– Того вы?блюдка, кто копьём меня ткнул в первый год – если жив – разыщу среди ваших, Тремя поклянусь – не прощаю такого… – ладонь его стиснулась в прочный кулак.
– А это… Не знаю, кому мстить мне за это – кто меня прежней жизни лишил. В каждом северном селище я стариков переспрашивал каждого, чтобы хоть что там узнать, про дома? про прогибшие – всё без толку, страшились сказать хоть их режь, про Горящего Гнев лишь твердили в испуге… Лишь один вдруг сказал, поглядев мне в глаза: «Ты и вправду из них, из их львиного дома…» – и ни слова потом не промолвил от ужаса. Если бы знал только хоть… а так неужелимне как и Старому до последнего смертного весь ваш род нужно вырезать, чтобы не ушли от расплаты и те, кто тогда весь мой орн истребил?
В его зрачках вспыхнул тот прежний огонь, который Майри видала не раз – и сейчас вздрогнув в страхе, когда зеленоватые глаза Льва вдруг стали холодными словно лёд, в котором блеснула вспыхнувшая в их глубине ярость.
– И ты меня тоже боишься, – он заметил её мимолётный испуг, вставая на ноги.
– Когда ты такой как сейчас, – тихо проговорила она, отводя свой взволнованный взгляд.
– Какой?
– Когда зверь в тебе вдруг просыпается. Что лишь смерть ты приносишь вокруг безоглядно, как ветер из бездны…
– Может так… Только даже в первый год распри я больше жёг тверди, чем кровь проливал. И то для того лишь, чтобы своё минувшее там узреть в пламени, раз Бури Несущий в пожаре Аг-Слейбхе мне прежнюю память раскрыл.
– И узрил?
– Лишь напрасно те тверди спалил… А воюю я только с мужами-воителями, а не с их жёнами и детьми. Я хочу, чтобы меня все страшились, а не ненавидели.
– Почему?
– Потому что ненависть убивает и страх…
Убийца Ёрлов умолк, словно вспоминая в этот миг своё прошлое – то, что он помнил, ту страшную цену его небоя?зни – пламень и смерть, пожиравшие близких, его дом и всю прежнюю жизнь. Как же он мал был тогда, чтобы противостоять этому… но достаточно взрослый, чтобы помнить. Помнить – и мстить.
– Ладно – пойду я, – он надел висевшую на срубе колодца рубаху, подбирая с земли камницкие снасти, с которыми починял крышу, – если отец вдруг искать меня станет – передай, что я буду в катротэ учить молодых.
– Спасибо тебе, Аррэйнэ, – подняв с земли полное ведро воды, Майри понесла его прочь от колодца, по пути легко прикоснувшись своими пальцами левой руки к его ладони – и не останавливаясь пошла прочь.
– За что хоть благодаришь? – окликнул её Лев недоуменно, – воду вроде сама ты черпнула?
– За то, что быть может дышу ещё, – обернулась она к нему взором, – что жива до сих пор – дочерь Дейна, твой враг…
– Гляди-ка…
Прервав сшибку и опустив клинок к долу сосед по ратному кругу ткнул застывшего Аррэйнэ локтем под бок, усмехаясь. Тот повернул голову, глядя туда же, куда и соперник.
У ограды катротэ, где рядом толпились ещё ожидавшие стычки воители, громко толкуя между собой, неподалёку от лежавших на траве щитов и воткнутых в землю древками копий спокойно уселась помощница лекаря, изредка поглядывая на вытоптанное до бурой почвы место поединков. Вытянув по траве босые ноги она держала в руках разложенную на коленях раскрытую надвое полосчатую броню, пришнуровывая к ней изнутри новую выстиранную подбойку, бережно затягивая перевязи и изредка отгоняя назойливо вившихся мух. Старую, насквозь пропитанную кислым потом подстёжку она положила подле себя, словно намереваясь забрать с собою отстирывать.
– Тебе, Аррэйнэ, скоро и одеяла пухо?вые так для ночлега сошьют… – ехидно подтрунивая усмехнулся сосед по катротэ, слегка обопёршись на отставленный жалом к земле одноручный клинок, перекрученный тряпками и затупленный для безопасности, – а может сперва и согреют, чтоб не зябко спать было.
– Чего? – не понял его шутки Лев.
– Слепой ты наверное, вершний. Или совсем не заметил ты, дурень, как эта девчонка из Дэирэ на тебя одного лишь тут смотрит – как только сюда ты явился?
Аррэйнэ рот лишь раскрыл, только и молвив со злостью:
– Тьфу ты… скажешь тут, Догёд! На всех она смотрит – не слепая же эта Маайрин.
– Ага – всем смеётся, а на тебя так глядит, что и снег бы вскипел… – усмехнулся товарищ с ехидцей, – я-то зрячий…
– Оно видно, куда ты всё пялишься, раз удары уже пятый раз пропускаешь.
– Дурно, когда такая тёлочка без бычка в большом стаде… – хмыкнул Догёд, косясь на товарища, – а тот бычок, на кого её взор тут упал, сам как пень слеп и глух.
– Да на кой мне она… Давай, нечего отдыхать! – Аррэйнэ резко вдруг взвил ввысь геары, нападая и заставляя бившегося с ним лу?айд-лохрэ спешно закрыться щитом от ударов, попятясь спиною к ограде катротэ.
– Да тише ты, Лев – пошутил я! Чего ты вдруг взъелся как будто ревнуешь? – словно оправдываясь бормотал тот, еле успевая закрываться от падавших на него ударов клинков.
– А это тебе за бычка!
Высоко стоявшее солнце палило нещадно, и пот с бойцов лился ручьём. Аррэйнэ будто и не уставал, и скоро его измотанный соперник сдался.
– Всё, Лев – довольно! Дай отдохнуть! – Долговязый опустил меч к земле и сорвал с головы шлем с подбойкой, вытирая со лба капли пота, – лучше этих зелёных гоняй, если есть ещё силы!
– На дураков таких точно в избытке! – жало полтораручника резко взлетело, пугая уже отступившего Догёда.
– Слышите, мелочь? – Долговязый окликнул толпившихся возле катротэ, – заходите кто смелый все разом!
– Сразу все? – удивился один из молодых воинов, толпившихся подле ратного круга в ожидании очереди учиться сражаться со старшими, опытными.
– Ха! – прыснул смехом лу?айд-лохрэ, – а что он, щипать будет каждого? Давай разом!
– А давай, – Аррэйнэ согласно кивнул головой, поддавшись на шутку товарища и отряхивая руки со стиснутыми в них незаточенными мечами, обкрученными для безопасности по клинку до самого жала смолёной верёвкой.
– Испить хочешь? – Догёд оторвал ото рта бутыль с вином, протянув ту их вершнему.
– Успею… Ну – чего застоялись? – окрикнул Лев медливших.
– Ну ладно… – молодые парни дружно стали перелазить через забор – те, кто торопился и не успевал протиснуться через проход.
– Не страшно с такой кучей не сладить, почтенный? – шутливо спросил кто-то из них.
– Это вы его бойтесь – кто в бою ещё Льва не видал! – расхохотался присевший наземь Догёд.
– Давайте посмотрим, как вы кучно сумеете защититься, – Аррэйнэ не двигался с места, выжидая их действия.
– Мы? – переспросил кто-то из скопища молодых.
– Ну не я же! – он внезапно метнулся в их сторону, делая выпад, и жала геар заставили резко отпрянуть назад сразу нескольких. Двое от неожиданности повалились спинами наземь, теряя оружие. Опытные воины постарше захохотали, гулко стуча рукоятями мечей и секир по жердям перекладин и доскам щитов.
– Вы двое уж точно готовы – не стану и добивать. Давайте теперь на меня вы все разом, – сын Коммоха отошёл назад, вновь став спокойно, словно и не ждал нападения.
Сразу пять противников приблизились к нему полукольцом, окружая и вздымая в руках клинки, готовые нападать.
Майри внимательно смотрела из-за изгороди за происходившим. Закончив подвязывать простёганную подбойку к его броне, теперь она просто сидела на нагретой солнцем земле, ласково гладя ладонью забредшую ей на колени домашнюю кошку, лениво взиравшую дочери Конута в очи сквозь щёлки прижмуренных век, точно серая тень растянувшись на юбке дейвонки.
Противники осторожно подкрадывались к нему с трёх сторон, настороженно держа в руках тупые геары, готовые нападать. А сам Лев даже не шелохнулся, опустив клинки к долу. И когда враги были совсем уже близко, один из них не сдержавшись высоко вскинул меч для удара и бросился в наступ, для устрашения заорав.
Аррэйнэ словно и не заметил падавшего на него лезвия – как будто и впрямь обошёл его, извернувшись, и в миг оказался уже не в окружении недругов, а сбоку от них, стремительно ткнув затупленным жалом крайнего – не успевшего удержать его резкий укол.
– Вот вас уже четверо… – он с лёгкостью кружил по вытоптанному до голой земли кругу среди жердей, ожидая, пока опешившие от неожиданности противники разворачиваются к нему лицом, а «убитый» с позором под свист с улюлюканьем старших покидает катротэ.
– Не держите мечи высоко, низ открытым оставив! – он ударом под щит вывел из круга ещё одного, показав остальным их ошибку. Левый клинок резко замер совсем рядом с шеей следующего противника, не сумевшего защититься. Правой рукой Лев уже прикрывался от другого нападавшего – меч того ушёл в сторону, а сам боец в страхе отпрянул назад перед едва не ударившим в лицо ему жалом.
– А с двумя уже нечего делать, если враг так от страха глаза потерял! – Аррэйнэ внезапно сам бросился атаковать, быстро тесня оставшихся сыпавшимися на них градом ударами. Закрывшиеся щитами противники отступали назад, совсем не глядя на молотившего их Льва и даже не пытаясь закрыться. Он внезапно прекратил крушить их защиту – и стремительно, одним броском вклинился меж ними двумя, поразив за выставленными щитами скрывавшихся там новичков.
Поверженные охая вставали с земли, с позором удаляясь из ограды катротэ.
– Отдохните и снова давайте на круг – по-одному, чтобы учиться всерьёз, а не пыль собирать, – промолвил он громко, поведя плечами под кожаной верховни?цей, подбитой набрякшей уже кислым потом толстой волосяной подкладкой для защиты от ударов.
Тут в круг спрыгнул с ограды один из вершних со знаком дома Конналов на щите, на ходу оправляя броню.
– Давай мы разомнёмся с тобой, Аррэйнэ! Успеешь ещё молодых ощипать!
– Давно ты меня не гонял, – усмехнулся сын Коммоха, кивнув в одобрении вызову в круг, – как, Гайрэ – на острых, или ленишься?
– С чего бы и нет? – тот вынул из ножен клинок, крутанув его кистью руки и перекинув в леви?цу, также опробовав несколько резких замахов.
– И он тоже левша? – спросила вдруг Майри у стоявшего подле неё говорливого Догёда.
– Но не такой, как наш Лев, – ответил тот – и крикнул в истоптанный круг:
– Эй, Аррэйнэ – налегке так и будешь ты прыгать, или броню хоть наденешь? А то так, гляди, как жука на колючку насадят случайно!
– Могу налегке, легче двигаться. Всё же с лучшим из Конналов биться придётся! – ответил он покосившись в их сторону – словно не желал подходить к сидевшей на земле у ограды дейвонке, подле которой лежала в траве его полосчатка. Долговязый будто понял это и шутливо присвистнул товарищу:
– Или боишься, что тебя вдруг кто взглядом пырнёт?
Все вокруг дружно захохотали, хитро жмурясь и бросая косые взоры на сидевшую возле ограды помощницу лекаря.
Желая поддержать шутку Догёда Майри ловко поднялась с земли, взяв раскрытую надвое полосчатку и показывая Льву, что сама наденет её на него.
– Что же вы такие немилосердные? Совсем своего предводителя в кругу загоняете, что меч скоро ронять станет наземь… – хитро улыбнулась она, встретившись взором с глазами Убийцы Ёрлов.
Аррэйнэ онемел с её шутки. Но чтобы не дать языкастым товарищам и этой хитрой дейвонской девке – стоявшей тут так спокойно, словно не в а?рвейрнском кадарнле среди врагов в этот миг она была, а на торжище средь подруг – он подошёл к ней, отложив оба тупых меча в сторону на расстеленную по земле холстину с лежавшим на ткани оружием. Растопырив руки Лев надел на себя поданную дейвонкой полосчатку. Пальцы Майри ловко подтягивали на нём шнуровку подбойки, и когда Аррэйнэ высунул голову через воротник с наголовником, его глаза встретились с синими как два василька девичьими глазами, чьё лицо вдруг оказалось так близко от его лица – что он почувствовал на коже её дыхание. Всего миг продлилось это чувство, и затем дочь Конута отпрянула назад, оттягивая на нём затянутую на ремни сцепок полосчатку вниз – и подала в его руки охват.
– Смеёшься ты что ли, Маайрин? – едва ли не с хохотом отозвался говорливый товарищ Убийцы Ёрлов, – да чтоб этого жеребца загонять, надо пол-дня на нём камни возить! Недаром и имя у него как у зверя – а я же его помню зелёным юнцом ещё, как учил тогда биться в выправах в Мор-Гвеллтог. Так он однажды один против четверых этих пеших кочевников очутился, как десятокего весь полёг в сшибке с ними.
– Видимо быстро он бегал, раз жив до сих пор…. – подшутила та дерзко, с ехидцей взирая в глаза сына Коммоха – промолчавшего вслед её шутке.
– Если бы! Пока наши с подмогой не подоспели, от них отбивался лишь череном пики, как сама голова отломилась – и всех дохлыми их в среброцвет уложил, хоть топтался там с ними немало.
– Что ты плетёшь ей?! Да не было столько их там! – негодуя возразил ему Аррэйнэ, пробуя в руках два взятых с рогожи клинка – таких же как и обычно носимые при себе полутораручник с обычной геарой, – ты ещё расскажи, как зубами я го?ловы вражьи на полном скаку отрывал!
– А что – и такое там было! – не унимался весельчак Догёд, на правах старшего возрастом хоть тут способный возразить своему прославленному лу?айд-лохрэ, вновь обращаясь к дейвонке, – я же его учил на мечах тогда биться, пока через месяц рукой лишь махнул – всё одно он меня побивал, самим Лу?айт-ладдврэ обученный…
– Ага – и мой Ветер по облакам вихрем скачет, а я один два десятка сражу на мечах! – фыркнул насмешливо А?ррэйнэ, – болтливый ты, Догёд, как три жены Молота – даром что будешь мужик и воитель!
Дейвонка усмехнулась, слушая дружескую перебранку о временах их минувших выправ в Травяном Море.
– Что же, если уж он и из Шщаровых ям живым выбраться смог – пусть и от рук девки попав туда вглупую – значит, не врёшь ты нам, Догёд… – промолвила она со смешком, не сводя глаз со Льва.
Аррэйнэ нахмурился, услышав как опасно играет та тут со словами, говоря о себе самой – словно и не боится, что кто-нибудь в кадарнле однажды узнает, кто же на самом деле есть эта долговязая светлокосая Маайрин из помежных краёв Дэирэ.
– А от чьих же ещё? Я же их вместе с Тийре с юных лет самых знаю, – лу?айд-лохрэ хитро подмигнул Льву, и вновь обратился к помощнице лекаря:
– Смотри-ка, Маайрин – а то подашь так ещё раз броню, и потом не заметишь, как спиною на сене окажешься…
Аррэйнэ резко взмахнул полутораручником в правой руке, со свистом разрезав всколыхнувшийся воздух. Вот ведь нашли болтать время – и о нём! Давно пора неуёмному Догёду намять в катротэ его бока, чтобы не плёл языком лишнего – тем лишь пользуясь, что восемь лет назад сам ещё молодой учил юного тогда Аррэйнэ воинскому делу в восточных выправах против набегавших кочевников. Но тут он поймал себя на той мысли, что и не смутился бы всех этих колких их шуток, не будь Майри дейвонкой…
А та словно и не расслышала острых словец, так же насмешливо глядя на Льва издали своими дерзкими и немного лукавыми глазами, и нежно гладя ладонью запрыгнувшую на руки серую кошку.
– Ну как, Гайрэ – готов? – спросил он у сына Аэдана.
– Ага! Начнём что-ли? А то от зимы не пришлось с кем достойным сразиться, как Ллугнад ушёл с войском к югу… – его соперник надел шелом, поудобнее осаживая и затянув ремешок.
– Достойным, говоришь? – со смешком Аррэйнэ сделал то же самое, шагнув вперёд и вскинув геары в руках, одну держа чуть выше другой. Противник поднял свой щит, также сближаясь. Множество глаз со всех сторон ратного круга неотрывно взирали на них.
Какие-то мгновения они молча кружились, не сближаясь ни на полшага, точно проверяя друг друга на выдержку. Наконец оба резко метнулись навстречу, вскинув клинки до груди. Раздался звон скрестившихся долами лезвий – и вновь противники были на недосягаемом для удара просторе. Они ни мгновения не стояли на месте, кружась один подле другого и пытаясь обойти соперника сзади. Взметнувшийся в руке Гайрэ клинок словно пробуя удар легонько соприкоснулся с концом левого меча Аррэйнэ – будто проверяя как скор тот.
Затаив дыхание Майри в оба глаза наблюдала за их поединком. Гайрэ был лучше защищён от ударов – как ей сперва показалось, прежде не видевшей бившихся без щита сразу двумя клинками как Аррэйнэ. Быстрые жалящие выпады противника тот закрывал от себя не широким окованным деревом досок, а лишь узким клинком в левой ладони – но делал это не менее ловко, чем вёрткий соперник, отводя его каждый удар. И если Гайрэ мог нападать, жаля мечом лишь по правую сторону, то Лев А?рвейрнов мог наносить удары с обеих сторон, способный занести выпад наи?скось за щит, столь опасно сближаясь с противником – готовый тотчас превратить свой укол в кромсающий шею и руку порез острой сталью клинков.
И с первых мгновений их боя дейвонка поняла, что Аррэйнэ гораздо сильнее и стремительнее противника. А того она слабым назвать не могла, вдоволь насмотревшись таких схваток умелых бойцов ещё на пути к Помежьям вместе со скиром молочного брата – не говоря уж про те поединки в кругу, что каждый день проходили здесь в а?рвейрнском кадарнле возле Дуб-эбайн, где младший племянник фе?йнага Конналов Гайрэ Железный прежде не раз выходил из кроплёного кровью случайных ранений катро?тэ и даже один на троих тем единственным победителем – и говорили, минувшей весною убивший в союзных уделах в кругу пятерых.
Сделав так несколько выпадов, словно неторопливо проверявшие друг друга на выдержку противники наконец перестали сражаться в пол-силы, и мечи в их руках заплясали с удвоенной быстротой. Аррэйнэ двигался стремительно, точно хищник в броске перемещаясь с места на место и не давая противнику обойти себя сбоку к спине – сам норовя сделать это же. Гайрэ иногда сходу налетал на Льва, тараня того шишаком щита или его выставленным набок ребром и пытаясь сбить с ног – заставив открыться его собственному готовому ужалить над кромкой оковки мечу – но безуспешно. Сам Лев резко уходил от теснившего его деревянного круга, гася такой удар быстрым броском на пару шагов назад и стремительным заходом в открывавшийся правый бок. Порою рискуя потерять равновесие и подставиться под удар он с силой ударял с ноги в щит – и Гайрэ еле выстаивал, пятясь к ограде спиной и открываясь следующим ударам мечей.
– Ну хватит! Славно размялись.
Аррэйнэ отскочил на три шага назад, резко опуская геары к земле – дав понять, что поединок окончен.
– А что – дальше биться не будете? – раздался чей-то разочарованный голос.
