За миг до того, когда всадники брата попали под вырубающий их ряд за рядом удар полыхавших огни?щ и попарно цепями окованных литых «орехов» – за миг до того сам ёрл Къёхвар взвил тяжкий блодва?рпэ, предвкушая тот сладостный хмель столкновения с недругом, когда первые ряды копейных ярнве?ггир проломят, сметут строй врага, и его клинку тоже придётся немало кровавой добычи. Противник, мчавший прямо на них сплошной конной стеной, выбивая копытами комья земли, гремя сталью брони, с каждым сердца ударом созвучно их рыси уже приближался к Железной Стене, ещё скрытый рядами кустов на тех низких холмах, что лежали меж ними.
На какой-то миг ёрл метнул взором налево, откуда внезапно донёсся неистовый, нечеловеческий вопль сотен глоток и конское ржание – там, где Имель всего лишь в полёте стрелы от них к северу вёл второй когур ярнвеггир вперёд на застывшие вороты арвейрнов. Их долгие плечи одно за другим разгибались, взмывая ввысь точно пригнутые прежде к земле сучья древ, у иных на ходу ещё прямо метая убийственный ливень на конную тысячу брата.
А те немногие храбрецы, кому посчастливилось там уцелеть под ударами скованных цепью камней и пылавших огнищ и достигнуть метальных возов, оказались в очередной западне. Укреплённые окованными железом досками и сцепленные верёвками и цепями на высоте в рост груди его всадников каита-гаойта противника встретили их из-за стенок и узких бойниц градом стрел, сталью пик и срывающих с сёдел крюков секир-шипниц – не давая возможности им истребить тех стрелков, защищавших осадные снасти и издали бивших тяжёлых ярнве?ггир – точно запертых в перегороженном цепью мешке между их островков на колёсах.
Всё это было там… А прямо перед ним был стремительно мчавшийся в лоб им строй конных – и раздумывать не было времени.
– Копья вперёд! – проревел Стейне сотникам, призывно взмахнув мечом в бок уже столь к ним близкого недруга. Их конные ряды неслись навстречу дейвонам – не так скоро, ещё не перейдя в скачковую рысь как Железная Стена, словно медля чего-то, но не сворачивая и не отступая – решившись принять прямой бой с более сильным противником.
Передний ряд я?рнвегг выставил копья, готовясь смести не так хорошо защищённого бронёюврага тяжестью конного натиска. Как железный поток они взмыли на всхолмья, что ещё отделяли дейвонов от недруга.
Никто сразу не смог рассмотреть, как из трав меж кустами ввысь взмыли верёвки и тонкие цепи, взвившись прямо по росту подплечья коня. Громыхавший железом строй Ярнвегг замедлив свой бег под растущий подъём налетел на преграду.
Лишь Хвёгг это знал – как враги на рассвете смогли так искусно укрыть от их глаз, на виду у стерквегга и тысяч стоявших на поле с ночлегом бойцов затаить средь кустов своих пеших, врыться в дёрн и траву, закидаться землёй и растущими кочками, выжидая подхода дейвонов – заманив их сюда, в эти низкие всхолмия средь диких зарослей чёрной ольхи и крушины, разбив спаянный строй их Железной Стены.
Кони первого ряда с разгона наткнувшись на нити препоны сверзались на землю, вспахав мордами дёрн. Как мешки полетели из сёдел их всадники в толстом железе брони, потеряв свои копья. Следом встали наткнувшись на месиво тел и другие – тщетно пытаясь уйти в их разбеге набок – где из зарослей взмыли упёртые в землю копейные древки, сшибая на них налетевших ярнвеггир.
Клин Железной Стены превратился из ровного строя в объятую страхом толпу, препынив свой убийственный бег. А вот строй приближавшихся недругов мчал как и прежде, не сбавив разгона коней – лишь ускорив их рысь до скачковой. И теперь, когда до удара грудь в грудь оставались мгновения, четырёхрядная стена копий воинства Эйрэ как шкура ежа опустилась вперёд на врага.
– Стой!!! – едва успел выкрикнуть кто-то над ухом владетеля, тщетно пытаясь уйти, увернуть скакуна, движимого в живом море сломавших свой строй рядов Ярнвегг, пытаясь избегнуть удара – но тщетно…
С гортанным рёвом из сотен глоток стремительно разогнавшаяся до скачковой рыси копейная стена арвейрнов влилась в прорехи меж зарослей, мимо резко упавших цепей и верёвок препон их людей, сквозь ряды подпиравших дейвонов копейных ежей – и точно таран налетела на не успевавших уйти от прямого удара врагов под зелёными с золотом стягами Скъервиров. Сминая железо щитков и кольчуг, ломая щиты, выбивая ярнвеггир из сёдел – пронзённых насквозь, покалеченных и изломанных, неспособных заслониться от гибели, толкаемых ещё не сообразившими ничего задними рядами сородичей всё дальше на встречавшие их убийственные долгие пики.
Конское ржание, вопли и смертные всхрипы заглушили боевой клич смявших всю сердцевину дейвонского конного клина арвейрнов, оглушив клочок поля, на котором сейчас из трещин плоти хлынуло разверзшееся море алого сока.
«Сам так… однажды… подохнешь ты… Къёхвар…» – вдруг всплыло в его памяти предсмертным всхрипом всё ещё живого после мучительной казни четвертованием Эвара Клыка – словно это его мёртвые уста шепнули на ухо онемевшему Стейне из ушедшего в бездну минувших часов безвозвратного времени – ещё тогда предрекая ему этот будущий гибельный миг.
Чьё-то копьё ударило Къёхвара прямо в закрытое толстой пластиной щитка плечо левого бока, раздробив стальным жалом окованный щит, ломая там кости руки и едва не свалив из седла. А затем древко в левой руке вожака их противников на пепельно-сером коне таранящим сильным ударом вонзилось в бок ёрла сквозь толщу брони – выбивая владетеля вон из стремян и седла завалившегося скакуна, швырнув под копыта бесновавшихся жеребцов его гибнувшего загона.
Страшная сила ударила Стейне о землю, потянув за собой по кровавой траве как пронзённого острой колючкой жука: ломая конечности с рёбрами, шмотая как пёс треплет птицу, попавшую в пасть, без пощады увеча… и бросив с торчавшим сквозь чрево обломком копья прямо в грязь среди сотен телес – смешавшегося с павшими воедино и без различия, кто из них просто ярнве?ггир, а кто всемогущий владетель Дейвоналарды – изломанного и изорванного как распоротый мешок тела с выпавшими наземь внутренностями…
Но ещё всё живого… и забытого в этот миг всеми – даже молимой придти им в кровавом тумане мучений взамен страшной боли всё медлившей Смертью.
ГОД ПЕРВЫЙ. ПРЯДЬ ВТОРАЯ "…ТЕ, КТО МНОГО СМЕРТЕЙ ПРИНЕСУТ БЛИЗ СЕБЯ…" Нить 11
Всё произошедшее было столь стремительно скорым – и таким неожиданным – что Турса на миг что есть силы зажмурил глаза, словно не веря увиденному. Но через мгновение Медвежья Лапа очнулся, незамедлительно поняв, что единственное оставшееся им в этой негаданно обернувшейся таким жребием битве – отступить.
– Уходим! – откинув наличнину шлема с лица Турса взмахнул мечом, призывая людей, – к лесу все, живо! Винрид, держишь строй справа!
– В лес! – разнёсся над полем приказ, разворачивая конный клин вбок.
Ёрл Къёхвар был мёртв – и им кроме скорой погибели нечего было выгадывать на этом проклятом поле у стен древней тверди их предков. И когурир, отмахнувшись от жажды ратной славы и алкавшего его пыла сражения, кипевшего в сердце несмотря на столь сокрушительное поражение лучшего воинства Скъервиров от заманивших их в эту ловушку воителей Эйрэ, с отвагою бросил людей на прорыв. Рассудка и хладнокровия он не лишился в отличие от многих его воинов, на чьих лицах читался теперь лучше чем письмена на развёрнутом свитке холодящий тех ужас – наблюдавших за избиением в стане и на окровавленном поле, где полегли растерзанный копьями Къёхвар и сгоревший в пламени огни?щ его младший брат Имель… Но и у Медвежьей Лапы в душе резануло серпом, как на его глазах полегли многие родичи и их люди – целые тысячи – которых казалось бы смехотворно малое воинство арвейрнов словно беспомощных щенят избивало теперь в западне. А двигавшиеся следом конные лучники с обеих сторон окружили наткнувшееся на гибельную преграду воинство ёрла, разя в упор оставшуюся без прикрытия неподвижную Железную Стену – выкашивая ярнвеггир десятками, избивая последних из уцелевших от копейного удара врага.
– Уходим! – ещё раз рявкнул Турса, направляя скакуна в бок видневшегося в каких-то трёх десятках полётов стрелы спасительного редколесья, устремляя людей за собой в сторону ещё далёкого Вейнтрисведде к ближайшей из укрепей. Яростно прорубая конный строй окруживших их недругов он без устали махал двуручником, простившись с полёгшими родичами – которых и тел он не сможет теперь погрести по обычаям – и продолжал гнать взмыленного жеребца вперёд.
– Аррэйнэ! Аррэйнэ!
Он словно не слышал тех окриков в пыле сражения, продолжая рубить и колоть, добивая последних ярнвеггир, одними лишь стременами правя жеребцом в этом море сбившихся и падающих замертво людских и конских тел.
– Аррэйнэ! – почти над самым ухом окликнул его подбежавший вплотную к их вершнему спешенный воин с разрубленной левой скулой под отбитой наличниной шлема – внучатый племянник отца Аравн Долгий. Свободной рукой в рукавице он зажимал свою рану, держа в другой пику.
– Цел ты сам? – Аррэйнэ угомонил рвавшегося коня, – к лекарям живо!
– Цел я! Гляди! – окровавленная рука Аравна взметнулась в сторону отступавших херв вражеской конницы, прорывавшихся к лесу. Голос парня едва не срывался от ярости.
– Вон тот сучий сын здоровенный в чешуйнице, на вороном! Он, наволочь, Ллура убил тогда!!! – Ара?вн скрипнул зубами в отчаянии, – уходит ведь выползок! И стрелой не достать уже гада…
Парень озлобленно сплюнул кровавые слюни, беспомощно стиснув от крови всю алую пику в ладонях.
– Рану перевяжи! С дороги все! – на ходу бросив родичу Аррэйнэ подхлестнул Ветра поводьями. Конь рванулся как вихрь, расталкивая преграждавших им путь. Лев уже зацепил взором видневшегося вдали когурира, на которого указал ему родич – и в одиночку устремился туда, настигая противников.
– Гони! – рявкнул он на ухо Ветру, пуская жеребца в стремительную скачковую рысь, правя следом за пытавшимся прорваться мимо стерквегга загоном врага, среди которого был и убийца отца, кого Долгий сумел в пылу боя узнать, когда недруг откинул наличнину шлема.
Встречавшиеся на пути дейвоны в страхе отпрянали перед скакавшим словно спущенная стрела жеребцом. Лишь один раз какой-то копейщик, под которым пал раненный в битве скакун, попытался взнять пику на несущегося во весь опор неприятеля – и был смят и отброшен ударом тяжёлого тела коня, не попав по противнику жалом. Аррэйнэ гнал Ветра дальше, с каждым мгновением настигая дейвонов и не упуская из виду как зримую метку смоляную ткань на чешуйнице вершнего – не обращая внимания даже на то, что он был там один против самое малое пары десятков врагов. Но беглецы так спешили к спасительной чаще совсем уже близкого к ним редколесья, чтобы уйти от погони на запад к ближайшему из стерквеггов, что не обращали внимания на одинокого конника.
Ветер почти что вплотную приблизился к недругам, вырвавшимся из сражения на простор чистого поля. Упругие мышцы под его кожей ходили ходуном, когда разгорячённый жеребец с каждым ударом копыт приближал своего ездока к вороному сопернику, нёсшему верщнего этим загоном. Тот продолжал неистово гнать коня в сторону чащи, окриками подгоняя следовавших рядом людей.
Убрав в ножны клинок Аррэйнэ отстегнул от седла притороченную короткую пику, и уже вплотную настигнув врага метнул древко в от пота лоснившийся бок вороного коня когурира, незащищённый бронёй как у прочих ярнве?ггир. Сражённый наповал жеребец подогнулся в коленях и на всём скаку рухнул наземь, подломившись в передних ногах и вспахав мордой землю. Его всадник не удержался в седле и вылетел из стремян, покатившись как куль по траве, истоптанной сотнями ног скакунов уходившего к лесу загона. Скакавшие вместе с ним так и продолжили гнать жеребцов, не остановившись для помощи павшему наземь их старшему – столь сильным был страх от ужасного поражения воинства ёрла – и внезапной пропажи когурира никто не заметил. Лишь один из врагов развернулся, встречая противника вздетым мечом в крюковине на правой руке вместо пясти. Но тот резко увёл жеребца в левый бок и зашёл с неприкрытой щитом стороны однорукого. Взмах геары ударил по шлему дейвона, сминая железо и кости хребта вместе с черепом, выбив того из седла – оставшись с убийцей отца с глазу на глаз.
Аррэйнэ задрал на себя поводья и остановил взмыленного хрипевшего Ветра, спрыгивая из седла. Когурир уже вскочил на ноги, оставшись целым при падении с жеребца – стремительно озираясь и вертя вокруг взором в поисках помощи, торопливо соображая что произошло. Увидев одинокого противника он подхватил из-под ног выроненный при падении кроволивец. Рывком развязав узел ремня и сбросив с себя перевешенный через спину щит с парящим на его окрашенной синим обивке вороном и обвившимся вокруг в кольцо змеем, с яростным рёвом дейвон атаковал Аррэйнэ первым, замахиваясь двуручником и тараня врага, пытаясь его поразить с большего расстояния долгим клинком.
А?рвейрн с лёгкостью увернулся от выпада сверху, отведя секач вбок. Резким броском обойдя не столь быстрого грузного недруга слева, заставив того наносившим отвесный удар потерять равновесие – и скользящим замахом геары в деснице рубанул по ноге чуть повыше закрытого чашкой сустава.
Дейвон с рёвом осел на колени. Лев в это время уже оказался опять перед ним, обойдя врага сзади, и резким ударом выбил из ослабевших пальцев противника меч. Безоружный Бъярпотэ едва лишь успел вскинуть взор на того, кто впервые сразил его в сшибке, как жало геары в руке чужака колющим выпадом резко прошило чешуйницу Турсы насквозь, обагрённым шипом выйдя сзади сквозь спину.
Он вздрогнул – но не от пронзившей его страшной боли – а оттого, что внезапно увидел всё тот по-звериному яростный блеск глаз как зелень травы в наклонившихся прямо к лицу его узких очницах глухого шелома… так разительно памятный Турсе – спокойный, но тем не менее готовый убить без раздумий и колебаний. В следующий миг незнакомец провернул свой клинок за крестовину на пол-оборота, наматывая кишки Бъярпотэ на пронзившую его тело геару – точно насаживая тушу свиньи на вертел – а затем ещё раз.
– Сам себе скорую смерть звать устанешь, выблю?док… – по-дейвонски шепнул он негромко в зашедшееся судорогой щербатое лицо недруга, встретившись с ним взглядами, и рявкнул что силы, – дохни медленно, псина!!!
Ударом ноги Лев столкнул с клинка резко обмякшее тело врага, упавшего в лужу из собственной крови, хлеставшей из распоротого живота – и отерев лезвие о подол верховницы противника загнал меч в ножны. Тот в мучительной долгой кончине дёргал ногами, зажав пальцами рану в подбрюшье, хрипя алою пеной на закушенных от ужаснейшей боли губах и бледнея.
– Гаот! – разгорячённый Аррэйнэ подозвал к себе Ветра, поймав вольно бродившего жеребца за узду и ловко вскакивая в седло – сполна взяв причитающееся мщение за отца. Дёрнув поводья он рысью направил коня к своим людям, которые безжалостно добивали остатки войск ёрла на залитом кровью поле у стен горевшего Гъельбу?рсти-гейрда.
И это иноземное слово было последним, что вершний стражей услышал, в муках проваливаясь в непроглядную черноту пасти Хвёгга – так и не поняв, как же всё это вышло, что он дважды уже не сумел одолеть своей силой меньшего по сравнению с ним ростом и статью противника, теперь убившего его так быстро… и так невыносимо… так невыносимо мучительно…
– Оллин! – подоспевший к стенам укрепи Аррэйнэ на скаку окрикнул вершнего метальщиков, – жги их!
Адарханнад согласно вскинул кулак, давая знак людям, уже подогнавшим каита-гаойта к стенам стерквегга.
– Жги Скъервиров!
Плечи метальных снастей резко вздёрнулись ввысь, распрямляясь. Камни и литые «орехи» огни?щ полетели в охваченную ужасом и переполненную отступавшими хервами воинства Стейне твердыню – сердце орна владетелей Дейвоналарды, возведённую некогда Скъервиром Долговязым и его братом Фроди Убийцей. Вопли потомков их в Халльсверд услышали верно и те – когда силы воинства Эйрэ сейчас истребляли весь цвет дома ёрлов на этом окровавленном и истоптанном копытами коней поле у стен Гъельбу?рсти-гейрда. Пламя пожирало последних из оборонявшихся пешцев и конных ярнвеггир, загоняя их отступавшие избиваемые ряды в узкое горло горящих ворот – выпаливая твердыню со всеми старыми и малыми там, круша её изветшалые стены и вежи в мёртвый тлеющий прах.
– Ну как – удержали в кольце тех бежавших?
– Сучьи объедки они! Пятерых так и не изловили, волчар! – соскочив с коня в запале брякнул наземь окровавленный меч разгорячившийся Унлад.
– Ушли от стрел лесом, выблю?дки! – добавил один из его помощников, – прорвались!
– На запад? – сжав зубы переспросил Аррэйнэ.
– А чтоб их змей рвал… – сплюнул Стрелок, – нет… На восток, в самое болото – и топей не испугались. Потонуть бы им, сукиным детям, пожри их Ард-Бре?н!
– Да пусть бегут… – Аррэйнэ устало снял шлем с наголовником со взмокревшей макушки, отерев пот со лба и отплюнув густую слюну. Взяв из рук одного из товарищей бутыль он жадно хлебнул, погоняв во рту тёплую воду.
– Пёс с ними. До Винги первее нас не доберутся, так пусть трясутся от страха по топям, выблю?дки… Каллиах – людей по коням! Оллин – сворачивай вороты! Догёд – раненых перевязать поживей!
– Понял! – Долговязый кивком подозвал к себе сотников, дав краткие распоряжения каждому – чьим людям не мешкая стягивать конными парами к возам размётанные прежде по полю цепованные валуны, чьим подбирать изувеченных в битве товарищей, не мешкая тех перевязывать и готовить к дороге – кого-то способных держаться в седле, а тяжелораненых на волокушах.
– Скачи! – отстранив от губ поданный бутыль с водой Аррэйнэ вдруг подстегнул жеребца, устремляясь по заваленному трупами и телами раненых полю, где воинство Эйрэ уже торопливо сдирало с убитых броню, забирало оружие, сбрую. Иные по древним обычаям предков снимали с шей недругов «жёлуди битв», перерубая хребты мертвецов топорами – или просто довольствуясь ухом сражённого им.
– А ты куда, Лев? – крикнул вслед ему Унлад.
– Отыскать кое-что в этой свалке хочу! – уже издали на всём скаку выкрикнул вершний.
От окровавленного поля у спаленной родовой укрепи Скъервиров, где в стремительной сшибке-ловушке были наголову разбиты четыре вражеских когура и погиб сам владетельный ёрл – отсюда загоны владетеля Эйрэ вновь ринулись дальше на запад, не останавливаясь для отдыха ни на полвосьмины. Ощетинившаяся жалами копий живая река точно хлынувший с круч поток ливня неслась по соседствующим большакам, встречая врасплох не ожидавших их недругов, опережая все вести о их приближении. Почти не встречая сопротивления, сминая стеной пик спокойно шагавшие к дальним Помежьям заго?ны дейвонов, разнося страшным градом огнищ попадавшиеся на развилках дорог сторожевые стерквегги – и всего за два дня преодолели весь путь к ходагейрду, не оставляя позади себя ни единого уцелевшего городища.
Лев устало прилёг под ветвями огромного дуба, пытаясь поймать краткий сон перед скорым отходом их воинства дальше на запад, от сожжённого утренним наступом Вейнтрисведде. Там конный кулак под вершенством Каллиаха ворвался через не закрытые в светлое время ворота, перебив их охрану и подпаливая укрепления, пока спешенные воины Унлада со стороны заросшего камышом и кустарником русла плохо охраняемой Старицы ловко взбирались на стены по сучковатым еловым жердям, ошарашив тем силы противника нежданным своим появлением прямо у тех за спиной. Сам же Аррэйнэ во главе двух десятков воителей проник в городище под видом дейвонов-торговцев с возами товара, подойдя к Нижней укрепи и овладел ею дерзким и скорым ударом – когда ошеломлённые люди Свейна Быка растворила ворота и выступили на подмогу застигнутой врасплох страже, и были все перебитыв яростной сшибке меж собственных стен.
Метальщики довершили стремительное падение городища, поджигая его укрепления. Потребовалась лишь половина восьмины, чтобы неприступная Нижняя укрепь была разрушена огни?щами и сожжена, равно как и все окружавшие её строения и чертоги, от которых пламя уже перекидывалось на соседствующие с нею дома и огромные схо?роны торжища. Более прочный и высокостенный Верхний стерквегг пусть и устоял перед натиском а?рвейрнов – но не перед пламенем, клубящимся гаром из окон и стрельных проёмов шугавшим ввысь к небу.
Тех жителей, кто пытался сопротивляться и хватался за оружие, лучники и копейщики истребляли нещадно. Иных же в ужасе и отчаянии метавшихся меж пожарищами горожан а?рвейрны не трогали, давая им вместе с женщинами и детьми спастись бегством из выпаливаемого воителями Эйрэ городища. А следом вдоль опустевших домов уже скакали всадники с разожжёнными смоляками, занимая гаром палева ещё уцелевшие строения.
Загомонившие неподалёку голоса перебили так морившие его фырканье скубавших траву и листву скакунов и свист тёплого ветра в ветвях, заставив раскрыть смежившиеся было глаза и привзняться с нагретой от солнца корнистой земли.
– Аррэйнэ! Лазутчика взяли!
– Гляди, старший – вёл пару сотен к их укрепи! В спину хотел нам с болота ударить вдогонку!
– Молота люди их всех порубили – а вершнего сняли с коня почти целым!
Подбежавшие к нему толпой земляки волокли скрученного по рукам одинокого пленника, подгоняя того по ногам пинками копейных древок – вывалянного в болотной грязи и измазанного кровью, с неснятыми ещё лёгкой полосчаткой и покосившимся на глаза шеломом.
Аррэйнэ не торопясь взнялся на ноги, подпоясываясь охватом с ножнами.
– Прочих их там никого не упустили?
– Обижаешь, старшой… Дело знаем! – один из помощников Молота по-разбойничьи ловко отёр нож от крови пучком из листков костяники, и воткнув его в ножны на поясе резко черкнул указательным пальцем по горлу. С поясного ремня у него на шнурке алой кровью сочились из свежего мяса надрезов штук пять человечьих ушей.
– Откуда они, из какого стерквегга явились так скоро?
– У него и спроси это, Лев. Языка же ему не отрезали, мохнорылому – если только от страха не проглотил! – отозвался Стрелок. Всё дружно захохотали, поддержав шутку вершнего.
– Понюхайте его поножи– может уже чем медвежьим со страха пропах?
– Разговорить хорошенько – и на сук воронью в клювы!
Аррэйнэ подошёл ближе к пленённому, который неподвижно застыл перед ним, прочно удерживаемый под руки двумя крепкими мечниками, не в силах уже вырваться из прочных уз кожаных стяжек, лишь тяжело дыша всей грудью от усталости. Как и он сам когда-то в Помежьях… Был тот на первый взгляд почти что погодок его самого – высокий и широкоплечий, с короткой светлой бородой.
– Кто такойбудешь сам, и как прозван? Откуда вёл людей к Вейнтрисведде – и где успел на нас выйти? – негромко спросил у него по-дейвонски на здешнем срединном наречии Аррэйнэ, пристально взирая на пленника и пытаясь разглядеть его лицо, наполовину сокрытое наносицей сбитого на глаза от удара шелома.
– А ты сам кто такой – чтобы меня о том спрашивать?! – вдруг яростно отозвался пленник, сплюнув наземь из разбитого рта горчившую кровавую слюну и выпрямляясь во весь рост несмотря на прочно удерживавшие его по бокам руки а?рвейрнов.
Аррэйнэ усмехнулся.
– Храбрец ты, как вижу – что и связанным не боишься дерзить?
– Не научили перед вражинами плакаться, раз удача нас подвела… – глухо ответил дейвон, пристально глядя на так же зорко смотревшего на него вражеского ратоводца.
– Имя моё хочешь знать, чтобы по че?сти с тобою мы речи вели? Многие его уже по востоку ваших земель прежде тебя услыхали – только неужелиты сам так торопишься в Халльсверд о том расспросить их, до белого волоса и чёрного зуба не до?жив?
– Напугать меня хочешь, вражина? Мать моя Дейнова рода была – и не из таких мой дом свердсманов, чтобы Эвары даже безоружные безвестным гостям в ноги кланялись!
Кто-то в толпе присвистнул, услыхав про кровь Дейнблодбе?реар.
– Прирежем давай его, Аррэйнэ – и всех дел-то с ним… Он в сшибке Фийну убил, мохнорылый… – донеслось из толпы чьё-то злобное.
– Погоди, Манех, я сам тут решу. Дейновой крови ты значит? – Аррэйнэ пристально воззрил на противника.
– Уж как мать с отцом дали… А ты Львом будешь, значит? – с какой-то усмешкой промолвил дейвон.
– Как слышишь… Что же, если храбр ты и впрямь так, как казаться мне хочешь – то и я назовусь тебе сам по чести?, – он ещё на шаг ближе ступил к тому, разглядывая пленника, – имя моё Аррэйнэ из дома Килэйд – рода пусть и небогатого, но многославного в Эйрэ своим ремеслом… и желудей мои предки в святилище Трёх принесли за века? выше меры, поверь.
Лев всмотрелся в глаза так же неотрывно глядевшего на него противника.
