– А что про юг… Так, Вольные Города вверили защиту умелым воителям и их людям, служащим верно за добрую плату. Я сам знавал многих из них, был в их воинствах – и взял бы и ты свои слова обратно, почтенный, если бы не повторял старые кривды бедных семейств северян с небогатых угодий в камнях и болотах.
– Так уж они и искусны… Да даже мои люди из Прибрежий гоняли их сборища и мечей из ножен не вынув! Трусы и горлопаны, лишь песни орут по ночам!
– Должно быть не с теми ты воевал, достойный… – хмуро промолвил Гераде, – а с ардну?рцами кроме послов да купцов и совсем не встречался… Я знаю, как за пять зим до минувшей похвалявшиеся теми же речами наймиты из северных орнов шли под рукой твоего помощника Коттура Острой Пяты на стороне одного из враждебных Аскхаддгейрду городищ – числом много большим, чем выставил против них глава тамошней укрепи, не дожидаясь прихода их сил с другого сражения. Помнишь такое? – впился он пристальным взглядом в глаза разом скисшего Уннира, – так те четыреста северян в полной броне в страхе бежали от пятидесяти всадников под копьём достойного Ахорна Белого из Транк, в чьих жилах дейвонской крови? течёт лишь восьмушка – а храбрее его я не встретил пока средь мужей наших орнов – кроме семейства Дейнблодбереар.
Прямой на мгновение смолк, и вдруг во весь рот усмехнулся.
– И поёт он отменно, почтенный – уж получше тебя!
– Довольно свар, почтенные Скъервиры! – встал со скамьи Сигвар Клонсэ, гулко стукнув посохом о половицу, – к чему стучать языками как билами? Да охранит нас Всеотец и его братья от неуспеха в этой выправе, и в грядущих тем больше. Уннир – тебе завтра убывать за Чёрные Горы к укрепям Хлидъярн – так зачем засыпать с обидой на родича?
Вёрткий кисло поморщился, слушая Когтя – не промолвив ни слова и лишь уведя взор набок от глаз Сигвара.
– Я сам не без крови ардну?рцев – так уж выпал мне жребий родиться в семействе из-за похотливости моего деда Эмунда к слишком красивой невольнице, коя вдруг оказалась милее ему за супругу, – усмехнулся хранитель казны и печатей.
– И раньше я слышал довольно презрения и укоров от свердсманов старых семейств. Но я Скъервир, как и все вы собравшиеся тут, достойные мужи – и так же достойно несу выпавший жребий удержать власть нашего дома в дейвонских уделах. Не я ли был прежде воителем, мечом умножая богатство и славу семейства? Не я ль приумножил и разрастил тот немалый достаток, покровительствуя ремесленникам и искусным умельцам во всех наших владениях? Не я ли завёл множество рукодельных заделов во всех гейрдах под властью ёрла, дающих нам серебра больше, чем хлебные подати? А в благодарность я даже от родича слышу попрёки в купеческой скупости с трусостью… – он с укором воззрил на Уннира, с которым хранитель казны и печатей был давно не в ладах, стремясь оттереть слишком прыткого среднего брата их ёрла от Красной Палаты – о коей тот явственно грезил.
– Признаю? – я погорячился с суждениями, достойный Сигвар… Видит Горящий – забираю свои поспешные слова прочь, – кисло поморщившись изрёк в ответ Уннир, вновь отведя взор от так походившего на змеиный и порою пугавшего глаза у старого Клонсэ – говорят средь семьи, такового с рождения, а не ставшего на?криво после удара секирой по шлему.
Змей – он змеем и есть, где ты ни зри его след… хоть в корявом лице, хоть бы в оке… Оба этих вот с мешеной кровью – чужеродных подстилок потомство безбрачное – а залезли средь Скъервиров к самой вершине их власти. Хоть и разные сами, но взор их один…
– Говоришь, с той поры Нож совсем не являлся? – наблюдая за тем, как Прямой пропесочил второго из братьев, негромко спросил у владетеля Турса.
– Точно рыба его пожрала? в тех болотах, как слышал… – ёрл и сам усмехаясь сидел подле скисшего братца, столь порой не по-братски совавшего нос вперёд старшего.
– Я-то зиму провёл по Прибрежьям, вестей не слыхал. А живуч же ведь был этот пёс как змеи?на – думал, сам Хвёгг его вы?рыгнет прочь… – фыркнул ёрлу Бъярпотэ – и лицо его вновь исказилось усмешкой уже не бесстрастной, а глаза заблестели как масло.
– Так добро его тут без присмотра теперь?
– Присмотри раз желаешь, пока сам не у?был туда – пока ту не прибрал кто другой…
Вёрткий встал со скамьи, оправляя одежды и пояс.
– Пойду попрощаюсь с супругой перед отъездом – она недавно разрешилась мне третьим сыном.
– Смотри, не зачни ей четвёртого при прощании! А то Вепреубийцу в кровати обгонишь так скоро! – хохотнул громко Имель, тогда как угрюмо молчавший и слышавший речи всех Храфнварр заметил, как криво нахмурился ёрл при словах про обилие юных наследников родича.
Когда с треть восьмины спустя совет завершился, простившийся со всеми Прямой направился по крытым переходам на стенах в бок стерквегга, дабы совершить обход вверенных укреплений. И на одной из веж-клычниц столкнулся с молчаливо взиравшим на зажёгшиеся в небесах звёзды Унниром.
– Не идёт тебе сон, почтенный? – учтиво вопросил того сын Торда, – или ты в обиде на мои речи во время Совета?
– К чему мне внимать твоим речам, Прямой? – даже не повернулся к нему лицом Уннир, угрюмо ответив сквозь зубы, – наш брат сам всё решил, а Коготь ему нашептал в оба уха что нужно. Ты лишь нищий свердсман из нашего дома, а я правая рука ёрла на Юге. Только оба мы – прах перед ликом богов и их волей.
– Дурные предчувствия тебя гложут, родич? – прямо спросил его Храфнварр.
– Метко же прозвали тебя в нашем доме Прямым – спросишь, как в лоб прямо врубишь! Благо ты не так дерзок и остр на язык как наш Айнир из Стрю?мме-гейрда.
– А что же Айнир?
– О-о-о! – Уннир назидательно поднял указующий палец, – тот бы на твоём месте уже вовсю поноси?л Стейне и упрекал в опасном для нашего дома скудоумии. Но наш ёрл лишь себя слушать жаждет…
Он умолк на мгновение.
– Да, дурную кашу заварил тут мой брат вместе с Когтем. Расхлебать её всю в одну ложку нам будет непросто…
– Почтенный брат ёрла – ты много ближе к владетелю и его думам. Я не боюсь ратного дела и долг свой несу достойно – Горящий свидетель. Но был ли столь сильный прок развязывать настолько большую распрю с арвеннидом и его союзниками, рискуя так многим для нашего орна? Да, я Скъервир, как и все мы – но не было бы Къёхвару больше проку искать мирных решений в том деле?
– Глуп ты по простоте своей, Храфнварр – за то и прозябаешь на небогатых местах, и доселе без бабы один как кол в поле… – фыркнул Уннир с презрительной желчной насмешкой, – думаешь, в уделах Эйрэ их фе?йнаги не желают начала войны? Или арвеннид их столь глуп, что препыняет нам торг с берегами Полночного моря и с юга на земли восточных держав за кочевниками – и надеется слепо, что брат мой оставит всё это ему без ответа? Разве не сам старый Дэйгрэ подкинул углей в эту кучу из дров наших распрей за вот уже сколько веков?
– Может и так…
– Так – а как же ещё? Или ты думаешь, что Мурхадда дар позабыт, и многие кийны сами не готовы уйти из-под верше?нства над ними дома Бейлхэ, переметнувшись под руку моего брата? А таких половина Помежий с союзными землями. В этих кровавых уделах века? уж живут всё семейства разбоем, убийством, насилием – похищают и скот, и людей, не считаясь с законом. Как владетели Бейлхэ их жать начинают, призывая к порядку и мир насаждая – сразу все своих вольностей ради бегут к нашим ёрлам под руку проситься с защитой.
– А потом против нас бегут снова в Аг-Слейбхе – как и мы их извечный разбой прижимать начинаем…
– О-о, зришь верно – недаром Прямой! Верность присяг их – по цене клятвы Красной Секиры… А кровавую встречу с послами, которую Стейне бездумно устроил от гнева, ни один из домов Эйрэ нам не простит. Война та давно назревала, и все её жаждут – плодов от побед получить.
Храфнварр вскинул взгляд ввысь, также воззрив на горящий искрами звёзд полог ночного неба над головой – точно бесценное, искусно вышитое драгоценными камнями одеяние их жизнедавцев.
– Да – боги словно смеются, подкинув нам искр в эти старые угли… – промолвил он тихо.
– Боги… Брат мой и их всех ничуть не боится. Старый Свейн хоть и против раздора, но предсказал ёрлу в прошлую осень, что ни смерти, ни гибельных ран не способны ему нанести ни мужчина, ни баба, ни чадо рождённые в Эйрэ.
– А врагов из дейвонских семейств не узрил в своих виденьях Свейн?
– Метко зришь ты! Узрил он и то… И ни один из дейвонов тем больше вреда принести для него не найдётся – так сказано. Так что брат готов горы свернуть, одобряемый свыше. Да ещё того пьяницу Фийну сюда приплели для законности дела. Тьху! – Уннир сплюнул вниз с хугтанда, – слава Горящему, от перепоя опять заболел этот дурень, и не придётся везти его подле себя до Аг-Слейбхе.
Вёрткий умолк на мгновение, пристально глядя во тьму.
– Нет – неизбежна война…
Брат владетеля отвернул взор от неба и пристально впялился в облик Прямого, торопливо убрав взгляд от язв красной смерти на левой щеке. Толковали про этого разное тут – говорили, он бабу с ребенком своих порешил, а про мор лишь отмазка… Говорили, у Старкеров он утворил там такое, что иным и не знать того лучше – потом не уснёшь. С таким рядом стоять в двух шагах у обрыва стены в темноте – берёт оторопь…
– Говорят, ты отменный воитель – получше за Вепреубийцу – раз призвал тебя Къёхвар на службу издалека? Большое предстоит дело, Прямой – так что готовься к тяготам даже тут, в ходагейрде. Большой огонь далеко обжигает – но и выжигает гущар для грядущих посевов. А ветер сейчас раздувается сильный, какого с тобой мы ещё не видали – и буря придёт.
Он умолк на мгновение.
– Если уцелеем мы в распре, и боги даруют победу дейвонам и нашим союзникам – то и твой тощий кошель зазвенит серебром звонче нынешних дыр! – усмехнулся брат ёрла, – я же стану намного превыше сегодняшней власти, что и Коготь уже не посмеет дерзить мне в лицо – не то уж что ты!
– Большой огонь далеко обжигает… – повторил слова Уннира вершний стерквеггом, вновь умолкнув в раздумьях.
Пламя порой разгорается долго – незаметно для ока, из едва тлеющих под спудом минувшего искр, засеянных и его владетельным родом за долгий час власти. И порой оно может вдруг вспыхнуть под ногами не ждущих его, уповавших напрасно на то, что прошедшие годы загасят незримый им жар.
Жар, что обжигает не глядя на славу и силу, не взирая на знатность и честь, не меряя мудрость и добросердечие каждого – чья тень вдруг окажется на пути того хищного пламени, искры которого тлели уже перед взором… и который первее, страшнее всего обжигает сам именно тех, кто бессилен и невиновен перед его алчной безжалостной пастью.
Он, один из семейства владетельных Скъервиров, явственно чувствовал это – что жизнедавцы им уготовили горькую жатву за всё прежде содеянное ради удержания упрочи?вшейся власти их дома – и за то противное людям и богам, что он узрил некогда в Красной Палате, оставшись тогда – и доселе безмолвным…
Два дня спустя быстрокрылый пернатый гонец из далёкого ходаге?йрда впорхнул в леток родного гнездовья на крыше главной из дейвонских укрепей Кривого кряжа в Каменном Узле – и блювший дела переписки наученными перелёту птицами человек ловко снял с жёрдочки севшего голубка, отвязав с его лапки вощёный защитный мешочек с сокрытым посланием. Пробежавшись глазами по строкам мельчайше написанных рун – благо, глаза его были остры – он обрадованно воскликнул сидевшему во главе стола вершнему их стерквеггом.
– Хвала Всеотцу, почтенный Ллотур! Избавлен ты будешь от своего счастья велением его родителя.
– Да неужели? Натри Хвёгг ему брюхом дорожку обратно… – довольно проворчал грузный, но крепкий ещё широкоплечий собеседник, отхлебнув из богатой кружки пенистый пивной хмель и отирая усы с бородой.
– Нет, лгать не стану – воитель он славный, к его-то годам – но устал я от вольностей этого малого… Иди же скорей, Рауд – обрадуй его, что вернётся он в Вингу из нашей помежной глуши взять почётное место в верше?нство. А уж девок там в ходагейрде побольше, чем испортил он тут за три года. Где он сам хоть сейчас?
– Раз седмину как нету сражений в Помежьях, и в дозор ты его не услал – сам ведь знаешь, что делает он… – усмехнулся помощник.
– Вот жеребец… – фыркнул вершний стерквеггом, – а остались ли девки, кого не испортил тут Горм в ближних гейрдах – если он чьих-то жён не приня?лся смущать? Признаю?сь, я мою стал стеречь как купец свой кошель, чтоб не было повадно паршивцу…
– Видно есть, раз не ездит он дальше обычного. Пойду, разыщу я его с доброй вестью.
– Не вернёшься ты больше? – шепнула на ухо ему рыжеватая девушка, дочерь хозяина схо?ронов дров в Скъёвтса?льдрэ-гейрде. Обняв рукой шею наследника старого Сигвара, лёжа подле него на плаще, постелённом по старому сену, она ласково гладила твердые мышцы его крепких плеч. Белые тучи летели по небу, сквозь расщелины дощатых стен облюбованной ими сенни?цы пробегая полосками тени по остям колючих иссушенных трав.
– Если только владетель наш не передумает – и миром решится закончить дела с вашим а?рвеннидом… – беззаботно промолвив в ответ той он пальцем провёл по её тонким светлым бровям и так мило воздёртому острому носу, – но такое я спьяну придумать и то не смогу – зная Стейне и нрав его каменный…
– Почему же он наш – присягали мы ёрлу! – возразила она, прижимаясь к нему ещё ближе, острыми грудями коснувшись плеча.
– Расскажи ещё, Либайн… Зрю я метко, не дурень – как тут в Нодклохслейбха попрежде верны вы своим, – усмехнулся сын Сигвара, гладя долгие женские волосы медного цвета, что спадали волною на плащ, – это вершние наши считают, будто фе?йнаги тут им союзники.
Он умолк на мгновение, глянув на небо в прорехах расщелин стрехи.
– Жаль, что будет война… Полюбил я Помежья.
– А по мне ты хоть будешь скучать? – она нежно обвила рукой его крепкую грудь, щекоча пальцем бок ниже рёбер.
– Как купец по трём срезанным кошелям… – он так и не мог оторваться от её волос, – …и по всем, кого прежде встречал тут. Уж прости – я таков… Но тебя же ведь я не обидел?
– Я ж не дура – женой тебе точно не стану… Мне с тобою и так хорошо.
– А вот я скучать буду по здешним.
– Врёшь ты видно – такому до скуки ли в Винге? – усмехнулась она, обопе?ршись ладонями в грудь ему. Её долгие волосы огненным золотом пали волной на лицо сына Сигвара, – там дочерей знатных свердсманов столько, что и в ста Крри?хслейббо?ттха не будет тебе на забаву.
– Разве рыжих таких хоть одна там найдётся? – усмехнулся он девушке, проведя по горящим как медь волосам – и с силой схватил Либайн за руки, спиной повалив на колючее сено, встречая губами её поцелуй.
Следующим вечером после завершившегося ужина стражи и слуг в Малом зале для пиршеств Гвенхивер вернулась от Сигрит. Та часто страдала от боли за глазом и в шее по целому дню нескончаемо, и подруга в тот час помогала следить за детьми. Закончив дела, она уложила спать сына и села за приготовленные к шитью большое и малое пяла. Женщина разожгла достаточное число свечей на подставке, направив себе на готовую ткань больше света до блеска оглаженным мелким песком гнутым кругом из меди. Разложив по ячеям все многоцветные связки нитей и острейшие иглы, она принялась за работу, хмуря брови под веснушчатым лбом и сдувая сползающую прямо в глаза прядь пылающе-рыжих волос.
До сих пор вся в волнении от слов вершнего воинством Верхнего городища, и тем больше сегодняшним разговором с ним подчас трапезы стражи –когда он, такой же прямой в речах, в долгой беседе о предстоящих делах снова повторил прежний вопрос, она по прежнему была в тяжёлых раздумьях, пытаясь забыть всё то страшное, что произошло с ней безжалостным божиим жребием в минувшие годы… И без устали молча трудилась над сложной узорчатой вышивкой, ладонью с синевшим от чьих-то там пальцев запястьем умело вытягивая нитями каждый стежок в нужном месте и резко срезая их пряди железом отточенных ножниц.
Корзина для старого Лейфа Хромого была пуста, и нынешней Гейрхильд теперь предстояло немало трудиться нитями и иглами ночь до рассвета, когда за окном ярким заревом зрило на землю взошедшее ввысь око полной луны. Бивший порывами западный ветер рвал ставни оконцев, трепал черепицу крутых скатов крыши Хатхалле, и улетал далеко за восточный край неба – в сторону некогда родных ей земель.
ГОД ПЕРВЫЙ. ПРЯДЬ ПЕРВАЯ …ВЕТЕР ИЗ БЕЗДНЫ Нить 9
В долгих перьях орла, кто в потоках порывистых вихрей парил в поднебесье к восходу, весенние ветры летели вперёд на восток. Бескрайнее море лесов и колючие дебри чащоб, сырые болота и зыбкие топи, травянистые дикие пустоши и пологие гряды холмов под крылами пернатого сына небес как стежки цветных нитей на расшитом полотнище лика земли проносились внизу – и только пронзительный крик гордой птицы звучал в вышине над просторами края.
Ещё дальше к рассветным пределам пологие гряды вздымались, кручи камня взвивались всё выше. Скалистая твердь через корни, песок и тяжёлую глину земли прорывала её укрывавшие почвы равнин; прежде ленивые реки из свившихся в петли спокойных потоков теперь превращались в бурлящие, бьющие пеной по лбам выступавших порогов. Равнины и старогорья Дейвоналарды исчезли, уступив место возвышенным взгорьям, где дальше к восходу уже возносились высокие и крутые Срединные горы Ан-меан-слейбха, на чьих резких обрывах заоблачных пиков ещё ярко белели снега зимних бурь.
Среди низменных чащ чернолесья, где редко увидишь следы от колёсных возов с перекатами, по извилистой узкой тропе друг за другом скакал полный конный десяток. Путники были одеты в дорогу по-боевому – полосчатая броня со щитками поверх, ножная защита, шеломы на головах. Покачивались взнятые жалами ввысь долгие копья с трепещущими на ветру синевою полотнищ стяжка?ми их кийна – вежей-буррой на берегу, сотрясаемой дуновением сильных ветров грозовых туч с восхода.
Еловые дебри с обоих боков обступали взбегавшую с кручи на кручу тропу, где лишь птичьи чириканье с гомоном нарушали покой дикой чащи. Топот конских копыт отдавался в вершинах деревьев, укрывавших как ворс склоны двух крутых гряд, меж которыми вился их путь. Он то нырял вниз в распадки с сырыми низинами чёрных ольшаников в море зелёных хвощей орляка на дне горной долины, то взвивался сквозь высокотравье по узким уступам в земле и камнях над туманными пропастями обрывов глубиной в пару сотен локтей. Позади них в прорехах сплетений колючих ветвей устремлялась в синь неба громада ушедшей ввысь кручи горы Бранндуб-мор-барр, на чьей голове среди мшистого камня вились на ветру приносимые им облака и туманы. Далеко над простором виднелась она – Черновранья Вершина – чтимая с древности в Эйрэ гора, место кончины великого Бхил-а-намхадда.
– Э-э-эй, земляки! – внезапно раздался из чащи встревоживший их мужской окрик на здешнем наречии.
Всадники резко остановили коней, и на ходу весь десяток слаженно вскинул ввысь копья и луки, пристально оглядываясь по сторонам – не засада ли это, не подстерегли ли их тут на тропе разбойничающие душегубы – или тем хуже, что верные ёрлу воители кийнов из Айтэ-криоханн.
– Илинн, смотри! – помощник их вершнего вдруг указал жалом пики направо, – там он!
– Где, Деорт?
– Да вон, среди ельника!
Далам-лу?адэ повернул туда голову, а следом за ним и весь конный десяток. А?рвейрны наконец-то заметили выходившего на дорогу из чащи одинокого незнакомца, который их прежде окликнул.
– Не наш! – выкрикнул кто-то из них – и луки в руках дружно вскинулись в сторону странника.
