Страница 3 из 9
будто ангел с небес
Снизошёл до него
под походный навес.
Луноликой богини
чарующий стан
Волновал и манил…
Что с тобою, Утман?
Ведь тебе не впервой
брать добычу на меч.
Сколько было в походах
насильственных встреч!
Скольких ты обесчестил
и отдал в обоз…
А теперь оробел
и растроган… до слёз?!
Ты желаньем горишь,
чтоб любила тебя
Эта лань не за страх,
а… душою любя?!
Что за глупая блажь!
Уж не юноша ты:
Мог и сам бы понять,
что напрасны мечты.
Даже если разденется
здесь донага,
Неужели всем сердцем
полюбит врага?
И – опомнись, вали,
не затем ли ты здесь,
Чтоб кафирам5 нести
справедливую месть?
Ты умом рассуди:
при таких-то делах
Как поладит с Христом
всемогущий Аллах?
А что скажет Дамаск?
Правосудный халиф?..
Но безмолвен наместник
и, вздох затаив,
Только с нежностью смотрит
на девушку. Он
Очарован, восторжен,
безумно влюблён…
* * *
С подчинёнными строг,
а порою и крут
Тот, которого франки
Мунузой зовут.
Трижды хлопнув в ладоши,
он слуг подозвал
И поставить отдельный
шатёр приказал:
«В нём во время походов,
чтоб ей не тужить,
Будет в полном довольствии
пленница жить.
Называть её всем
госпожою велю.
Кто обидит, того
на куски изрублю!»
Каждый вечер он к милой
в шатёр приходил.
Был он ласковым с ней
и подарки дарил.
Он не трогал её.
Становясь всё нежней,
Он арабские сказки
рассказывал ей.
Пел ей песни пустынь,
чем богат его край,
Про верблюдов в пути
и оазисов рай.
Обучал аш-шатранджу6,
великой игре…
И надежду лелеял
в желанном шатре.
Говорил: «Моя жизнь
для тебя лишь одной!»
Он смиренно молил её:
«Стань мне женой!
Я люблю тебя, пери7!
Хоть я и не юн,
Будь со мной, моя Лейла,
а я твой Меджнун»…
Грозный голос, что воинов
в страхе держал,
Непривычно был тих
и так странно дрожал…
Дева слушала молча,
потупясь в кошму.
Но однажды она
улыбнулась ему…
Тем, кто любит, совет
да любовь! И почёт…
Так там было иль нет,
кто теперь разберёт?
Между нами столетий
таинственный мрак.
Только хочется верить,
что всё было так,
Что любовь держит верх
над жестокой войной…
И Лампагия стала
Мунузе женой!
Зять и тесть
Если злая судьба,
что же делать теперь?
Горе не постучалось,
а вышибло дверь.
Плен любимицы
тяжко воспринял старик.
Из широкой груди
рвался жалобный крик.
Только Эд его волей
могучей сдержал.
Крепко сжав кулаки,
лишь суровее стал.
Он и храбр, и при нём
полководческий ум,
Но куда же деваться
от горестных дум?
«Я воюю с врагом,
не слезая с коня,
И при жизни Великим
считают меня.
Пишет Рим, я достоин
божественных кущ…
Может, я и велик,
только не всемогущ:
Дочь не в силах вернуть.
Путь несчастной во мгле,
А отец – не волшебник
на этой земле…»
Промелькнула надежда:
а может, за дочь
Щедрый выкуп послать?..
Но – иллюзии прочь…
Ах, зачем так прекрасна,
голубушка, ты,
Если гибель тебе
от твоей красоты…
Стиснув зубы, он снова
бросается в бой,
Чтоб арабам воздать
за разор и разбой.
Но не много ль врагов
Сатана навертел?
Давит с юга Мунуза,
с востока – Мартелл.
Отступая, сражался
несчастный отец…
Как-то к ночи примчался
арабский гонец.
Он с поклоном вручил
от Мунузы письмо.
Аквитанца, как гром,
поразило оно!
