Он вышел из Золотой палаты, дабы не заморозить всё здесь. Зашёл в свои покои и хлопнул дверью так, что стены задрожали. Глянул на свои руки, на которых опять запрыгали снежинки. Резко сжал их, прекращая поток магии.
«Нужно срочно вернуть дракона! И понять, кто эта дама!»
Стянул камзол и рубашку, начал расхаживать по комнате. Взъерошил свои длинные волосы и подошёл к окну. Уже темнеет. А деревья, наоборот, раскрываются во всей своей красе. Вот как раз напротив его спальни находится старое фиолетовое дерево — Пурплетал.
Он опёрся руками на окно, глядя на это дерево.
И что он пытается в нём найти? Пытался отвести взгляд, но нет — глаза так и бегают по спускающимся веткам. Никогда он его так не разглядывал, да и зачем ему его разглядывать? Рину уже сто пятьдесят лет, он уже всё, что можно, на нём видел.
Он прикрыл глаза и отошёл от окна, но лишь на минуту — и резко потянулся обратно к нему, опять уставился на дерево.
И что же его толкнуло вернуться к окну? Будто что‑то родное потянуло его, душа прямо ожила.
Он потряс головой.
«Покажется же! Так, на чём я остановился? Ах да, эти двое! Стоит понаблюдать за ними».
И начал своё наблюдение сразу после завтрака. Молча следовал за ними. Она, конечно, косилась на него и, судя по её выражению лица, была недовольна.
Он следил за ними, как какой‑то пацан, а не наследник королевства.
«Может, она обманывает, что не может разговаривать?»
Но так и не услышал от неё ни единого слова. Лишь улыбку её видел — когда слуги рассказывали ей что‑нибудь смешное. Быстро она влилась в замковую жизнь прислуги, а вот высокопоставленных персон избегала.
«Интересно, а какой у неё смех и голос, хотел бы я услышать… Стоп! У меня другая цель!»
За три дня Рин не нашёл ничего подозрительного в её поведении. Ни голоса не слышал, и никак она не проявляла свои знахарские способности. Ничего.
Вечером, сидя на своём диване и глядя в потолок, он думал не о том, как вернуть себе дракона, нет — он вспоминал её лицо, её улыбку, её фигуру. Он же знает, какая она у неё: тот наряд не выходит из головы.
«И где же так одеваются, что я даже не в курсе?»
Но всё же он заставил себя выбросить её образ из головы и вернуть мысли в нужное русло — «как возвратить дракона».
Раз в библиотеке он ничего не нашёл, значит, ищет не там. Ну не может же быть, что он — первый, кто разделился с драконом. Просто не может быть такого.
Райго где‑то же нашёл этот обряд по разделению, значит, должен быть и обряд возврата.
«Возможно, настало время опять наведаться в отцовский архив?»
Так он и решил поступить завтра, а сейчас нужно ложиться спать.
Рин только стянул камзол, как в спальню влетел его дракон.
— О, надо же, кто соизволил явиться! И где твоя милая фаворитка?
Он скрестил руки на груди. Ответа и не ждал, лишь хотел понять, что дракон будет делать, раз прилетел такой взъерошенный. И вздрогнул, когда услышал его голос в своей голове. Голос своего дракона.
«Она в беде! Живо бери свой зад в руки и лети в библиотеку!»
Он опешил: Дрейк с ним так ещё не разговаривал.
«Ну! Живее!»
Рявкнул так громко, что у Рина зашумело в ушах и голова заболела. Но дальше стоять он не собирался: накинул камзол и быстрым шагом направился в библиотеку.
«Да и что может случиться в библиотеке? И вообще, что можно делать в такое время в библиотеке? Что, настолько любит читать, что не заметила времени?»
«Меньше слов, Рин. Быстрее передвигай своими ножками!»
Рин побежал.
Первым у двери в библиотеку оказался дракон и завис в воздухе, ожидая его.
«Ну давай быстрее!»
— Да что же такого с ней может случиться в библиотеке? — сказал Рин и открыл дверь.
Глава 5
Эми Леденцова
Эти три дня были наполнены восторгом от этого места, грустью по дому, злостью на судьбу — сначала на дракончика, потом на этого Рина, потом апатией, а теперь вот — страхом.
Похоже, я оказалась не в том месте и не в то время. Я подслушала тех, кто пришёл поздно ночью в библиотеку, не шумя и шепча явно неспроста. И вот она я — которая опять захотела поискать информацию об этом мире, ведь днём Рин как будто следил за мной. Всё время находился где‑то рядом. Отсутствие голоса меня всегда об этом предупреждало. И вот теперь — они.
Хоть бы не заметили. Хорошо, голос пропадает сразу, как только кто‑то появляется… Ох, я уже радуюсь пропаже голоса. Класс.
Я уже почти вдавилась в нишу, которую обнаружила случайно между стеллажами книг, точнее, это дракон меня сюда привёл. Ниша была устлана подушками, а стеллажи метра на два не примыкали плотно к стене. Прям уютный и просторный закуток получился, где удобно почитать книги.
И вот я только присела, хотела наконец почитать это самое «Мироустройство Континента Трёх Стихий…». Уже и страницу открыла, где лежит закон «О сохранении популяции ледяных и огненных драконов», но пришлось разогнать светлячков, которые прилетели, чтобы мне было удобнее читать. Нет, конечно, в библиотеке не темно, но для чтения — темновато. И как только они поняли, что мне со светом будет удобнее? Только раскрыла фолиант — и они уже тут как тут.
Да, для чтения эти светлячки очень помогли бы мне, но вот только не сейчас, когда я хочу остаться незамеченной. Сижу, почти не дышу, но вот чих сдержать не смогла. Просто, видимо, эту книгу редко кто берёт: конечно, все уже с пелёнок знают мироустройство своего мира, а вот мне бы полезно почитать про это.
Мой чих прозвучал настолько громко, что сложно было его не услышать. Они замолкли. И куда мне теперь бежать? Единственный выход — вон туда, прямо и налево, где как раз и стоят эти люди, которые затевают очень нехорошее против Рина. Я и рассказать‑то никому не смогу об этом.
Ну вот и они уже показались. Увидели меня, вжавшуюся в нишу, и медленно, не спеша пошли ко мне.
Мамочки, это что, конец?
И дракончик куда‑то пропал, гад такой, когда он нужен. Вот ведь тут рядом был, но как только голоса стали слышны — и он испарился. Хотя что он может против этих громил?
— Так‑так! И что же в такое время здесь делает такая милая и беззащитная дама, а? — сказал вон тот высокий, зелёноволосый мужчина. Целитель, значит.
Молчу. Да даже если бы и могла сказать, всё равно молчала бы.
— Ну и чего молчим? — поинтересовался второй зелёноволосый.
Рин им дорогу перешёл, что ли, что они такое замышляют, да ещё и совместно с Огненным Королевством? Я хоть и урывками слышала их разговор, но всё же поняла его смысл.
Они уже подошли ко мне почти вплотную и излучают такую страшную ауру, что я вся съёжилась, и волоски встали дыбом. Мой взгляд так и бегал от одного целителя к другому, и я отметила, что у них обоих на лице есть небольшой рисунок, и у каждого он свой. У высокого он на щеке, в виде шестиугольника с какими‑то крючочками, а у второго — непонятная завитушка, похожая на змею, и находилась она прямо на подбородке.
Интересно, это они сами решили их сделать или нет?
Я вздрогнула, когда высокий опять заговорил и сделал небольшой шаг ко мне:
— Раз молчит, значит, боится, а это значит, она всё слышала. А это, пожалуй, для неё конец! — сказал он, потёр руки и улыбнулся, как маньяк.
Я видела одного такого вот по телевизору. Такой никогда не исправится, таким только пожизненно сидеть в тюрьме. Для них человеческая жизнь ничтожна. Вот и этот, похоже, много убивал и получал от этого удовольствие. Только я всё‑таки представляла, что целители должны спасать жизни, как и врачи, а не забирать их.
Он уже потянул ко мне свои ручищи и хотел схватить за горло, но хлопок двери и быстрые шаги в нашу сторону охладили его маньяческие наклонности. Они переглянулись и спрятали свои ручищи за спину, ещё и отошли от меня на шаг и почти прижались к одному из стеллажей. Да, всё‑таки маловат этот уютный закуток для стольких людей.
Из‑за поворота вышел Рин и быстрым шагом направлялся к нам.
Как же я была ему рада, а вон и мой дракончик сидит у него на плече, который, видимо, улетел, чтобы позвать Рина.
Мой?
И с каких это пор я его считаю своим?
Так, о чём я вообще сейчас думаю? Здесь вон три мужика, два из которых точно не желают мне добра, а вот третий… Я ещё не решила, на какой он стороне. Но всё‑таки на фоне этих двух Рин добрее выглядит.
Я улыбнулась и хотела было броситься к нему, но взгляд Рина пригвоздил меня обратно в нишу.
Я‑то что сделала?
Потом такой же взгляд — на тех мужиков.
— Что здесь происходит? — холодно и чётко проговорил Рин.
— Ничего, Ваше Высочество. Эта девушка всего лишь заскучала, вот мы и решили её развлечь, — оба кивнули и заулыбались.
Да я бы поверила им, так они это сказали правдоподобно.
— Да? Хм… — Рин потёр подбородок. — И как же вы поняли, что она заскучала? — небольшой взгляд на меня и опять на них — уже испепеляющий.
Они немного растерялись, но продолжили врать:
— Она сама и сказала.
— Сама? — повторил Рин.
Они вновь кивнули.
— Мне вот интересно... — Рин сделал паузу. — Вы же в курсе, что будет с теми, кто врёт своему принцу?
Они напряглись.
— О чём вы?
— Ах да, о чём же я? — он протянул мне руку, и я неверяще уставилась на неё, но всё же осторожно протянула свою. Он рывком притянул меня к себе и обнял, прижав к своему боку. Его руки оказались на моей талии.
Как же хорошо!
Но тут же отругала себя за такие мысли. Дракон же слышит меня! Я как раз прижата с той стороны, где и восседает он. Такой довольный сидит, оскал — прям во всю пасть.
На этих мужиков не смотрит, только переводит взгляд с меня на Рина. Я насупилась и вернула взгляд на этих двоих.
— Эта девушка не могла вам ничего сказать. Она немая.
Они дёрнулись, уставившись на меня, и поняли, что всё‑таки поторопились меня убивать, ведь я и так ничего бы никому не сказала. А так они наврали принцу, и точно мимо них не пройдёт наказание. Хотя не будут же их наказывать за то, что меня припугнули. Ну я вся, конечно, дрожу, да и глаза, походу, как два блюдца от испуга, но это же не показатель их вины.
— Вам повезло, сегодня я добрый и не буду наказывать за такое враньё. Сказали бы, что заигрывали с девушкой, — зачем же врать?
— Мы…, да мы извиняемся, что пришлось такое сказать. Да и девушку, похоже, напугали немного. Слишком она нежная оказалась и впечатлительная. Да и не стоит таким симпатичным девушкам поздно ходить одной, — говорил так мило, а потом как сверкнул своими глазами этот высокий целитель, что его милое слово ни фига не милое, а прям гвоздь на мой гроб.
— Тогда извинитесь, — добавил Рин ещё один гвоздь на мой гроб.
Я напряглась, а они нахмурились, глянули на меня убийственно, а потом в голос гаркнули:
— Прекрасная незнакомка, извини, что напугали! — склонились передо мной и ушли.
Божечки, кто их учил так извиняться? Моё сердце упало в пятки и возвращаться не хочет.
Они ушли, а Рин так и стоит, держит меня. Как только захлопнулась дверь, он посмотрел на меня. Сделал какой‑то пас рукой — появилась серебряная полупрозрачная сфера. Он заговорил:
— Они разговаривали? Можешь просто кивнуть.
Кивок.
— Что‑то важное?
Для меня, не ведающей, неважно, а вот для него — да.
Кивок.
— Для кого?
Я просто ткнула ему в грудь. Он проследил за этим движением. Потом спросил хриплым голосом:
— Это может кому‑то навредить?
Кивок.
— Тебе?
И почему мне‑то? Я вообще кто? Они вон меня даже не знают, чтобы мне что‑то подстраивать. Я отрицательно покачала головой. И что же он такой недогадливый?
