– И весь гейрд поутыкал сплошь виселицами… – добавила Халла.
– А потом чего? – любопытством снедаясь спросила подругу Эрна.
– Ничего… Тот Лангфеттур явился в Хатхалле, меня увидал – скривил морду тотчас: «вот невесту нашли мне, спасибо! Ни сисек, ни задницы!»
– Это он поспешил так с сужденьями… – Эрна хихикнула, глядя на Гедду, – вон как всё отросло у тебя за три года!
– Ну хоть чем не бедна… – та продолжила драть с тушек пух, собирая его во всю горсть и кидая в корзину.
– Но иные меня всё равно будут дважды красивее… – Гедда обернулась к их старшей, – как ты вот, почтенная. А когда улыбаешься – трижды так точно!
Та на миг улыбнулась лишь краешком рта, не подняв глаз от курицы – быстро щипая с неё белоснежные перья.
– Иной раз может трижды жалею о том… – вполголоса молвила женщина.
– Зря ты так… – Сигрит взяла подругу за руку, сжав её пальцы в ладони, – будто сама умерла. Ты же тоже живая, не камень. Так живи наконец – когда время настало!
– Точно, почтенная! Ты посмотри на себя! – говорливая Гедда отёрла ладони от птичьего пуха о юбку и живо достала из-за расшитого пояса платья посеребренный малый кружок чуть поменьше ладошки, натёртый до яркого блеска – явно чей-то весьма недешёвый подарок – повернув своё зеркальце к старшей.
– Ты же средь всех как весна! Сдох тот кровопивец, пожри его Ормхал! Что ты и впрямь точно мёртвая?
– Да, тиурра – зачем всё одной? – добавила южанка, – сколько той жизни дано?
– Мой отец говорил про любой людской выбор – и про замужество тоже – что лучшее недруг хорошего, – с усмешкой добавила Сигрит, – а ты и хорошее даже найти не стремишься…
– А мой говорил, – отозвалась, окончив щипать свою курицу Эрна, – «чтоб не остаться вековать, не должно долго выбирать…»
– Ага! А мне мой твердил вместе с матерью: «совет послушай, будь разумной – подохнуть девкой так неумно…» – со смехом добавила Халла.
– А мой всякий раз говорил про любое: «плевать чего – но чтоб красиво!» – добавила Гедда смеясь.
– А твой отец говорил что, почтенная? – уняв хохот юная Тура вдруг обратилась к их старшей.
Гейрхильд внезапно застыла. Голова её свесилась вниз, и пылавшие рыжим огнём косы женщины пали ей с плеч на колени, закрыв всё лицо. Служанки затихли – и после, щипая последних из кур, так и тихо сидели в безмолвии.
Плечи дочери Каменной Тени на миг резко вздрогнули – и все девушки было решили, что их старшая плачет. Но та резко подняла ввысь голову, и в её ярко-синих глазах не нашлось ни слезинки. Лицо Гейрхильд – как будто отлитое в твёрдом железе – вновь было спокойно, как тихо ответивший голос:
– У меня нет отца.
ГОД ПЕРВЫЙ. ПРЯДЬ ВТОРАЯ "…ТЕ, КТО МНОГО СМЕРТЕЙ ПРИНЕСУТ БЛИЗ СЕБЯ…" Нить 7
Над полуразрушенными стенами кадарнле взмыли тяжёлые раструбы керв, испуская из бронзовых глоток утробный ревущий призыв ко всеобщему сбору. А десятка три всадников рысью помчались по расчищаемым от обломков и трупов проездам, выкрикивая на скаку:
– К Холму Речей!
– Арвеннид созывает круи?нну!
Ещё не отошедшие от ночного сражения и пожара уцелевшие жители вздрагивали, заслышав нежданный призыв – и людская река из десятков и сотен живых ручейков постепенно сливалась в единый поток, двигаясь вверх к полуразрушенным кадарнле и дворцу, куда их звал рёв огромных рогов. Все, кто мог, шли туда на круи?нну.
Площадь перед дворцом была полна народа до самых краёв. Изо всех концов ардкатраха и ближайших селищ, сторожевых бурр и укрепей стекался в Аг-Слейбхе народ, созванный тревожным гулом надрывно гудящих над Глвиддглинн огромных рогов, чей рёв громыхал над горящим во многих местах городищем, на крыльях ветров переваливая через кряжи и уносясь на восток. Шли поднятые страшным тем заревом но?чи, пробужденные грохотом сверженных под ударами вражьих хендску?льдрэ муров, собравшиеся в вооружённые толпы свободные а?рвейрны разных семейств – простые и знатные. Людская река заполняла всю площадь от края до края, толпясь и сбиваясь в огромное море голов, где мелькали простонародные тканые свитки и простёганные кожаные верховни?цы, долгие плащи и накидки, меховые и валяные шапки, кольчужные наголовники и шеломы, блеск брони и простые дубины в шипах между порослью взнятых ввысь копий. Кони высекали подковами искры из камня и трущили дерево грязных настилов в проездах меж схоронами. Тысячи голосов над простором ардкатраха слились в тревожный взволнованный гул.
Не все даже знали о тех роковых событиях, что произошливо дворце за минувшую ночь. И лишь тут из уст в уста, от уха к уху передавались свежайшие вести – как правдивые, так и причудливо искажённые домыслами и слухами. Не все даже знали, что старый владетель с сынами погиб, и во главеЭйрэ встал новый арвеннид – и кто он таков вообще. Многие были охвачены страхом от внезапно обрушившейся на Аг-Слейбхе войны, принесённой в ночи невесть откуда тут взявшимся недругом вместе с союзниками, но сердца большинства отошедших от прежнего страха захлёстывала бессильная ярость, созерцая всё то, что творилось вокруг. И все были в напряжённом ожидании – не зная, чего им тут ждать, и что скажет им новый владетель Высокого Кресла.
Уже сорок лет кряду не случалось в ардкатрахе сбора свободных людей у Холма Речей – давно уж покрывшимся дикою порослью трав и кустарника низким скалистым пригорком с вздымавшимся там испокон в небеса преогромным раскидистым дубом средь меньших размером деревьев – местом, откуда во все времена их владетели обращались к народу, где происходили собрания и принимались решения, порою менявшие су?дьбы страны?. В последний раз это случилось в начале правления Дэйгрэ более сорока лет назад, когда возникшая из-за права на вольное место Высокого Кресла кровавая смута семейств еле-еле не обернулась повторной усобищей кийнов прекращённой лишь только собранием всех глав домов и свободных людей у горы, озвавшихся в пользу верх взявшего в распре той Дэйгрэ, ими же прежде и призванного к правлению. Теперь лишь старики еще помнили те времена – но все здесь собравшиеся с нетерпением ожидали, что же сейчас будет сказано и решено на круи?нну, вновь созванном у подножия У?рлабха-кнойх.
Было за полдень уже, когда створы Малых ворот распахнулись, пропуская сквозь них несколько десятковмечников и копейщиков в бело-красных накольчужницах цветов дома Бейлхэ поверх их брони. Среди них шёл немного взволнованный Тийре, словно отсчитывавший шаги до Холма Речей. По правую руку от него шагал возглавивший войско ардкатраха старый Ан-Шор, а чуть поодаль воздевший ввысь древко со стягом владетелей Эйрэ глава второй тысячи. А позади, неспешно шагая последним из них тяжело поднимался на кручу седоголовый Борна из Бранн.
Толпа радостно загорланила тысячами голосов. В воздух взмывали копья, их лесом ошипленных сталью окованных древок подперев небосвод в столбах копоти.
Вскинув руку и обратившись к собравшимся у священного холма тысячам и тысячам пришедших людей, первым заговорил глава воинства тверди Аг-Слейбхе – старый Ан-Шор Дэ?ир-ламна-Мор из кийна Маэннан.
– Слушайте все! Сегодня в ночи не стало среди живых многих – и нашего доброго арвеннида Дэйгрэ с тремя сыновьями тоже настигла погибель… – рука его резко взметнулась в направлении обрушившейся громады главной вежи дворца.
– Но последний, младший из его сыновей Тийре сегодня жребием первых домов и волею Пламенеющего занял Высокое Кресло – и не только по праву текущей в нём крови своих отца с дедом от семени Бхил-а-намхадда – но и делом достойно и храбро нас всех защищая в ночи? от врага, как и до?лжно потомку владетеля рода всех арвеннидов!
– Всем тихо!!! – рявкнул он громко, заставляя затихнуть в толпе пересуды и гул голосов, – арвеннид будет говорить с вами!
Глава воинства тверди замолк, отойдя на шаг в сторону и оставляя Тийре одного перед тысячами вперившихся в него пристальных и взволнованных взоров огромной толпы.
Онтак и стоял на вершине холма, словно не зная о чём вести речь с по его же велению созванным людом Аг-Слейбхе и ближних земель – простыми и знатными – большинство из которых ещё не высказали ему присяги и одобрения, и стояли теперь в окружении воинств под стягами кийнов. Бывший рядомАн-Шор начал тихо покашливать – давая понять, что нельзя так и дальше владетелю немо стоять как язык проглотив. В глазах ожидавших внизу у подножья холма также явно читалось недоумение. По толпе вновь пошёл взволнованный шёпот.
Внезапно сын Дэйгрэ как будто очнулся от сна.
– Не силён я в речах… да и не до того сейчас нам. Лучше вокруг посмотрите!
Рука его резко взметнулась, обводя зримый всеми простор городища, где за спинами жителей продолжали вздыматься дымы непотухших пожаров на месте сгоревших и рухнувших прежних домов и чертогов.
– Так есть ли теперь среди вас ещё те, кто хочет доселе с поклоном здесь Скъервиров встретить без боя, уподобившись изменникам с севера? Кто ещё тщетно надеется, что он новым владетелем вас покорённых не тронет, и прежние уделы с добром нажиты?м вам оставит – а подати и труды под мечом Стейне меньшими будут, чем под рукойдома Бейлхэ? Вглядитесь-ка лучше, какова была первая ночь вам под властью его!
Он умолк на мгновение, указуя вновь пальцем на дым.
– Вот что хотел с нами всеми их ёрл сотворить – но не вышло оно у проклятого выползка, когда вместо поклонов с ключами от тверди мы насмерть тут встали! Скольких вы близких в ночи? от их рук потеряли – каждый сам тому счёт лучше знает, скольких успел он оплакать. Забудьте свой страх, что противник силён, а ведут их потомки Горящего Дейновой крови! Вот она, кровь их и слава воителей – под ногами у вас, не спасла их в бою, не дала им бессмертия! Вот и вставайте со мной, дабы до?лжно ответить!
Тийре смолк на мгновение, слыша безмолвие смерти подобное, охватившее площадь.
– Или всё это вы им и простите?!
Рука его снова взметнулась, указуя на дым над ардкатрахом.
– Я сам потерял этой ночью отца и всех братьев – а верных друзей в том бою полегло уже вовсе без счёта – и молчать сам не буду, а за всех их потребую с ёрла кровавую плату! Все, кто того же желает – вставайте со мной! Своих клыков и когтей Пламенеющий дал из руды предостаточно – так закалите их кровью дейвонов как следует!!!
Весь притихший простор перед Урлабха-кнойх взмыл ввысь сотнями копий и вскинутых рук, огласившись неистовым рёвом толпы, заставившим взмыть вороньё с ветвей древних дубов божьей рощи за старым дворцом.
– Война!
– Веди нас, владетель! В огонь мохнорылых!
– Смерть Скъервирам!
Тийре вновь вскинул правую руку – дав знать, что ещё не закончил. Толпа стихла вмиг, лишь завидев знак арвеннида.
– Как было заведено в старые времена – кто с войны не вернётся живым или будет скалечен – семье и землёй, и скотом, и деньгами в награду причтётся – ни я, и ни фе?йнаги наши не обеднеют с того, сохранив много больше. Остальным, кто со мной встанет рядом, пока обещаю одно лишь – мстить врагу без пощады!
Кулак его стиснулся, взметнувшись ввысь к небу над зубчатым кряжем Глвидд-ог-слейбботха – к недалёким отсюда восточным уделам протмвеика.
Рёв толпы был словам подтверждением.
– А ещё прежде твердил мне, что ты речи плести не силён… – усмехнулся Ан-Шор, негромко сказав это на ухо стоявшему рядом с ним арвенниду.
– Да после сегодняшней ночи все это лишь только услышать хотели бы, гаэ?йлин. И я то сказать больше прочих хотел – как и каждый средь нас… Веришь мне – своему ученику?
– Верю, владетель.
Ан-Шор на мгновение смолк.
– Одно только сделал ты зря…
– Что, почтенный?
– Что эту вот скользкую падаль из Модронов ты пощадил, да ещё разрешил близ себя во дворце как и прежде хозяйствовать.
– Не всё же лить кровь словно воду, гаэйлин… Приструнил я их прочих как надо, пообстригли казну им до самых поножей. Не посмеют они больше голос вознять, как тогда при отце… Онноха нет – а без этой змеи род их будет не так уж куслив.
– Дядя отца твоего тоже был к коим милостив. Вырубил с Гилрэйдэ вместе весь куст их изменничий, но оставил гнилые коренья… И как знать, с чьей руки на пиру был потом брошен яд ему в чашу, что в Эйле его прежде срока свёл позже безумием?
– Казнить их всех было мне что ли, почтенный? Всех присягнувших не тронул я пальцем – а мог бы…
– Благодарность всегда забывается быстро – а обиду и зло помнят долго. Зря ты так милостив был, что не запер всех Модронов в твердь до единого, раз крови сородичей лить не желаешь… – нахмурился старый Ан-Шор, – и с раздавленной головой ядовита змея, если зубы остались. А чуть ты ослабнешь, и к ним примыкать начнут прочие фейнаги.
– Да сколько зубов там осталось, почтенный? Гваул, скотина, с семейством бежал из ардкатраха вон. Один Онноха брат слабоумен, а второй старый пьяница. Броданн что ли тот? Из стражи и слуг я их всех ведь попёр до последнего. Вот двоюродный брат его Килид опасный противник – воитель отменный, людей при нём много, и дружен с семействами севера. И сыновья его тут при дворце ошиваются подле казны с оружейными, эти любимчики Онноха…
– Вот – уже зришь наперёд. Из щенков взрастут волки когда-то. Да и не так прост тот Броданн, как ты думаешь, юноша. Скользкая гниль он, хоть с виду и трус. Гляди, как бы не пожалеть нам за твою милость, сынок… Тот же Гваул уже под шумок треть казны хотел вынести тихо, выблю?док. И эти тут трутся, два братца, во всё сунут нос. Отцу небось пишут, а Килид с Кривым на короткой ноге – а тот явно дейвонам послания строчит, изменник… Я бы их всех… – зубы Ан-Шора вдруг скрипнули.
– Посмотрим, гаэйлин. Глаз я с них не спущу, пока буду в ардкатрахе – а за меня ты и Конлойх всю власть и казну держать будете, а не это семейство. Пусть девками и кухонными горшками скользкий тут вершит. А Гваула Гулгадда люди разыщут, собаку – чтобы не смел убежать куда к ёрлу в уделы.
– Если уже не сбежал этот пёс…
– От Гулгадда вряд ли сбежит.
– От Дубильщика – вряд ли…
Ан-Шор помолчал, тяжело скрипнув челюстью.
– Смотри, арвеннид – за доверие плата всегда высока, если прежде не знал ты… Тебе лишь решать.
Грядущие дни весь ардкатрах подобен был бурно кипящему в пламени, перекрытому крышкой котлу. Едва затушив все пожарища, расселив по ещё уцелевшим жилищам исхо?ронам крова лишившихся жителей,погребя всех бесчисленных павших – все, кто в Глвиддглинн и ближних уделах был в силах, по повелению арвеннида без промедления принялись за дела.
Из других городов и селений в ардкатрах сгоняли коней под седло и для упряжи. Топтали дороги воители разных семейств, становясь под стяги кийна Бейлхэ и всех присягнувших ему домов Эйрэ. Ужаснувшиеся произошедшим, и фе?йнаги, и их данники, и купцы, и торговцы с ремесленниками, и святилища Трёх и иных богов Эйрэ щедро жертвовали серебро и любое добро на сбор войска владетеля.
По полуопустошенному огнём городищу гремели молоты уцелевших и вновь возводимых тут кузниц, скрипела снасть плотников. Чинили прежде разбитые в битве метальные снасти и строили новые, в том числе и пригодные для ответной выправы – прочные и лёгкие, обшитые с боковин для защиты от ближнего боя и ставленные на мощные колёса и гибкие сборные дуги. Тысячи откованных в бушующем пламени горнил клинков мечей, голов секир и лепестей пик закалялись и оправлялись на черены, ожидая рук тех, кто скоро возьмёт их в сражение. Точились и скреплялись с убийственными жалами бессчётные множества древок для клиньев и стрел.
На не гаснущих в день и в ночи кострах умельцы-дровятники выгоняли в глухих, законопаченных глиной чанах сокрытый в смоле елей и сосен горючий дух, охлаждая холодной водой его собиравшиеся грозные пары и собирая их слезившие каплями струи в дубовые бочки, заполняя с великой предосторожностью вытесанные в каменных половинках и в литых железных «орехах» огни?щ сердцевины, прочно и надёжно осмаливая снаружи, закупоривая затаённую разрушительную силу огня.
Борна Старый с людьми дома Бранн и иных семейств юга в тот же день вновь покинул ардкатрах. Опытный ратоводец, он сразу принялся за дело – и уже вершил теми загонами, что начали преследовать отступивших от Аг-Слейбхе противников, не давая собраться тем с силами и снова обрушиться на другие городища и укрепи запада Эйрэ. Отошедшие к Каменному Узлу когуры ёрла всё ещё были опасны и многочисленны, чтобы дать им уйти или где затаиться в ожидании подхода шедших с далёкого запада подкреплений.
Тийре сам возначалил снаряжение тех нескольких тысяч, что вскоре должны были пересечь Помежья и обринуться на врага на его же земле. Из числа собиравшихся в воинство отбирались самые опытные всадники, охотники-стрелки, те кто прежде немало странствовал по уделам дейвонов и хорошо знал их земли, торные дороги и дебряные леса. Среди них особо искались такие, кто знали разные дейвонские говоры, выносливые и не страшившиеся отправиться в эту выправу – казалось бы безнадёжную и грозившую всем им лишь смертью.
Вершних долго искать не пришлось. Силы метальщиков были отданы Оллину Адархханнаду из кийна Гва?илдэ, чьими руками вместе с прочими мастерами и были сооружены новые лёгкие каита-гаойта, годные для долгой выправы по бездорожьям. Две мор-лохрэ конницы возглавили вознявшийся от простого десятника рыжий исполин Каллиах и прежний четвёртый лу?айд-лохрэ Унлад Стрелок из кийна Маэл. Третью тысячу – из числа самых способных в выведывании путей – отдали прежде сотнику второй тысячи Догёду Долговязому, старому их товарищу по восточным выправам. А последняя тысяча – главная ударная сила в их деле, и как и прежде оставшаяся счётом Второй – шла позади Аррэйнэ, которому и суждено было как вожаку повести этот малый загон через Помежья на многократно превосходившего их числом неприятеля.
Вместе с рассветом стальные потоки их воинства точно река потекли через Закатные ворота Аг-Слейбхе, ощетинясь волной взнятых к небу жал копий. Хрипели разгорячённые скакуны, в нетерпении ударяя копытами оземь, звенело железо брони и скрипела тяжёлая сбруя. Говор тысяч людей растревожил тишь утра, пугая в ветвях спящих птиц.
У стен городища выстроились пять мор-лохрэ конников, своими рядами заполнив уходящую к перевалу за Глвидд-ог-слейбботха дорогу – туда, где за недалёким отсюда Помежьем и союзными землями в предрассветном тумане лежала чужая земля. Оттуда из тьмы появилось дейвонское войско, готовое взять городище, предать его стали и пламени под копытами несокрушимых когуров Ярнвегг. Несокрушимых… до той роковой Ночи Смерти, когда те ворвались в пределы Аг-Слейбхе и встретились со свирепием детей Пламенеющего, словно его небесным молотом сокрушившего сыновей Всеотца теми тысячами его алчущих алого острых клыков и когтей – и яростью того, кого за одну эту ночь нарекли Львом А?рвейрнов – того, за кем отринув страх встал сперва лишь один его малый десяток, к которому после примкнули там сотни и тысячи.
Мимо своей мор-лохрэ, чьи ряды точно жало копья первыми были устремлены на закат, пронёсся верхом здоровяк Каллиах, осматривая их строй. Затем исполин из Дайдрэ развернул жеребца и поскакал назад к неподвижно застывшему на сером как пепел Ветре их вершнему, который сняв с головы шелом молча и сосредоточенно рассматривал воинство.
Никто не мог бы и подумать, будто Лев сам боится нелёгкой той ноши, кою вздыбил на плечи себе, отважившись вести передовое воинство Эйрэ в самое сердце дейвонских земель – да и не знал его дух в это утро холодного липкого страха. Но будто под шёпотом чьих-то невидимых уст он натянут весь был точно та тетива перед выстрелом и внимательно рассматривал лики ожидавших приказа его к выступлению воинов – многих из коих знал как самого себя, с кем раньше сражался в одном ряду и долгие годы нёс вместе долг службы владетелю Эйрэ.
Как знать – скольких их не узрит он в грядущем, кому из товарищей не суждено возвратиться домой из такой безнадёжной выправы, которая вела всех их вдаль от ещё дотлевающих рухнувших крепей Аг-Слейбхе к твердыням врага, их стальным хищным жалам и убийственным ливням из пламени? Кто скоро совсем обретёт свой покой у пламяродящего горнила Бури Несущего? Кого из верных их дружбе он лишится, навеки оставив в чужой им земле? И какова будет та неизвестная доля, что предначертана в этой войне самому ему?
Внезапно, словно с дуновением ветра от подскакавшего Каллиаха Аррэйнэ очнулся от этих волнующих мыслей, выметая их вон из рассудка как будто гнилую листву повесне, и воспрял, мотнув головой и одёрнув поводьями Ветра, чтобы тот стал на месте.
– Ну что, Лев – пора выходить? – удерживая рвущегося с места рыжего Тучу вопрошающе глянул на товарища Молот.
