, мои глаза резко стали идеально круглыми.
– И ведь протокол есть, где ты расписалась, – качает головой Максим. – Было, Василиса?
И я вспоминаю. Нашу первую встречу с Ратмиром. Странный пакетик у меня в сумке от Вики. Осмотр и угрозы. И спасение от Ратмира. Но какой ценой…
Я ведь и правда сама расписалась в том, что хранила наркотики, хоть и для своих нужд!
Опускаю взгляд. Не могу смотреть на Максима.
– Было, Василиса? – повторяет он свой вопрос.
И я молча киваю.
– Мдааа, – тянет Максим. – Значит, не врет. Плохо.
Я не знаю, что ответить ему. Конечно, плохо. Ужасно.
Но я ведь не виновата. Разве могут меня обвинить в том, что я не совершала?!
– Тебе понадобится хороший адвокат, Василиса, – заключает Максим. – Хороший и дорогой. Нужны будут большие деньги.
– Но… у меня нет денег, – тихо произношу я, закрывая лицо руками. – На дорогого адвоката точно нет.
Потом чувствую руку Максима на своем плече. Он уже подошел ко мне и стоит рядом. Обнимает меня по-дружески.
– Ошибаешься, – говорит мягко. – У тебя может быть очень много денег, Василиса. Не только на адвоката хватит. Еще и останется. Надо акции продать. Если есть хорошее предложение. Продаешь акции и покупаешь адвоката, – Максим смеется. – Ну? Не расстраивайся! Чего молчишь? – легонько трясет меня за плечо.
Я убираю руки от лица.
– Прости, Максим, я хочу одна побыть. Мне надо подумать.
– Да, понимаю, – чуть сильнее сжимает пальцы на моем плече. – Но ты же знаешь, что я всегда готов помочь. Подумай. По сути, зачем тебе эти акции? Управлять ими все равно не сможешь. А с ними ты все еще уязвима. Давид не отстанет. Не даст тебе жизни.
– Я подумаю, Максим, – убираю его руку с плеча.
– Ты как-то изменилась, Василиса, – недовольно произносит Максим. – Похолодела как-то. Ты на что-то обижаешься?
Вдруг берет меня за подбородок.
– Ты же помнишь, что я все для тебя сделаю? – говорит, заглядывая в глаза.
– Прости, – отворачиваюсь, освобождая свое лицо, – но тебе не кажется это, как бы сказать, странным? Вы же с Викой…
И я не знаю, как назвать их отношения. И отношения ли?
Но Максим все прекрасно понимает. Ухмыляется.
– А при чем тут Вика? Вика – твоя сестра и, конечно, я с ней общаюсь. Не более.
– А мне показалось…
– Показалось, Василиса. Именно показалось, – улыбается Максим.
– Хорошо, – быстро соглашаюсь я.
У меня нет желания продолжать этот разговор. Мне и правда хочется остаться одной и подумать.
– Ладно, поеду я, – говорит, наконец, Максим. – Если что решишь, звони. И помни, Василиса, ты в опасности.
Да, спасибо, что лишний раз напомнил мне об этом.
Когда Максим уходит, я долго смотрю в окно на вечернее небо. Мысли скачут. Надо остановиться хотя бы на одной, но не получается.
В конце концов, я принимаю решение.
Беру телефон, нажимаю на нужное имя и жду. Гудки. И еще. Неужели не слышит? Или игнорирует?
– Да, зайка, – слышу бодрый запыхавшийся голос. – Я же не сплю? Скажи что-нибудь, чтобы я понял, что это по правде происходит.
– Давид, мне помощь нужна, – говорю я, нерешительно закусывая губу.
– Нет. Все же сплю, – серьезно произносит он.
– Ладно, прости, что побеспокоила, – злюсь я и уже собираюсь положить трубку.
– Погоди! Зайка! Погоди! – кричит Давид. – Не бросай то, что начала. Продолжай. Ты позвонила по правильному номеру. Служба спасения слушает.
– Давид, я серьезно, – чуть не хнычу я.
– Все. И я серьезно. Говори!
– Я предлагаю тебе сделку, – выпаливаю я и замолкаю.
Я очень рассчитываю, что Давид согласится.
Глава 8Василиса
Давид забирает меня у метро.
– Красивая ты, всё-таки, девка, Василиса, – произносит задумчиво, без стеснения разглядывая меня, когда я сажусь на переднее пассажирское сиденье.
– И тебе привет, – отвечаю я.
Давид усмехается.
– Ну что? Соскучилась?
– Ты обещал быть серьезным, – говорю я. – Если нет, то я пойду.
Берусь за ручку двери, намереваясь выйти.
– Да сиди ты! – Давид накрывает рукой мои пальцы.
Его губы оказываются совсем рядом.
– Пахнешь также вкусно, – вдруг говорит он, блуждая взглядом по моему лицу. – Я так соскучился, Василиса. На любую сделку пойду.
Я убираю руку с ручку дверцы и ладонь Давида ложится мне на ногу.
Беру его за запястье.
– Дай, хоть потрогаю немного, – улыбается он. – Знаешь, сколько женского тела не касался? Кто бы узнал, подумал, что решил ориентацию сменить. А все ты. Вредина маленькая.
Приближает ко мне свое лицо.
– Мучить меня решила? Опять игры твои? Василиса? Не боишься?
– Чего это? – я судорожно сглатываю и вжимаюсь в сиденье.
– Проиграть? – улыбается Давид и нажимает незаметно на рычаг!
Сиденье резко опускается. Так неожиданно, что я охаю.
Рука Давида на моем животе.
– Чего напряглась? – он наклоняется ко мне. – Не обижу, ты же знаешь. Разве я когда-нибудь не думал о тебе? Не давал тебе кончить?
– Давид! – серьезно начинаю я и пытаюсь приподняться. – Подними кресло. Мы так не договаривались.
– А мы пока вообще с тобой не договаривались, – усмехается он. – Это ты вдруг решила обратиться ко мне. Сделку предлагаешь.
Он откровенно насмехается надо мной.
Я упираюсь руками ему в грудь и со всей силы отталкиваю. Так, что Давид ударяется затылком о потолок машины.
Сажусь в кресле и, нащупав рычаг, возвращаю его в прежнее состояние.
– Давид, еще раз, – говорю, глядя вперед, – я пришла поговорить серьезно. Если нет, то мне лучше уйти. У меня есть еще дела и тогда мне придется искать помощь в другом месте.
– Так тебе, все-таки, нужна помощь, – улыбается Давид.
– А ты не знаешь? – прищуриваюсь я. – Почему ты не сказал мне, что на меня хотят повесить поджог?
– «Повесить»! Фу, Василиса! Где уже набралась жаргона? Одного визита к следователю хватило? – Давид продолжает смеяться надо мной.
– Так вот, – я, наоборот, серьезна, – ты скрыл от меня это! Давид! Почему?!
Возмущенно смотрю на него.
– А ты дала мне шанс сказать это? – его лицо тоже становится серьезным. – Я ведь хотел поговорить с тобой. Не помнишь? А ты? Ты просто сбежала, Василиса. Впрочем, как всегда. Я уже не удивляюсь этому. Ты сама не дала мне возможности рассказать тебе.
