Читать «Виват! Мушкетеры! Историческая фантасмагория» — Михаил Громов онлайн
Страница 2 из 4
Великий, в общем, плохо спал,
Не испустил бы завтра дух».
«Да он живей всех на земле,
Все ночи режется в «очко»,
Дать бы тузом по голове,
Как всем бы стало хорошо».
Шеф спохватился: «Боже правый!
Так грубо пошутил я зря,
Вдруг секретарь служит подставой,
Агентом самого царя?
В трусы припрятал диктофон,
И если шуточку озвучит,
На смерть я буду обречён,
А секретарь медаль получит.
Надо придумать умный ход,
Чтоб эту шутку пережить.
Секретаря лучше в расход
Скорей по-тихому пустить».
«Ну всё! Кончаем все дела, —
Шеф приказал секретарю.
К балкону подтолкнул слегка: —
Пойдём, я город покажу.
Смотри, он с высоты красивый,
Внизу движуха, жизнь идёт,
Давай-ка, голубь сизокрылый,
Лети в последний свой полёт».
Он подождал минуты две,
Пока крик снизу не затих,
Перекрестился в темноте
И в кабинет назад проник.
Потом портянки накрутил
И в сапоги с кряхтеньем влез,
Себя на лифте вниз спустил
И сел в любимый мерседес.
И краснолицый молодец
Шефа по городу помчал,
Начальник ехал во дворец,
Где бал придворный его ждал.
2. Бал ряженых
Богом и дьяволом хранимый,
Сидел на троне тыщу лет
Любимый и незаменимый
Самодовольный толстый дед.
По виду был как истукан,
С опухшей глуповатой рожей,
На колобка слегка похожий,
Но лжец в душе и интриган.
На власти чокнутый и троне,
Всегда спал голый, но в короне,
Себя считал неповторимым,
Единственным, незаменимым.
Ещё один синоним был,
Самим им часто повторяем,
Он всем и часто говорил,
Что он ещё и несменяем.
Хоть мир вокруг и быстротечен,
Изменчив он, и люди с ним,
Но несменяемый был вечен,
Поскольку был незаменим.
Он также всеми был любимым
И даже в этой жизни смог
Стать для людей непогрешимым
И потому себя берёг.
Ещё считал себя великим
Источником всех сил и средств
И воплощеньем одноликим
В мире известных всем божеств.
Он утверждал, что был он Будда,
Христос, Юпитер и Хрущёв,
Никто не мог понять, откуда
Он знать мог этих мужиков.
Порой словцом «пересиделец»
Над несменяемым шутили,
Но шутников быстро ловили,
Хоть царь и вправду был умелец
На троне тыщу лет сидеть
И даже зад не натереть,
Вот и гулял слух по стране,
Что у царя жоп целых две.
А может, даже и комплект,
Он их меняет раз в шесть лет,
Жопа не то что голова,
Торчит из плеч всю жизнь одна.
***
Незаменимый сам родился
В семье убогой побирушки,
Он не работал, не учился,
Жил с подаяний у церквушки.
Но как же этот недостойный
Власть в Дурилэнде захватил?
Да вышло просто: царь покойный
Мальца того усыновил.
Малец-сиротка возмужал,
Увлёкся девками, вином,
Царь его часто заставал
На трон забравшимся тайком.
Он мог сидеть на нём часами
И не хотел никак слезать,
Царь с трона гнал его пинками,
Но царь уйдёт, он лез опять.
Потом ещё нашёл забаву:
Он во дворце стал воровать.
То стащит посох, то державу
И спрячет так – не отыскать.
Ну и совсем беда для трона —
Исчезла царская корона.
Ведь это срам и позорище,
Дошли, как говорят, до днища.
Всё во дворце перешмонали,
Перевернули всё вверх дном,
В конце корону отыскали
В сиротской спальне под ковром.
Но как-то раз, украв корону,
Он вместе с ней стащил и трон,
И вышло так, что по закону
Царь власти стал своей лишён
Ну а без власти нет и счастья,
Царь без неё лишь старый лох,
Старик позор снести не смог
И помер, бедный, без причастья.
А сирота, судьбой любимый,
На трон усевшись, взяв корону,
Царём стал новым по закону
И титул взял – Незаменимый.
***
Незаменимый был «Ура!»,
Как говорится, патриотом,
Отождествлял себя с народом
И подражал ему всегда.
Жизнь во дворце как маскарад,
Все дни крестьянская тусовка,
На каждом сельский был наряд:
Кирза, поддёвка иль толстовка.
Сидели за столом в кафтанах,
Трепак плясали в сапогах,
Бабы ходили в сарафанах
И обязательно в лаптях.
Здесь этикет все соблюдали:
Из глубины, крестьянский, свой,
Сытно поев, всегда рыгали
И вытирали рот рукой.
Лишь деревянная посуда
Имела на пирах успех,
В баню ходили ради блуда,
Практиковать там свальный грех.
Здесь хохлому все обожали,
Узоры всюду и везде
Под хохлому разрисовали,
Даже сортиры во дворце
И даже мерсы на парковке,
А муж один, изрядно ловкий,
Жене на теле всём тату
Сам наколол под хохлому.
Гостей подпитых развлекала
Рок-группа местных гусляров.
Она «Дубинушку» играла
И множество других хитов.
Песню, что «Валенки» назвали,
На балалайках исполняли,
И пробирал людей до слёз