– Всё что ли? – вторил другой.
– А что – мало вам? – хмыкнул Догёд, – и так видно чья тут возьмёт. А чтобы кого-то сразить – Лев и скорее не одного такого как Железный в бою убивал. Вон как в лесу завалил он того мохнорылого под Вейнтрисведде – из Эваров этого… Как его звали там, Аррэйнэ – помнишь?
Лев не сразу ответил, задумавшись вдруг на мгновение.
– Помню… Сильный был воин. Мёртв он давно – так к чему вспоминать.
Он обернулся к родичу Этайн.
– Как ты, Гайрэ – тебя не зашиб?
Тот мотнул головой, сняв с потной макушки шелом и простёганный нитью подбитый чепец.
– Не дождётесь! Не страшно железо Железному – Трое сказали! Хоть и в ухе звенит как горшок теперь… – сын Аэдана похлопал ладонью по голове.
– А про зубы собачьи, копыта там с жалами – или на бабе какой помереть тебе не предрекали? – пошутил говорливый Догёд, насмешливо скалясь – и Гайрэ стиснул ладонь, показав шутнику кулачище.
– Ты и левой совсем не разил – так, скорее пугал. Всё я ждал – над щитом жалом клюнешь, как любишь такое – или по ногам поразишь меня снизу…
– Да ты что! Ноги портить такому сопернику – как в святилище все окони?цы резные повыбить! – шутя возмутился услышанным Аррэйнэ.
– Ага – а щиты вот ломать ты всегда удалец – и меча не жалеешь!
Аррэйнэ вдруг стёр ухмылку с лица и негромко ответил товарищу:
– Без руки меч ничто… А мне мои люди ценнее железа.
– Да думали, тут увидим, что про Льва мы слыхали… – робко отозвался кто-то из молодых воителей.
– Ну хорошо, – Аррэйнэ вдруг кинул через плечо быстрый взгляд на сидевшую подле ограды катротэ дейвонку – с интересом наблюдавшую за происходившим.
И хотя она некогда видела то, о чём спрашивали любопытные, всё равно ею овладело желание узреть это снова – каким он становится в ярости, стремительным и убийственным точно хищная пасть Пламенеющего. А?ррэйнэ словно уловил это в девичьем взгляде – и отстегнул охват с ножнами.
– Давайте те же пятеро, что и прежде. Надевайте броню.
Он швырнул на рогожу взятые там перед боем с Железным геары.
– Вам на острых. А мне деревянные. Но не говорите потом, что не просили меня показать, как могу убивать.
– Лови! – весельчак Догёд подхватил пару простых деревянных клинков – две сбитые крест-накрест в меч с рукояткою палки – и Аррэйнэ на лету изловил их в ладони.
Пятеро натянувших на себя кольчуги с подбойками воинов осторожно вошли в ратный круг, уже не так уверенно чувствуя себя рядом с Убийцею Ёрлов, чьи притупленные клинки не так давно выбили их по-одному – точно раскидавший гнездо и теребящий беззащитных птенцов хищный ворон. Теперь даже безобидные деревяшки в его пальцах казались опасными им, даже вооружённым острым оружием – способным по-настоящему убивать.
– Только как бараны не стойте! – крикнул кто-то из стоявших у ограды катротэ сотников, – и нападайте по-настоящему, раз захотели на Льва посмотреть!
Они снова бросились на него, занося для удара мечи – уже не так высоко как в их первую стычку. И если бы Майри не видела прежде обратного, она бы зажмурилась, чтобы не видеть верной гибели одинокого бойца, окружённого сразу пятью вооружёнными сталью врагами.
Левой палкой он на лету отвёл верхний удар – и жалящий выпад прошёл над щитом у противника, сбивая того наземь с ног. Словно представив настоящее оружие в его пальцах Майри как наяву услыхала треск пробитых железных полос и хрип умиравшего – как будто узрела брызнувшую струю крови. А Лев уже вывернулся между двумя следующими, зайдя им за спины. Один получил по загривку, а другому достался укус левой палки – и дочери Конута показалось, как вместо упавших на землю бойцов покатилась в крови голова в чаше шлема, а удар сквозь живот превратился в разверзнутый зев страшной раны с дымящимся ворохом серых кишок под ногами сражённого.
Всего двое противников оставались теперь перед ним – и удар по плечу разрубил предпоследнему руку. Пятый сумел лишь мазнуть Льва заостренным жалом меча, пытаясь в броске наступать на него, одновременно закрывшись щитом от ударов – но двойной выпад палками снизу заставил его приоткрыться, опустив щит чуть ниже. Резкий удар поразил того с правого бока, кольнув концом жала под руку – прорвав бы кольчугу и пройдя через нижние рёбра сквозь грудь.
Он так и застыл в середине катротэ, опустив деревяшки к земле, спокойный – будто и не сразивший пятерых противников на глазах всех собравшихся здесь. Майри словно воочию видела, как с настоящих мечей в его пальцах стекает кропя?щая землю горячая кровь. И пусть это были сейчас лишь простые две палки, а не боевые геары – и поверженные живыми валялись в пыли, получив по такому удару, от которого даже с трудом могли встать; но она прежде видела, каким он порой может быть – стремительным и убийственно хищным – только смерть приносящим вокруг себя вихрем из бездны.
Да, он и вправду таков – первейший из врагов её народа, нынешний хищный волк Эйрэ после часин его грозного и непримиримого предшественника Клохлама… он – Лев А?рвейрнов.
Аррэйнэ отшвырнул деревяшки в ладони поймавшего их на лету Долговязого, снял шелом и отёр потный лоб левой ладонью в железных чешуйках защитной брони рукавицы. Протянув руку ближайшему из лежавших на земле поверженных он помог парню встать, похлопав того по плечу. Затем подсобил следующему.
– Все целы? – мирно спросил он, осматривая их – скрюченных на земле от боли.
– Да вроде… ребро ты сломал мне, почтенный… – один из них простонал, держась рукою за грудь, получив выпад жалом клинка-деревяшки.
– Ну что, зелень – все увидали как надо?! – громко окрикнул их Догёд, привстав на жердь ограды и обращаясь к собравшейся вокруг толпе воинов – и уже опытных, и ещё молодых.
– Да!!! – раздался ликующий рёв из десятков мужских глоток, и клинки с топорами гулко застучали о навершия щитов, с ликованием встречая увиденное – приветствуя Льва.
– Ну как? Видала ль ты прежде такое искусство в ваших диких Дубравах, Маайрин? – сквозь крики толпы проорал Долговязый на ухо дейвонке, нагнувшись к лицу её, так и стоявшей у изгороди катротэ.
– Да, Догёд, видала… – спокойно ответила та. Хотя в сердце её одновременно был тот же самый восторг от увиденного мастерства – и в то же время и страх, когда она представила Аррэйнэ во главе Стремительных Ратей, ведущим их на врага, которым были её земляки – и её родной орн. Представила, как они гибнут от его мечей – так, как уже полегли под Аг-Слейбхе двое старших сынов её дяди.
И среди всех прочих ликующих лишь её улыбка была горькой, печальной.
Стан дейвонского воинства к югу от Свартэикфъяллерн шумел, когда свежие силы из северных орнов прибыли к здешним загонам владетеля Дейвоналарды. Грохотало железо брони и подков, ржали кони и громко скрипели не знавшие смазки давно все колёсные оси, разбивая иссохшую землю на пыль и вздымая клубы её ввысь. Гомон сотен мужских голосов раздавался у стен Кручи Чёрного Дуба, пугая сидевших на гнёздах пернатых жильцов его крыш.
– Хвёггу в пасть эту воду! Протухла уже… – северянин в годах сплюнул наземь, потрясая бутылью в опле?ти ивового прута, и обернулся к товарищам:
– Где колодец тут – как разыскать?
– У второго хугтанда ищи. Там коней как раз поят, увидишь!
Воин хромая поковылял туда с бутылем, прихватив и второй для товарищей. У колодца он встретил двоих земляков из краёв у Ворот, кто уже набрав свежей воды на плечах несли бочки.
– Вода добрая хоть? Или срать будешь тоже седмину не вставши?
– Пиво лучше! – гоготнул один громко, – не боись, ключ чистейший! Земляк вон нальёт тебе – как раз Освир последний уже отвалился с бочонком от Кноккеля.
– А тряхнёшь хорошенько обозника – и вином разживёшься! – поддакнул второй.
У колодца, держа жердь с ведром, воду черпал весь мокрый от пота земляк-северянин, немного за двадцать годами – светлобородый крепкий парень с заплетенными в две короткие косы с висков волосами.
– А, земляк! Ты тут Кость этот будешь? Ну-ка мне наплескай – да почище!
– Как слеза… Тут до дна ещё черпать и черпать, – тот буркнул негромко, гремя цепью грузила по кольцам ведра, и стал резко спускать долгий шест в глубину почерневшего сруба из дуба. Затем ловко повёл ставший лёгким, увешенным поровну с грузом кол кверху – и схватил кадку с жидкостью в руки, развернувшись к просившему.
Наполняя бутыль он нагнулся, и с обветренной шеи на грудь соскользнул заблестевший как золото знак – половинка извитого кольцами змея на тонком шнурке.
Северянин прищурясь взглянул на нашейную скъюту наливщика, хмурясь.
– Я тебя будто видел два года тому как, когда шли на восток с войском Освира, парень… Твоя штука вот памятна очень… приметная.
– Это брат видно был… – парень вскинул глаза, встретившись взглядом со старшим, – может ты что о Гисли том знаешь?
– То, что точно мертвец – если шёл с Долгоногим и Унниром.
Наливайщик нахмурился, вытерев дланью лицо.
– Ты сам часом не с Каменных Врат будешь, парень? Или может из коих уделов по речищу Шумной? – вдруг спросил у того северянин.
Парень какое-то время молчал, замерев с ведром в дланях.
– Нет – я с Зыбицы буду, с Дубовой Горы. Не бывал я на севере там ни единожды.
– А родня? – как-то щурясь спросил северянин угрюмо.
– Да с Дубовой мы будем – и мать и отец. Ты попутал меня с кем-то видно, почтенный.
– Я про них не пытаю. А дед был откуда?
– Откуда и мы, как мне мать говорила. А второй по отцу был…
– А звали её видно Раннхильд?
– Ну так… А чего?
– А как дед прозван был – говорила?
– Да не знаю дедов я! Отца того тоже как видимо ветер унёс, кто нам мать обрюхатил – а у той давно умер родитель. Был сам мельником… – добавил Кость быстро.
– Мельником, правда. Отменным. Только сам он молол не камнями, а острым железом – и вовсе не крупы… – прищурился старший, – …а жизни людские. Тут меня не обманешь, породу твою издаля увидать, кто ты есть.
– Из Дубовой Горы мы… Попутал ты видно чего-то – иль пьян! – буркнул парень, угрюмо нахмурясь и сделав шаг в сторону, – если хватит воды, то проваливай к Хвёггу…
– Лучше ты уж ступай – да подальше от добрых людей. Уж кто-кто – а иной человек в крепкой памяти вряд ли носить будет скъюту от Красной Секиры, если только не семя его из прокля?того рода.
– Сам ты лучше ступай… Мне тут дел – до заката с ведром не управиться.
Северянин презрительно хмыкнул сквозь зубы. С громким плеском из горлышка бутыля прямо на землю полилась вода, пока вся не упала под ноги последнею каплей.
– Ты подумай… Никто в крепкой памяти знаться по че?сти не станет с отродьями Трижды Предателя.
– Из Дубовой Горы мы… – угрюмо и глухо сказал молодой, надевая висевшую подле на срубе рубаху, под коей исчезла приметная всем золочёная скъюта, – я служу тут достойно при войске, получше иных дураков любопытных – и мне слава чужая совсем ни к чему…
– Эту славу и десять колен не отмоют… Подумай-ка, парень, получше, как жить средь достойных людей с таким именем…
Гуннар хотел было молвить, что камнем плевать ему с неба на всю эту славу, пришедшую с тенью забытого предка – но язык вдруг предательски дрогнул. И он промолчал, глядя в спину того северянина, уходившего с бутлями прочь от колодца и криво косясь за плечо в лицо парня. И точно камень на шее висел тяжким грузом ошибок чужих и грехов тот двойной оберег-половина – наследие деда, Ульфстюра Предателя Трижды.
ГОД ТРЕТИЙ "…ПРОКЛЯТИЕ ТРИЖДЫ ТОБОЮ ЗАСЛУЖЕННОЕ…" Нить 5
Неспешно летели те летние дни и седмины, когда воинство Эйрэ стояло у занятых твердей дейвонского юга и средних земель, удержав там попытки противника вновь перейти в новый наступ – не дав взять им наново в осаду удержанный прежде Брейдалу?риннгейрд, где к весне их державшие здешнюю твердь уцелевшие люди до подхода войск арвеннида с голода пожрали всех коней и скотину, птиц ловили и крыс – но не сдались владетелю Винги. После битвы отринутый враг отошёл от Широкой Долины, прочно занятой силами воинства Тийре, преломившего силы собравшихся Ярнвегг и загонов от Ёрваров, Утир и Морк, истощённых в сражениях всю эту зиму – взявших жизни у многих.
Укрепляя разбитые тверди стерквеггов, чьи муры всю зиму сокрушали дейвонские вороты, сын Медвежьей Рубахи желал препынить тут возможные подступы вражеских сил, кто опять попытается взять этот гейрд и ближайшие земли в грядущем – а тем больше собрать сюда свежие воинства Эйрэ, чтобы дальше пытаться продвинуться к западу, устремляясь вперёд к Свартифъяллерн и твердям Железных Ворот.
– И зачем ты всех там порубил – а, земляк? Хоть бы выкуп с них взяли какой – всё же были не пешцы какие, из знатных дейвоны.
– Или хоть обменяли бы их на кого из своих… – добавил второй.
– Пусть зме?ю свой выкуп там платят, выблю?дки… – с безразличием бросил – как будто отрезал – в ответ им сидевший поодаль, лениво водя по клинку мокрым камнем из «вечного льда», – я без их серебра обойдусь…
Он на миг препынил острить меч, проведя мокрым пальцем по левой щеке, ощущая те рытвины в коже.
– Ты хоть брату их дал допросить?
– Его дело. Одно толку нет… Третий год не уймётся как Родри.
– А слыхали – тот Киан из Лодан хромой, что из данников Нер, в прошлом месяце тоже погиб, как загон их столкнулся с Железной Стеной, что вёл Книжник?
– Кто рассказал?
– Сиге Крикливого брат его младший Крунд – из Речного Истока который. С ним был в том сражении.
Точивший клинок, продолжая свой труд, тихо буркнул:
– Жаль… Надёжный был парень, земляк. От начала войны с ним ходили.
– Везучий ты, Мейлге! Из наших из сотников, кто из Маэннан и Бранн в первый год вышел с Борной – только ты до сих пор уцелел! – говоривший – земляк из южан дома Слеан – подкинул в костёр сушняка, оправляя котёл на треноге, в котором варился обед.
– Все мертвы, а ты сам ни царапины – даже в сражении том у Медвежьей! – поддакнул тому их товарищ из Кромдех, темноволосый как больк.
– Везучий… – Кулак глухо хмыкнул, скривившись, и потрогал ладонью ужасный корявый разруб на лице, проведя по буграм багровевшего грубого шрама. Много он бы отдал, много шрамов и язв – лишь бы не было этой единой за срок всей войны им полученной страшной царапины, ставшей навеки отметиной.
