– Разве что с кочевниками из Травяного Моря на востоке арвеннид раз-пораз точит мечи, и год от года давит не утихающие волнения по окраинам… – добавил Бурый.
– Всё так. Многим фе?йнагам не по душе единоначалие Дэйгрэ – каждый удел хочет жить по своим давним правам и обычаям, не признавая верше?нства над ними. Особенно недовольствуют тем их северные кийны во главе с домом Кроммах, в открытую выступая против Бейлхэ наравне с семействами их Помежий, подвластных Скъервирам по дару Мурхадда. Власть Дэйгрэ слаба в тех уделах, многие фе?йнаги в открытую склоняются перед нашим ёрлом.
– Что же, и это нам будет на руку. А что ещё о наследниках Дэйгрэ ты можешь сказать?
– Сыны арвеннида всё больше ездят по посольствам в Травяное Море и дальние восточные земли, чем славятся воинским делом, – усмехнулся Мейнар, – дедовские обычаи они позабыли, и нынче живут словно тамошние владетели в золоте и мишуре. Семью и законных наследников никто из них пока не завёл, хоть старшему уже годами будет за тридцать. Зато каждый набрал себе в покои кучу девок, и ещё похваляются этим перед всеми, кто больше помял тех… А старый Дэйгрэ всё с рук им спускает – любимые ведь сыновья, пусть гуляют. Славный Покой в чертоге арвеннидов давно не видал таких пиров с охотничьими забавами как теперь.
– Ясно. А как обстоят дела в воинстве владетеля Эйрэ?
– Как и при дворе, почтенный Эрха. Про нынешнего главу воинства тверди – Онноха Щедрого из Модронов – и говорить нечего, если даже свои того боровом и набитым умётом вовсю за глаза именуют. Его предшественника Кадаугана Кривую Ногу из Гулгадд боялись, но чтили – старик был умелым воителем, прославленным в битвах Помежных Раздоров и возвёвшим надёжную твердь в их ардкатрахе. А нынешний лишь прилепился к казне арвеннида как сосунок к материнской груди и притащил за собою к Высокому Креслу всю прожорливую родню – от слуг и десниц у конюшего с вершним над стражей до домоправителя.
– Мой дед Трир говорил: «за одною осой на гниющие груши весь рой прилетит…» – согласно кивнул старый Эрха.
– Всё так, почтенный. Если бы не вражда Модрона с хранителем арвеннидовых печатей и свитков, старым Конлойхом из дома Габ, то толстопузый уже давно был бы единственным советчиком Дэйгрэ. Тот Безусый хитёр точно лис, и спихнуть его с места не в силах наверное даже и тучному Онноху, поклянусь бородою Горящего!
– Так если в доме арвеннида такие бедовые дела, тогда чего ты остерегаешься, скригга? – спросил юный сын Доннара, прервав речи старших.
– Всегда надо остерегаться врага, Айнир – даже если он по-первости кажется слаб, – Эрха внимательно посмотрел на всё ещё по-юношески горячего праправнука, делясь с тем той мудростью, постигнутой с годами его долгой по людским меркам жизни – узрившей сверх меры всего.
– А?рвейрны не ровня дейвонам в воинском искусстве – верно – и все фейнаги разом собраться готовы лишь только бодаться с владетелем собственным… Но народ этот упорный, яростный, как и их праотец Каитеамн-а-гвайэлл. Даже на грани гибели они будут сражаться с твёрдостью, достойной сухого полена – легче спалить целиком, чем расколоть – я сам убедился в том век назад в годы Сторстрид. Только хватит ли сил нам раздуть тот огонь, который на это потребуется?
Кони цокали сталью подков о брусчатку камней по дороге, приближаясь всё ближе и ближе к распахнутым створки ворот.
– В избытке у них и умелых воителей, опытных ратных мужей из семейств, с древнейших времён прославленных боевой удалью и храбростью, чьи великие предки в святилища их праотцов принесли сотни сотен голов их противников. Немало сыновей из небогатых кийнов со скудными гористыми землями в поисках лучшей доли пошли служить за монету в возросшие числом войска арвеннида, которых он стал всё больше держать при себе вместо прежних собираемых по семействам в час войн снаряжённых людей – и там за эти годы набрались умения воевать не хуже любого нашего свердсмана. Много в том краю стоит прочных каменных укрепей и сторожевых веж по неприступным перевалам и скалам; есть множество боевых воротов каита-гаойтэ и умеющих владеть ими людей. Тысячи копий и секир, что столкнутся с нами в бою в руках сынов Эйрэ…
Айнир молча слушал негромкую речь старейшего из Дейнблодбереар, приглушаемую лишь цоканьем конских копыт о брусчатку.
– А кроме того не забывай, что по-прежнему жив Борна Старый… А он в отличие от обезволившей семьи Дэйгрэ первостатейный воитель, не опускавший меча ни единожды – зрящий сквозь смерть убийца, не знающий раздумий и страха… первейший враг Дейвоналарды ещё со времён моей юности. Он ненавидит дейвонов до глубины души – и не жаркою жаждой убийства и мести… а тем неприятием всех нас до самого корня, холодным и твёрдым – как землепашец, кто знает, что сорные травы расти не должны. И так будет всегда, доколе он помнит, что сталось от наших рук с его великим отцом. А сейчас ему наконец выпала доля полной горстью воздать нам – и он от своего не отступится…
Скригга смолк на мгновенье.
– Как и ещё один их ратоводец, чьё имя не так на слуху, но чья ненависть к Скъервирам столь же сильна, а годы не столь уж преклонны – и чья сила растёт – кто уже…
– Он ведь сын самого Клохлама, Старый? – снова спросил скриггу Айнир, невольно перебив те слова старика.
– Да, его сын… – не договорив согласно кивнул Эрха юноше, – …его сын, почти равный мне прожитыми годами, живой и поныне – такой же опытный и опасный, не ведающий жалости в воздаянии… несломленный и упорный, непрощающий. Полжизни отдавший одной лишь войне, только за пятьдесят своих зим взяв жену и родив с ней детей – кто доселе всё помнит… и мстит. И он будет брать с дейвонов кровавую виру за своего отца, не страшась даже смерти – до тех пор, пока она сама не возьмёт его. И в этом ещё одна наша беда, коей не видят иные незрящие.
Эрха умолк, но затем вдруг добавил негромко:
– И ещё я страшусь непредсказуемого…
– Чего именно, скригга? – удивился юный Айнир, не понимая столь туманных слов старейшего в доме.
– Того, что знамо не даже прозорливейшим из людей, а одним лишь бессмертным богам в их непознанных помыслах…
Высокий Чертог отходил ко сну. Прислуга и воители стерквегга закончили вечернюю трапезу в Малом пиршественном зале, служанки торопливо уносили в стряпные грязную посуду со столов. Завершил учтивую беседу с гостившим при дворе ёрла посланником из одного союзного Малому Ардну?ру южного удела и оценивший с ним не один кубок тамошних хмельных вин говорливый домоправитель Брейги. Затухли натопленные на ночь печи, стихли голоса моющихся в жарко нагретых купальнях. Последние огни свечниц оплыли вниз растопленным воском и салом, с чадным дымом огарков погрузив все покои во тьму. И лишь шаги ночной стражи мерно раздавались теперь по переходам хугтандов и стен.
Перед самым закатом ёрл Къёхвар вышел на западную стену чертога, наблюдая за угасающим заревом небокрая, где плотные тучи скрывали багровое солнце. Кутаясь в плащ он подошёл к сидевшему на каменном основании зубца немолодому уже человеку в добротных, но лишённых всяких богатых украс и шитья неярких одеждах, отставившему вбок точёный костяной посох и неспешно читавшему развёрнутую скрутку какого-то послания, щуря глаза в неярком свете заходящего солнца.
– Почтенный Сигвар, какие прибыли вести?
Хранитель казны и печатей поднял взор на подошедшего к нему владетеля Хатхалле, встретившись с тем своим взглядом пронзительных глаз с желтизной, где у правого вправду зрачок походил на змеиный, чуть растянутый ввысь.
– Добрые вести, ёрл. С севера Эйрэ… – немногословно ответил он родичу.
– Кривой по-прежнему верен данному слову?
– Верен, и ждёт своего срока.
– А что говорят твои люди при дворе Дэйгрэ?
– Всё как и прежде, владетель. Не тревожься – я знаю о каждом слове Медвежьей Рубахи, и все послания арвеннида мне известны. Пока что нет повода для тревоги – и раньше грядущего лета не жди, что все кийны дадут ему воинство к распре. Да и то вряд ли все…
– Тем лучше – мы медлить не будем! Виганд нынче же примется войско готовить к выправе, и ему поручу я собрать все загоны домов из Прибрежий.
– Нашептали мне ветры, что всё собирать он умелец… – нахмурился Коготь в загадочной резкой усмешке.
– Вечно ты её брата поносишь, почтенный, – нахмурился Къёхвар.
– Что он брат Раннвейг – это не значит, что запах его мне по нраву…
Брови ёрла поднялись в недоумении.
– Не смердит же он сам точно конюх? Моется часто, надушен всегда…
– Иной конюх почище бывает, владетель. Кого ты так приблизил по дружбе к Столу и казне, в нашем доме стал как тот умёт, что к подошве прилип. Но довольно пока что о нём…
Сигвар снова скрутил послание в свиток и спрятал в разрез тёплой верховни?цы на меху. Поднявшись с зубца он опёрся на посох и встретился взглядами с ёрлом.
– Есть люди близкие к Дэйгрэ, кто готов повлиять на того – принудить того уступить, дать нам волю в торговых путях к северянам и в земли востока – если ты в ответ тоже уступишь… хотя бы отступишь от тех из владетелей кийнов, кто стремится уйти из-под клятв дому Бейлхэ в их землях.
– Я – уступить? – брови ёрла взметнулись, – Сигвар – я вовсе не девка, кто нет говорит, а в уме это да. Я сказал уже, что…
– Я услышал тебя, владетель. Довольно… – Клонсэ кратко кивнул головой, оборвав того.
«И они, увы, тоже услышали…»
Хранитель казны и печатей краем глаза заметил издали приближавшуюся к ним по переходу стены женскую стать в тёплой алой накидке поверх одежд.
– Почтенный – ты подумал о том, что я тебе говорил седмину назад?
– Нет, Сигвар! Я её выбрал себе – я же и сам сделаю Альду супругой, если она наконец родит мне ещё одного сына. И плевать мне огнём на недовольство семейств! Иной жены мне не надо, клянусь Всеотцом.
– Я не стану оспаривать, владетель, что Альда прекрасна, и греет тебе сердце – но твой единственный сын слаб, а Высокий Чертог нуждается в законном наследнике. Я люблю Вигара как родного, он вырос подле нашего младшего Ульфа на одном молоке из груди моей Хлив – но что нам грядёт, если он не будет способен продлить род?
– Конечно… – Сигвар на миг хитро прижмурился, глядя прямо в льдистые глаза владетельного родича, – …у тебя же есть двое единокровных братьев и куча племянников… А быть может и братья иные у Вигара есть – те, кто родился первее и менее слышно для всех, как к примеру на севере кое-где – но кто мог бы…
– Сигвар – не твоё это дело, кто займёт моё место, – оборвал Когтя Къёхвар, – оставь север в покое. Стол Ёрлов пока подо мной, а братья у Вигара будут ещё – поверь моему слову.
Ёрл пристально глянул на родича.
– Ты беспокоишься о далёком грядущем, когда ближайшее нас заботит намного сильнее… Грядёт большая война.
– Достойный ёрл – было бы лучше, если бы ты либо сделал её своей женой по закону прямо сейчас, либо отпустил назад к отцу в родные уделы… – вздохнул хранитель казны и печатей, не отводя взгляда от глаз владетеля Красной Палаты.
– Я сделаю её супругой, если Всеотец и Дарующая дадут Альде дитя – и своих слов не сменю, почтенный. Довольно об этом!
«Упрямство твоё лишь на беды всем Скъервирам, Къёхвар… Хоть ты и ёрл, но по нраву ты словно тот Нож – оба вы жаждете взять что желаете, о цене для семейства не думая…»
Альда, младшая дочь скригги Фрекиров, неслышно подошла к ёрлу и его родичу, ласково обняв Стейне за плечи.
– Час поздний, дорогой. Неужели для вас с почтенным не будет нового дня для забот?
– Не могу прекословить столь прекрасной из жён и удерживать ёрла вдали от неё пустыми речами, – почтительно улыбнулся хранитель казны и печатей, учтиво указывая ладонью в сторону спуска во внутренний двор, откуда только что явилась дочь скригги Фрекиров – давая знать, что их с Къёхваром разговор завершён, и она может забрать своего владетельного мужчину с собой в опочивальню.
Когда два идущих побочь людских абриса исчезли в сумерках среди крытых переходов стены, старый Сигвар вновь развернул свиток послания, прибывшего в полдень с гонцом из восточных Помежий. И те вести в начертанных рунами строках, где уже говорилось о землях в союзных уделах на севере, были не столь хороши – заставив лоб Когтя нахмуриться пашней борозд от морщин его долгих раздумий…
Всадники миновали тяжёлые створы раскрытых в день Хлидхельст. Храттэ осадил жеребца и обратился к прибывшему с ним пареньку.
– Бундин – мы едем на юг в Эикхадд. А ты отправляйся на север к Воротам, где наш скригга теперь. Передашь ему всё, что сказал я. А там можешь пойти с кем из наших в одном из загонов, войска? собирать среди данников дома.
– Хорошо, дядя.
– Счастливой дороги тебе, сестрин сын…
Парень учтиво кивнул, завернув кобылицу к развилке дороги на север.
– Бывай, родич! Надеюсь, увидимся снова! – кивнул он в прощание Айниру.
– И тебе храни тропы Горящий! – Айнир хлопнул родню его дяди в плечо кулаком, получив в ответ так же шутя.
Четверо всадников пустили коней быстрой рысью по мощёной дороге к восходу.
– Слушай, дядя – не вспомню – давно уж я не был в Воротах… Это сын тёти Хлиге, с которым мы в детстве построили плот и по речищу Бурной отправились вплавь?
– И с порогов Хвиттва?ттен мы вас, дурачков, еле сняли живыми… То был Аскиль Лягушка – разве забыл ты, племянник?
– Тогда кто? Тёти Эрны тот сын, с кем подрались мы лет может в шесть на конюшне? Кто ещё мышью костлявой меня обозвал?
– Своего тёзку Айнира Пузо и чтобы не помнить… – хохотнул дядя Мейнар.
– Тогда кто?
– Сестрин сын… – как-то кратко ответил племяннику дядя, – Бундин звать его, рос за Воротами парень. Не встречал ты его до сегодня – вот и вспомнить не можешь теперь…
Айнир хотел ещё что-то спросить, от какой из сестёр его матери – но заметил косой взор отца и умолк.
Почтенный их скригга однажды сказал, что у каждого дома есть пятна на блеске их славы, о которых порой лучше бы и не знать – и не спрашивать даже… Про Соседскую Смуту на севере дядя рассказывал мало – пусть и Къеттиры были в ней некогда первыми, а вражда с домом ёрлу союзных Хатгейров заняла полвека – хоть началась с каких-то двух пастбищ овечьих, что не поделили их деды ещё. Но было и что-то ещё, о чём скудно твердили какие-то слухи меж родичей, говоривших о том втихомолку. И сам Мейнар когда-то уже после пира в Стейнхаддаргейрде с глазу на глаз сказал их отцу, не заметив там в комнате малого Айнира, что в воздаянии порою нет правды, как ты там не взирай и судить не пытайся; жажда крови слепа – и что воля Горящего взрежет все наши чая?ния с думами, насмехнувшись над нами как Шщарова пасть, извернёт всё назад, наизнанку – и тем и другим… И что платят за то все подряд – и виновные, и тем больше безвинные.
– И ведь слова мне даже в укор не сказала… Лишь спросила: «чего ты нескоро так, брат?» – говорил он отцу про кого-то сквозь зубы, вновь без счёта уже полня мёдом свой рог.
О чём и о ком была данная речь, о какой из сестёр, мальчик так и не понял – услыхав то тем больше от Храттэ. Къеттир кровью, северянин до мозга костей, сам хранитель суровых полночных устоев – дядя молвил вдруг вовсе не так, как тут водится с древних времён.
Айнир и так заприметил, что Храттэ не разу племянником парня не звал, только сестриным сыном – хоть любил ровно так же как всех из детей, кого в свет принесли его сёстры, коих было у дяди как бусин на шее у девы какой. И имя то странное, Бундин – Ничейный – оно что-то да значит. Но пытать о том дядю сын Бурого больше не стал.
Поровняв жеребца с конём Дейнова скригги Мейнар снова заговорил с ним, перекрикивая свиставший в ушах путников холодный порывистый ветер:
– Немалая часть воинства Дэйгрэ до сих пор стоит далеко на востоке – и верно, вся никак не сможет уйти с оберегаемых ими Помежий в Травяном Море, ослабив те слабые засеки меж городищами. Арвеннид, конечно, поскорее заключит с кочевыми племенами очередной вечный мир, дабы обезопасить себе спину перед началом больших летних выправ. Но мы знаем, как те вероломны – одной рукой примут дары, а другой ударят исподтишка в спину. Так что нам это только лишь на руку.
– Верно, добрый Мейнар… – согласно кивнул скригга, – трижды на моей памяти рушили они прежние клятвы, нападая в тот самый час, когда все свои силы арвенниды отвлекали в иные края… И не удивлюсь, если ёрл уже договорился о том с их вождями, и к лету они ударят по восточным уделам Эйрэ вместе с нашими воинствами с запада. Не один раз за прошедший год его послы ездили в Травяное Море, как знаю я. И слишком много звенит серебра в тех уделах – не дейвонского, но отбитого в Эйрэ – тогда как его тут с огнём не сыскать вдруг на торжищах стало… Но прости старика, что я снова тебя перебил со своими догадками. Продолжай, о чём ты ещё говорил?
– Всё о его сыновьях, почтенный. Они пусть и будут по чину вышними лу?айд-лохрэ в воинстве Эйрэ, но мало кто на деле вершил загонами в подходящее время. Все трое их – Уи?ллух, Гийлин и Хидд – даже ардкатрах кроме охоты покидают нечасто, проводя час за пирами и девками. У одного только старшего уже пятеро детей от служанок дворца и дочерей мелких фе?йнагов – и у двоих его братьев есть столько же. Слышал я этим летом, что на зиму после празднества Самайнэ арвеннид советами Модронов таки собирался женить старшего на наследнице Конналов, своих главных союзников в здешних Помежьях – но из-за начавшейся распри та свадьба пока отложилась надолго.
– Хотя погодите-ка… – Мейнар задумчиво наморщил вдруг лоб, потирая пальцем висок под наголовником плаща, – я вроде слыхал, что у их арвеннида не три, а четыре сына?
Он повернулся лицом к свояку.
– Не ты ли мне прежде рассказывал, Бурый – или я чего путаю?
– Нет, не путаешь, – усмехнулся Доннар, правя конём, – и вправду, есть у старого Дэйгрэ ещё один сын, моложе летами за тех троих старших. Об этом отпрыске арвеннида я как-то узнал от прежнего их посла на пиру у нашего ёрла в празднество Долгой Ночи. Старый Сьоннах-а-балл тогда перебрал видно крепкого мёда из погреба Брейги, и с глазу на глаз передо мной за столом распустил язык дольше нужного в нашей учтивой беседе. Хотя быть может и не без какого умысла то сказано мне было, кто же его знает… – пожал Бурый плечами, – ты не слыхивал разве историю эту про Дэйгрэ?
– Стал бы я тогда тебя расспрашивать, свояк… – озадаченный Мейнар заинтересовался, на скаку повернув голову к мужу своей упокойной сестры, – а ну-ка, Бурый, поведай! Что ещё за четвёртый сын у Медвежьей Рубахи? Вроде же он и доселе вдовец? С кем ещё одного он мальчишку заделал?
– Значит, дело такое. Когда с четверть века назад его жена Кердивейна из Модронов скончалась от кровохарканья, у Дэйгрэ остались трое рождённых от неё малых сынов – вот этих вот – Уи?ллух, Гийлин и Хидд. Но спустя пару лет вдовства так и не нашедший себе новой супруги арвеннид нежданно привёл во дворец одну деву из какого-то селища в восточных горах, встреченную там в час выправы. Говорят, она была красива что заря на восходе… ну и Медвежья Рубаха не будь дурак – отцу её кошель с серебром прямо в руки, а сам девку посадил к себе на коня – и навскачь дальше пустился.
– До первых кустов не иначе, как и сам предок… – усмехнулся вдруг Мейнар.
– До каких кустов, дядя? – подал голос не понявший Айнир, что слушал вполуха.
