– Четырнадцать миллионов девятьсот семьдесят три тысячи. Дима, вы уверены, что это все легально?
– Не волнуйтесь, Галина Федоровна, это ваши деньги.
– А как насчёт Сергея?
– У него есть родственники?
– Нет, он детдомовский… У него, кроме нас никого не было… Счёт открыт в том же банке, что и у мужа.
– А кто у него был бенефициантом?
– У мужа, конечно, я, а насчет Серёжи – не знаю.
– Что ж… советую сходить в банк и узнать поподробнее о счетах мужа и Серёжи.
– Спасибо, Дима, мне бы и в голову не пришло сейчас банковские счета проверять. Это так неожиданно. Да ещё анонимно. Может, мне следует заявить в органы?
– Это ваше право. Но, думаю, с деньгами всё легально. Это своего рода… – я на минуту запнулся, ища подходящее слово – вознаграждение.
– Вы меня успокоили. Деньги никогда лишними не бывают. Спасибо, спасибо ещё раз. До свиданья.
– Будьте счастливы. – ответил я и тут же прикусил себе язык. Идиот! Как всегда, невпопад. Но, главное мы выяснили. Гипотеза подтвердилась.
* * *
Однако первоначальная эйфория быстро улетучилась. Уже по дороге домой понял, что радоваться особо нечему. Мои попытки сохранить видимость удовлетворения от достигнутого не увенчались успехом – Настя, как сфокусированная антенна, сразу почувствовала. Она то и дело бросала на меня вопросительные взгляды, на которые отвечал успокаивающей, широкой улыбкой. Уже после ужина женское любопытство всё же одержало верх, и Анастасия решила начать разговор:
– Итак, давайте подведём итоги. Как ты думаешь, Дима, они хороши?
– Скорее утешительны, – ответил я со вздохом, поняв, что пришла пора честно признаться: – с одной стороны нам стало понятно, что существует какая-то глубоко законспирированная группа, пытающаяся навести свой порядок во всём мире. Нам даже известно о существовании, по крайней мере, одного участника группы – мистера Эй Зи. Эти люди не останавливаются ни перед чем и готовы убирать с пути препятствия, даже с помощью тщательно подстроенных убийств. Однако, они же стремятся сгладить эффект своих методов борьбы с помощью денег. С другой стороны, все эти знания не ведут нас к цели – мы всё так же не знаем кто они, где они и как к ним подобраться.
– Почему ты считаешь, что это группа? Может, существует всего лишь один мистер Эй Зи? – спросила Настя.
– По всем добытым на сегодняшний день фактам получается, что они действуют одновременно по всему земному шару. Это раз. Показатель тому – чёткая, слаженная работа по искоренению наркотиков. Одно это требует огромных усилий. При этом, они ещё умудряются пытаться навести порядок в финансовой сфере, что, само по себе, требует усилий целого полка экономистов. Причём не ординарных, а высококвалифицированных и с чистыми побуждениями – этаких идеалистов-финансистов. Я таких, по правде говоря, за свою жизнь не встречал.
– Может это студенты? Ну, там, с красными дипломами? – предположила Катя.
– Такой вариант возможен теоретически. Однако на практике… я не верю в реальность «теории заговоров».
– Как, даже теперь? – удивился Олег.
– Даже теперь. Понимаете, трудно поверить, что можно длительное время сохранять тайну даже среди ограниченного круга лиц. У всех людей есть братья, сестры, родители, дети, жены, любовницы. Информацию, подобно воде, невозможно удержать в ладонях, она всё равно найдёт выход, произойдёт утечка.
– Позволь не согласиться с тобой. – возразила Анастасия, – ты не прав. Возьми, к примеру, любой «почтовый ящик».
– Почтовый ящик? – не понял Алик.
– Я имею в виду организации, институты, заводы, деятельность которых строго засекречена. Они существуют по всему миру и действуют, успешно сохраняя тайну на протяжении многих десятилетий. Если выбрать достойных кандидатов и дать им достойные зарплаты, то…
– Аргумент весомый. Однако должен заметить следующее – если мы не знаем о существовании той или иной секретной организации, это ещё не значит, что о ней не знают в разведке. Знания обычного гражданина резко ограничены доступом к информации.
– Но ты же не можешь отрицать – многие ученые хранят государственную тайну на протяжении всей жизни, и, зачастую, после неё.
– Согласен. Но там идёт речь о резко ограниченном доступе к узко профилированным специалистам, а здесь события идут в различных сферах, да ещё в мировом масштабе. Удивлюсь, если в эту группу не включены кто-либо из правительственных структур. Хотя… может быть, и нет.
– Почему ты так думаешь?
– Из разговора с Петей. Он вскользь упомянул, что правительства в полной растерянности и сейчас, по сути дела, наступил паралич власти. Жаль, у меня нет никого знакомых из этой сферы – хорошо бы информацию оттуда. Ту самую, внутреннюю, недоступную обычному гражданину.
– Я тоже пас. – огорченно сказала Анастасия.
– Мне кажется, я могу помочь в этом вопросе, – как в школе, подняла руку Катя. – У нас есть знакомый, близкий друг семьи – депутат Госдумы. Подойдёт?
– Более чем! Он тебя знает? Ты можешь с ним связаться?
– Конечно! Они с папой с детства дружат. Он мой крёстный. Сейчас же позвоню, – она побежала в ванную. Минуты через три вернулась оттуда сияющая:
– Нам повезло. Он, как раз сейчас, в Питере. Можем встретиться с ним завтра утром.
– Где?
– Да прямо здесь, дома. Он, так и так, собирался меня навестить по просьбе родичей.
– А это удобно? В смысле нашего присутствия?
– Думаю, да. Он свой в доску.
– Ну, если в доску…
– Я бы не рекомендовала. Ты ведь ещё не говорила своим родителям о нашем существовании? – поинтересовалась Анастасия.
– Нет, только собиралась…
– Надо искать другое место.
– Может в парке, на Крестовском? У них там с отцом есть любимое место встречи – ресторанчик под названием «Русская рыбалка».
– На это есть у меня возражения. Кто это с утра по ресторанам шастает? Какое мнение сложится о тебе у твоего крестника? Да и потом, ресторан, скорей всего, утром не работает.
– Самое нейтральное место – моя библиотека. Ты позвони своему знакомому, чтобы он подошёл туда, скажи, например, что реферат по истории пишешь. Это не вызовет подозрений. А там и мы подключимся к разговору, если увидим, что он действительно «свой в доску».
– Ага, договорились.
День девятый, начало. Серые кардиналы
На следующее утро мы прибыли в библиотеку спозаранку. Слава богу, посетителей пока не было, и я надеялся, что встреча пройдёт без лишних свидетелей. Минут десять спустя назначенное время, в зале появился мужчина высокого роста. Судя по тому, как он стал озираться по сторонам, стало понятно, что это именно он и есть – дядя Лёня, Леонид Иванович Дугин. Ему, кстати, очень подходила фамилия – то ли из-за своего роста, то ли по привычке, он сильно сутулился. С первого взгляда казалось, что Катя права – этому человеку можно доверять.
По жизненному опыту я выделил для себя три категории лжецов: к первой относились люди с бегающими глазками, потными ладонями и заискивающим взглядом, ко второй их полная противоположность – твёрдые, спокойные, с холодными, нарочито безразличными глазами. О третьей категории здесь и речи не могло быть. К ней относятся особи женского пола. У них это врождённое. С первой группой было легко – они быстро попадались на противоречиях и кололись. Со вторыми приходилось повозиться.
Леонид Иванович не относился к этим группам. Его лицо вызывало доверие присущим ему выражением простоты и растерянности, будто он потерял что-то важное, но никак не может вспомнить, что именно. Может от этого, лоб у него был в морщинах, брови приподняты, застывшие в постоянном удивлении. Карие глаза с прищуром, как у близоруких людей, пухлые губы обрамляли слегка приоткрытый рот, словно он готовится спросить о чём-то, но не решается. На этом удлинённом лице немного нелепо выглядел крупной картофелиной нос. Мужчина был гладко выбрит. В пиджаке, на лацкане которого блеснул депутатский значок. Костюм был из дорогой ткани, но сидел на нём, как на чужом. Я тут же вспомнил Петю – будь то костюм или военная форма, казалось, он влит в неё, словно так и родился.
Наша команда вела себя согласно моим вечерним инструкциям – никто и виду не подал, что заметил посетителя: Катя продолжала пристально глядеть на монитор, Олег рылся в книгах, Анастасия копалась в учётных карточках, а я углублённо изучал подшивку «Комсомольской Правды» за год.
Оглядевшись по сторонам, мужчина двинулся было к столику Насти, но тут заметил в дальнем углу зала Катю и подошёл к ней. Они обнялись, сели рядышком и стали о чём-то беседовать. Мы терпеливо ждали знака от Кати, но его всё не было. Первой не выдержала Анастасия. Она подошла к ним и спросила:
– Не хотите ли кофе или чаю? – Катя зарделась, а Леонид Иванович, посмотрев с удивлением на библиотекаршу, ответил:
– Кофе, пожалуйста. Просто чёрный, без сахара.
– Одну минуту. – и Настя ретировалась в заднюю комнату. Через минуту вернулась уже с подносом, на котором стояли пять чашек кофе и, поставив его перед гостем, пригласила жестом всех остальных к этому столу. Мы не замедлили воспользоваться поводом. Не успел Леонид Иванович пригубить, как Катя, наконец, выпалила:
– Вот это, дядя Леня, и есть мои друзья, о которых только что рассказывала. Позволь тебе представить, Это Олежка.
– Олег, очень приятно.
– Это Анастасия…
– Анастасия Степановна.
– Именно это я и хотела сказать, Анастасия Степановна. А это Дмитрий Александрович.
– Очень приятно, – я пожал протянутую ладонь.
– Ну, судя по тому, что ты не знала отчества Анастасии Степановны, я заключаю, что они твои недавние друзья. – подметил Леонид Иванович.
– Так точно. Мы познакомились всего несколько дней тому назад. – пришло время взять инициативу в свои руки, – Нас свела вместе череда несчастных случаев, произошедших со знакомыми Кати.
– Да, из того, что попыталась мне поведать Катенька, похоже на то. А вы, извиняюсь, кто?
– Я следователь по особо важным делам. Точнее, бывший следователь. На пенсии второй год. – поспешил уточнить я, – Мы вместе ведём частное расследование.
– Так вы считаете, это не просто несчастные случаи?
– Нет, конечно же, нет! Мы уверены, что всё подстроено! – запальчиво вставил Олег.
– Будь, по-вашему. Но чем я могу быть полезным?
– Можно встречный вопрос, Леонид Иванович? Вы сколько лет депутатом? – спросила Настя.
– Уже двенадцать. А что?
– Значит, опыт у вас имеется. И вы знаете всю кухню работы правительства.
– Нет, в деталях нет. Правительство – это исполнительная власть, а мы – депутаты – законодательная. А с чем связан ваш вопрос? – поспешил уточнить Леонид.
– Мы подозреваем, что существует тайное сообщество людей, совершивших эти преступления. – прошептала Катя. На лице Леонида я прочел ухмылку и недоверие.
– Позвольте мне, – сказал я. – Дело не только в смертях ряда лиц, но и в значительных изменениях во многих сферах, начиная с экономики и кончая благотворительностью. Вам, что-нибудь известно по этому поводу? Замечали ли вы некие странности в процессе вашей работы в последние несколько месяцев?
– Вообще-то такую информацию не рекомендуется разглашать, но… вы правы. Кое-что странное происходит.
– Что именно?
– Х-м-м. Не знаю даже с чего начать… Знаете, честно говоря, последние годы я стал разочаровываться в своей работе. Из-за бардака, какой творится в нашей сфере. Бывало месяцы, годы тратишь на создание какого-нибудь закона, душу вкладываешь, проводишь через целую череду согласований и слушаний, а потом, на последнем этапе кто-то сверху вмешивается, добавляет какие-то пункты в уже согласованный закон, и ты видишь, что, в итоге, гора родила мышь, все усилия попусту! Опускаются руки, понимаете? И так, год за годом!
– Понимаю.
– Нет, это только предыстория. Дело в том, в последние месяцы этот бардак стал каким-то другим.
– Что вы имеете в виду?
– Я не знаю, как это правильно сформулировать… Это какой-то правильный бардак. Сейчас поясню. Как и прежде, в окончательный вариант закона вносятся поправки, но теперь это – изменения, направленные в ту сторону, которую ты и хотел, только более точно, более целостно, с уточнением деталей, которых ты и не замечал ранее.
И ещё. Откуда ни возьмись, стали появляться свежие инициативы, с таким хорошим обоснованием и формулировками, просто диву даешься. Впервые за много лет мне стало интересно работать. Теперь появилась возможность реально изменить законы и улучшить нашу жизнь. Не знаю, смог ли помочь вам в вашем поиске, но скажу прямо – если и есть такое сообщество, что готовит это, и слава богу!
Скажу вам больше – недавно я был в США в командировке, встречался с сенаторами и конгрессменами. Так вот, оказалось, что и там творится то же самое. Изменения идут во всех сферах. Как там говорят – фром Эй то Зи. Глядишь, через несколько лет у нас по всей планете будут единые, справедливые законы! Об этом же можно было только мечтать!
– Фром Эй то Зи? – удивилась Настя.
– Это по буквам английского алфавита. По-русски соответствует – от А до Я.
– Понятно. Спасибо, вы нам очень помогли. Ещё один вопрос.
– Давайте, чего уж там.
– Вы ведь знаете всех своих коллег. Как вы считаете, может кто-либо из них быть членом этого сообщества и если да, то кто?
– Дайте подумать… Не могу сказать, что всех так хорошо знаю, но всё же… Вы можете открыть сайт правительства? Там есть фото делегатов. Мне легче будет отвечать по фотографиям.
– Сейчас, сейчас, дядя Лёня. Вам этот? – Катины пальцы забегали по клавишам, как у профессионального пианиста.
– Да, это то, что нужно. Так… – Леонид Иванович сосредоточился на экране дисплея, что-то постоянно восклицая и качая головой. Депутатов было много, и просмотр занял, как минимум, часа два. Мы столпились за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, и терпеливо ждали. Однако, с каждым отрицательным покачиванием головы, надежда гасла. В конце концов, дядя Леня глубоко вздохнул и отвернулся от экрана:
– Честно говоря, я не могу утверждать, но, на мой взгляд, никто из нас не годится на такую роль. В том числе и сенаторы, я их тоже просмотрел.
– Почему вы так уверены?
– Понимаете… в политику идут ведь не все. Большая часть из нас – это люди, которым нужна публика, пусть они даже этого явно о себе не понимают. Они – публичные люди. Им нравится ощущение причастности, собственной значимости в чужих глазах. Участие в секретных группах – это не про них. Самое большое, что они могут скрыть – получение взяток и наличие любовниц. И, потом, подавляющее большинство из них, как бы это сказать, не обладают необходимым запасом специальных знаний и умений, необходимых для такой филигранной работы. Они только по телевизору такие мудрые. И я в их числе, между прочим.
– Может кто-то из аппарата Президента?
– За весь секретариат ответить не могу, но в нашем подразделении… увы, нет. Серые кардиналы… раньше таковых можно было найти в Центральном Комитете или Политбюро, а теперь… В аппарате Президента? Там есть несколько молодых, да борзых, но… сомневаюсь. Для таких дел нужна беспредельная смелость и хитрость, а таких среди них я не знаю. Во всяком случае, уверен, что Президент здесь не причём.
– Почему вы так уверены?
– Недавно у нас была встреча высоких гостей из-за рубежа. Я был в числе сопутствующих лиц, так сказать. На время встреч нас поселили в Стрельне, в «дворце Конгрессов», вы знаете, о чём я. Так вот, как-то утром делал пробежку и ко мне присоединился сам Президент. Когда мы закончили, он предложил позавтракать с ним. Вот тогда я и воспользовался моментом, чтобы рассказать об этом странном, позитивном, «бардаке».
Президент, в ответ, поведал, что в курсе происходящего, более того, и сам находится в затруднении и замешательстве. На поиск этой группы были направлены лучшие силы ФСБ и ГРУ, но пока безрезультатно. Представляете, даже Президент не в силах чего-либо изменить? Например, подписывает он какой-нибудь указ, его немедленно печатают и помещают на специальном веб-сайте Кремля, который ещё ни одному хакеру не удавалось взломать, и что вы думаете? Этот указ выходит в свет не таким, как его подписал Президент! С поправками, корректировками, уточнениями, но их он не делал ни до, ни после подписания. Это видно сразу при сравнении с бумажным оригиналом.
