Всхрапнул конь, и меж срубов домов показались шесть всадников. Их вершний, успевший с собой увести уцелевших копейных от взявших тут верх на рассвете противников, теперь возвратился с остатком десятка назад, где уже собирались другие.
– Где Мейлге? Живой?
– Там – у погреба – рану ему зашивали. Всю морду надво?е разделали.
– Ладно хоть жив… Это все? Есть ещё уцелевшие конные?
– Вы последние. Ллурин погиб, всесь десяток его разбежался к холмам. Может двинули к Кайрнех…
Всадник привстал в стременах, оглядая даль неба на западе – ища там противника.
– Далеко мохнорылые? Сколько их там?
– Да все восемь десятков, не меньше! И думать не думай догнать ты их, Родри! Умом ты поехал?
– Может то были те, кто обоз наш три дня как разбил? – всадник в запале хлестнул скакуна сыромятиной повода, норовя устремиться вперёд.
– Да не те – тут из Дейнова рода, из Астли и Фрекиров люди – по стягам видал! А там были из Свейнов, Сторгейров и Бъярни – Тремя присягну!
– Узнать надо… – несогласно мотнул головой горячившийся всадник, – а вдруг там и те есть?
– Загорелась солома тебе в одном месте! Ты что – десятиной на восемь попрёшься, дурак? Вот сдались тебе эти дейвоны – зачем?
Всадник стих, стиснув зубы.
– Там жена моя с дочерью были в обозе… Доехать чуть-чуть не успели, как Ройг рассказал возвратившись…
– И чего? Посчитаться ты хочешь? – хмыкнул пеший с копьём, отправлявший гонцов.
– Может живы ещё. Тел лазутчики там не нашли.
– Ещё хуже выходит – забрали с собою их те мохнорылые.
– Может кто из них знает, куда тот загон их отправился…
– Да будь нас две третины от ихнего хоть бы – а так толку нет, и пытаться не стоит… У нас раненых куча, коней половину дейвоны забрали с собой. Родич твой тоже ранен неслабо. Лучше к Конналам двигай – а там возьмёшь конных и будешь искать.
– Ага! Мохнорылые двигают нынче повсюду, все Помежья заполнили эти уроды! – поддакнул второй, – где да встретишь загон тот, уйти далеко не сумеют!
– Сам же ты виноват… – укоризненно молвил копейный, –говорил тебе Мейлге – не место для баб на Помежьях, давно их отправить был должен ты хоть бы на Каменный Холм… А теперь вот ищи… если живы ещё они сами.
Конник устало кивнул, стиснув зубы и глядя на запад – точно жаждучи взором проникнуть туда, за холмы и пригорки вкруг чаши долины, где возможно был враг, чьи загоны он третий уж день всё пытался найти – дабы взять хоть какой-либо след, разыскать своих близких.
Осень кружила своим золотым покрывалом над древним ардкатрахом Эйрэ, рассыпая листвой желтизну, густо-бурую ржу и рубиновый блеск по крутым склонам взгорий, перекрасив всю яркую зелень лесов, обрывая ветра?ми опа?д с оголённых ветвей и снося его вдаль многоцветием пёстрого вороха. Темнели увешанные желудями могучие тысячелетние древы дэ?ир-а-гаррана на склонах двуглавой Лесистой. Стылый северный ветер заметал их вито?ю листвою весь кадарнле, чешую черепицы крыш бурр и иззубренных рядом бойниц древних стен дворца арвеннидов, гулко стуча в слюдяные оконца.
За одним из них, выходивших к закату, сидя на подоконье и обхватив руками колени каждый вечер бездвижно застыла в безмолвии девичья стать, неотрывно взирая на гасшее за Глвидд-ог-слейбботха осеннее солнце, где далеко за хребтами лесистых нагорий лежала родная земля.
Невероятным казалось всё то, что произошло с ней с тех пор, как дочь Конута поздней весною с людьми её брата покинула Глухое селище, устремившись в дорогу к востоку. Невероятным… и столь же тяжёлым…
Она осталась жива. Взявшие в плен раненую стрелой дейвонку люди арвеннида не убили на месте, как грозили сначала, а с обозом из покалеченных в сшибке отправили прямо в Аг-Слейбхе – на скорую смерть. Однако там Майри попала в узилище Верхнего города, в одну из подземных темниц. И хоть возница на её глазах передал вершнему в кадарнле приказ сотника Ллурина Маола, что должно сделать тут с этой вот пленницей, убийцей его семерых людей – но занятый множеством дел неотложных и важных, когда отступившие силы врага ещё были в пределах двух дней пешим ходом от городища – старый Ан-Шор позабыл, что дорога её лишь на крючья и дыбу – и дальше на Урлабха-кнойх. И так потянулись бессчётные дни одиночества…
Обширные подземелья узилища – прежде при прошлом владетеле Дэйгрэ полные всяких воров, скотокрадови грабителей-душегубцев – теперь пустовали со времени неудачного наступа воинства Уннира Вёрткого. Кого-то из крепких, умелых с оружием узников старый Ан-Шор пощадил и взял в войско, прочих отправил трудиться по кузницам, а самых опасных и злостных казнил, чтобы не переводить на тех хлеб – как повелел новый арвеннид Эйрэ, чьи загоны уже выходили к Помежьям.
Никого не было в узилище и из её земляков. Всех прорвавшихся в город в Ночь Смерти дейвонов истребили в бою, ни одного из воителей Ночных Птиц и Железной Стены не взяв в плен. Остальные же с трудом смогли отступить за перевал, где тех судя по доносившимся до ушей девушки разговорам скучавших тут стражников неотступно преследовали и не давали прорваться на запад подошедшие воинства южных домов во главе с самим Борной.
Не раз Майри кляла себя за оплошности, допущенные в роковой день той стычки, из-за которых нежданно попала в неволю – но не за свой прежде сделанный выбор, когда она решилась покинуть Глухое селище с воинами брата, не страшась ей грядущей судьбы. Что же, раз такова была доля – значит она без боязни пройдёт по пути… пусть даже к смерти, которая до сих пор была недалека своим когтем от шеи дейвонки, покаглава кадарнле в вечных тех хлопотах забывал о прошении сотника Ллурина.
Но недолго пришлось дочери Конута соседствовать с крысами в каменной яме средь тьмы, куда лишь раз в день заявлялся охранник, принося плошку годного разве что свиньям в корыто подкисшего варева с чёрствым подпле?сневшим хлебом. Прошли две седмины её одиночества, и как-то в узилище появился богато одетый человек средних лет – брезгливо нюхавший дух затхлой темницы. Его сопровождал со смоляком в руках тощий писец, тащивший в суме ворох скрученных в трубки и сшитых по сгибам их свитков. Владетельный незнакомец хозяйски осматривал каждые погреб и клеть, повелительно говоря что-то спутнику-словописцу, который поддакивал гаэ?йлину и учтиво тому изъяснял о содержимом обширных, но пострадавших при страшном пожаре подземных подвалов и схо?ронов.
Оставленный новым арвеннидом на прежнем посту после гибели фе?йнага Модронов Онноха, домоправитель дворца в этот час проверял уцелевшее после пожаров в чертогах добро, хранимое где-попало – даже сложенное в пустовавшем узилище. И наткнувшись на одиноко томившуюся в заточении молодую дейвонку – пленницу, недавно привезённую из Айтэ-криоханн– он долго рассматривал девушку сквозь оконце в двери, что-то спрашивая у писца и бормоча себе под нос.
Ещё не так давно держа в руках упокойного Флаитхъю?лли всю власть над ардкатрахом, после его неурочной кончины их прежде первый средь прочих семейств кийн всерьёз пошатнулся и был отодвинут от кресла владетеля, лишившись отобранных нынче в казну прежде пожалованных Дэйгрэ богатств и наделов. И потому сообразительный домоправитель, всегда имевший собственные расчёты во многих делах прежде фе?йнага Модронов, решил не поскупиться на жменю монет для всей стражи темницы, чтобы назавтра освободить уже отошедшую от раны дейвонку и увести во дворец.
И хоть та долговязая словно жердь чужеземка была недурна с лица, да не в годы Броданна было бы юных наложниц себе заводить – при его-то живой и сварливой супруге. Не для себя родич Онноха Флаитхъю?лли расстарался в том рвении, метя тем далеко наперёд. Угождавший и прежде любившим пиры и веселье троим старшим братьям, он и теперь решил снова занять тёплый угол близ нового арвеннида – тем же проторенным прежде путём. С чем и пришёл где-то через седмину к уже собиравшемуся покидать городище с войсками владетелю.
– Броданн, вот скажи… Ты меня дурнем набитым считаешь?
– Что ты, гаэ?йлин?! – испуганно вздрогнул домоправитель, ёжась от ставшего пристальным взгляда владетеля, чьё лицо так и осталось спокойным как прежде – ни бровь не поднялась, – с чего у тебя такие мысли, владетельный? Разве я что дурное сказал?
– Врёшь ведь в глаза… Троих благодари, что я вас оставил в ардкатрахе, а не отправил к волкам в горы в глушь, чего дядя отца моего не доделал. Ведь многие фе?йнаги в Эйрэ были бы рады узрить ваши головы с жёлудем Онноха рядом – ты знаешь?
Тийре жёстко смотрел в убегавшие от его взора глаза домоправителя, вздрогнувшего при упоминании о Домнале Далл-лли?гадде, чья рука некогда без жалости истребила сначала на ратных полях, а потом на окровавленных колодах под секирами смертоубийц до последнего человека весь кийн изменивших им Гилрэйдэ – и немало прошлась против шерсти и по их семейству, казнив фе?йнага Модронов Ллурина Красного с братьями, а всех сыновей оскопив и заточив до скончания века в одной из бурр кадарнле – пощадив лишь немногих.
– Родич твой тот же любитель дары раздавать был. Лестью и потаканиями захомутал моих братьев с отцом, и за них тщился править. Рассказали мне знавшие, как этот боров когда-то пытался подмять мою мать под себя… Во дворце не давал ей прохода, когда отца рядом не было; а потом не добившись до смерти травил и охаивал – и меня все те годы, кто от неё не его сыном вышел. Думаешь, не знаю я этого? – Тийре вдруг крепко схватил домоправителя за воротник верховни?цы и притянул к своему вмиг побагровевшему от ярости лицу.
– А теперь ты и мне всяких баб предлагаешь, чтобы я уподобился братцам – а сам, значит, по-тихому на Высокое Кресло залезешь? Так?
– Что ты, почтенный – и в мыслях такого ведь не было! Ну предложил я красивую девку тебе – что в том дурного? Ты ведь у нас молодой, кровь играет – а Кадауган дочери так и не отдал, как знают все. Я и решил было, что…
– Решил он… – перебил его Тийре, – себе её забери, если сил для супруги с избытком. И занимайся-ка лучше хозяйством, что я вверил тебе, а в моё дело не лезь.
– Да к чему мне та девка, владетельный? Дома служанок в стряпных есть в избытке, а супруга моя до сих пор голодна… – усмехнулся Броданн, тут же спрятав улыбку. Домоправитель сразу смекнул не гневить ещё больше их арвеннида, который оказался вовсе не тем наивноватым мальчишкой, каким прежде казался ему – а помнящим каждый удар хищным волком, готовым тотчас откусить вознамерившуюся кормить его длань – и не желавший ручным быть, как родственные их дому по матери старшие братья.
– А хочешь, владетель – я мог бы ведь с Этайн тебе поспособствовать? Могу ведь уговорить на то Сильного. Только скажи, как я… – домоправитель внезапно осёкся, столкнувшись со взглядом их арвеннида.
– Кийн твой скольких пеших и конных обещал выставить через седмину? Может быть сам поведёшь ваш загон на дейвонов? – через мгновение вновь став спокойным Тийре заговорил о другом, с хитринкою глядя на домоправителя, – мне ратоводцы на вес серебра сейчас будут! Давай – целую тысячу копий вверю тебе повести на Каменный Узел!
«Оплошал так мой родич… Стоило и тебя, безродного выкормыша, вместе с братьями с самого детства к руке приручать… Или тогда ещё пришибить как щенка, когда можно то было. Теперь на тебя, обозлённого волка, не один год придётся истратить на коленках с поклонами ползая, пока ласки ответной добьёшься» – озлобленно подумал опешивший от этих его насмешливых слов Броданн, и горестно воскликнул в ответ:
– Гаэ?йлин – я стар уже! Где мне идти на дейвонов?
– Стар? Скажи это Борне… И меня тем мешком как братья с отцом хочешь видеть, чтобы своею рукою с Высокого Кресла махать?
– Что ты, владетельный – и в помыслах не было! Мне моё место впору, иного не жажду.
– Врёшь ты опять… Я насквозь тебя вижу.
«Это вряд ли, щенок ты безродный. Не сидел бы я тут, зри ты так, как стращаешь…»
– Забирай куда хочешь ту бабу. Я сам выбираю с кем буду люби?ться, а не от чьих-то подарков и помощи. А с Конналами я решу сам, будь спокоен – и лезть там не пробуй. Ты понял? – Тийре умолк на мгновение, глядя на домоправителя – пожалев вдруг, что в первый день власти решил пощадить и оставить в ардкатрахе этого скользкого родича Онноха – а тем больше иных из их дома, как тех же двоих сыновей присягнувшего Килида, кто везде лезли всунуть свой нос, и так часто к родне и отцу выправлялись на север. Вот только к отцу ли?
– А ещё раз предложишь мне пленную бабу для случки – я тебя… Пошёл вон.
Броданн было лишь взялся дланью за дверь, как владетель окликнул его.
– И ещё. Передай своим родичам Фийне и Фидеху – я за ними гляжу, так ли вправду отца они любят, что в Домайнэ-лох по пути каждый раз заезжают…
Выставленный за двери Резного Чертога домоправитель поплёлся назад, махнув рукой на этого Шщарова выплодыша, кому так покровительствует вылезший на их прежнее место хитрый Безусый из Габ – чтоб его кости грыз Шщар в своих норах… Не пришло ещё время подбираться к столь яростному и неуступчивому арвенниду, какой нынче воссел у горы; в лучших друзьях у которого был точно такой же дерзкий Ан-Шоров выпестыш – тот, от чьей быстрой руки на глазах его насмерть сражён был их родич. От одного лишь взгляда того зверя у домоправителя холодела душа, вспоминая свирепый огонь этих глаз, вспыхнувший в тот самый миг, когда Оннох велел его взять, этого безродного дейвонского выщенка – который на деле был даже не волком, а львом. Львом А?рвейрнов, Аррэйнэ из Килэйд.
«И вода камень точит… Погоди лишь немного, волчоныш… – бормотал про себя хитроумный домоправитель, сокрушаясь на столь нелестные слова сына Медвежьей Рубахи, – чтобы змеи тебя согревали… Ещё сам приползёшь, как попросишь о помощи – чтобы ту девку из Конналов получить по чести? от папаши её. Вижу, что ты точно тот жеребец без кобылы копытами бьёшь в нетерпении, разорваться надво?е готов. Приползёшь – если Эйле до срока тебя не пожрёт прежде этого…»
Не возвращать же теперь было эту дейвонку в темницу, раз серебро за неё уже прежде уплачено – а глава стражи лишь хмыкал в ответ, что-де где это видано, рушить былой уговор – и что деньги те словно скайт-ши уж прибрали, у всех кошели вновь пусты… Ещё всё надеясь, что не кочергой так ухватом он жар из печи нагребёт в своё время, потихоньку втираясь в доверие к их молодому владетелю – отнюдь не трусливый и глупый Броданн лишь махнул от досады рукой и велел своим слугам пристроить уже бесполезную пленницу к прочим служанкам в мерх-а-сьомрах – девичьи покои, оставшиеся в уцелевших чертогах дворца, где некогда жила прислуга жён прежних правителей, но пустовавшие после кончины супруги Медвежьей Рубахи, его собственной родственницы Кердивейны.
Так вместо ямы узилища Майри Конутсдо?ттейр и очутилась нежданно в покоях владетелей Эйрэ одной из многочисленных там служанок.
Поначалу у дейвонки вспыхнула надежда вырваться на свободу, когда вместо каменного мешка темницы она очутилась в просторных чертогах дворца – почти что на воле, совсем недалеко от ведших в ардкатрах ворот. Но очень скоро дочь Конута поняла, что чаяние это напрасно. Дворец охранялся умело, а вокруг него словно кольцо лежал полный людей мощный кадарнле, сквозь который не проскользнёшь незамеченной. Охрана дворца верно была уже упреждена, что эта приметная ростом светловолосая служанка есть пленница из дейвонов, и наблюдали за ней крайне пристально. Едва в первый вечер она попыталась подняться по каменной лестнице на стену, окружавшую эту часть Снойтэ-ард-неадд как поясом глыб валунов, чтобы хоть осмотреться, какие места тут поокруг, где какие дороги идут от ардкатраха по просторам долины – как из бойницы ближайшей к ней бурры её остановили резким окриком, и на ломаном дейвонском наречии посоветовали не лезть под стрелу, если крылья не выросли, чтобы улететь вместе с птицами по небу. И как ударенная прямо под дых Майри с горечью поплелась вниз по сходам, ощущая спиной острый взор вражьих глаз из темнеющей в камне бойницы.
Остальные служанки из мерх-а-сьомрах поначалу приняли её холодно, с настороженностью встретив среди себя молчаливую долговязую чужеземку из вражьих краёв – а некоторые и вовсе искоса смотрели на дейвонку едва ли не с вызовом, пофыркивая при встрече. И хотя Майри немного понимала речь Эйрэ – ещё в детстве выучилась от владевшего ею Бородача – но бытовавший в Аг-Слейбхе с помежным и говор востока за Ан-меан-слейбха понимала с трудом. А уж южный, иной от других, и весь полный слов больхов – и то был ей точно арднурский какой.
Работы в чертоге в ту пору хватало – после весеннего пожарища в час наступа Уннира на Аг-Слейбхе добрая половина дворца опустела и выгорела, прежние добро и припасы немало попортились и требовали хозяйских рук. На них же достались и конюшни с хлевами. Многие из прежних мужчин-слуг ушли с войском арвеннида, а на замену остались одни старики и подростки – родичи отправившихся на войну. Собиравшиеся в ардкатрахе из людей кийнов загоны требовали много одежды, верёвок и кож – шить, плести и выделывать кои было возложено на оставшихся женщин.
Майри так и молчала весь час как немая – да и с нею самой мало кто из соседок спешил завести разговор, лишь указывая, что нужно ей было исполнить тут по хозяйству вместе со всеми. И хотя кроме общей холодности никто больше дейвонку и пальцем не трогал – пусть сперва некоторые из особо язвивших её служанок и пригрозили, что побьют чужеземку, если заметят от неё хоть какой косой взгляд – но с каждым проходившим из дней Майри постепенно впадала в отчаяние. Все её прежние надежды сбежать теперь таяли будто тот снег под полуденным солнцем. Кадарнле и дворец охранялись надёжно. В Нижнее городище её выпускали лишь только с другими служанками под их присмотром, отправляя на торжище за припасами. А бежать из незнакомого ей многолюдного города в одиночку, не имея ни скакуна, ни подходящей в дорогу одежды, ни тем больше оружия – сама Майри на это пока не отваживалась.
О шедшей на западных межах войне она слышала мало – и лишь то, что урывками уши выхватывали из разговоров воителей в кадарнле, и из пересудов служанок дворца. И каждое свежее известие жалило её сердце как нож.
Уцелевшее после сокрушительного поражения у Аг-Слейбхе воинство Уннира Вёрткого тщетно пыталось пробиться к Помежьям, чтобы встретиться с подходившими на подмогу загонами ёрла и а?рвейрнскими союзниками, или в недалёкий отсюда Каменный Узел – ещё даже не зная, что вспыхнувшее там восстание изничтожило все их стерквегги, а большинство фе?йнагов сразу присягнули на верность новому арвенниду, схлестнувшись в сражениях с верными Стейне семействами. Загоны Д'ао?бги – заклятого недруга Дейвоналарды – преследовали плохо знавших чужие уделы отступающих недругов и не давали ни дня передышки, оттесняя от перевалов на юг и зажимая в скалистых труднопроходимых долинах, где не было крупных селений и городов. Истощённые бегством, оттиснутые от земель союзных им кийнов из Айтэ-криоханндейвоны уже не могли пополнить тающие припасы, вынужденные бросать возы и хендску?льдрэ, поедать с голода тягловых быков и даже своих скакунов – и тщетно метались там в поисках выхода из окружавших их гор, когда войска Старого терзали их без перерыва, выкашивая в частых внезапных наскоках, истощая и обескровливая. Двигавшиеся из Дейвоналарды загоны дейвонских домов встречали встававшие на их пути воинства из иных городов во взгорьях запада Эйрэ, верных присяге арвенниду или к нему переметнувшихся. Меч встречался с мечом, секира с секирой – и кровь щедро кропила землю, когда лучшие силы ёрла терпели поражения от рук неумолимого Борны из Бранн и верных ему южных кийнов с домами из Айтэ-криоханн, сдержавших напор подоспевшей волны наступавшего воинства Скъервиров.
Где-то на севере в землях у Ёрваров, Фрекиров с Рагни и прочими верными Стейне семействами шла не стихавшая бойня засад и наскоков – люди владетеля Ллугайда Каменной Тени из Кинир не зная пощады держали напор подходившего недруга, чьи загоны увязли в лесах и болотах вдоль речища Чёрной – к кому в помощь явился и младший сын фейнага Дайдрэ из Донег Пуйлл Молчун.
Но самые страшные вести приходили издалека…
Те небольшие загоны, с которыми прежде столкнулся в союзных уделах обоз Легелангура – всего какие-то немногочисленные пять мор-лохрэ – словно на крыльях пронеслись через восточные земли Дейвоналарды, сметая на своём пути все идущие когуры ёрла, разбивая один за одним, не взирая на превосходящие мощь и число. Из уст в уста передавалось о том, как они с ходу стремительно брали лежавшие на всех ведущих к востоку путях и дорогах стерквегг за стерквеггом – разоряя и выжигая, лишая дейвонов не только преимущества в оружии и числе, но и самого мужества – оторопевших перед столь стремительным и беспощадным врагом, проникшим в самую глубь страны.
Майри сперва не поверила в это, считая такие россказни преувеличенными и бахвальными, раздувшимися из уст в уста передававших их. Но подобные вести всё шли и шли капля за каплей, с опозданием доносясь до Аг-Слейбхе. И теперь уже везде пересказывали, что эти пять тысяч преодолели обширные леса востока Дейвоналарды, миновали малопроходимые топи и взгорья дейвонского Чернолесья и пробились в самое сердце страны, предавая огню прежде не знавшие вражьей ноги богатые и прочные стенами тверди – день за днём приближаясь к столь невообразимо далёкому ходаге?йрду. Где а?рвейрны встречали загоны несоизмеримо большие за их малое воинство, они увёртывались от преследования, обманывая и запутывая врага, заставляя того разделять свои силы и бросаться на поиски исчезнувшего в дебрях лесов стремительного и быстрого противника. Ни одного поражения они не изведали – ни один из лучших ратоводцев дейвонского ёрла не был в силах не то что превозмочь их в бою, но даже поймать, взять в кольцо – словно то были вовсе не люди, а кружащие над Дейвоналардой беспощадные хищные птицы – стремительные и неуловимые.
И здесь же в стенах дворца арвеннидов Майри и услыхала имя того, кто вёл это пятитысячное воинство Эйрэ, не убоявшееся многократно превосходивших их недругов и дерзнувшее ворваться в самое сердце чужой им земли, идя в открытую и не зная преград.
Едва ли не каждый во дворце рассказывал один одному, передавая это словно невероятную быль, как этот человек – прежде простой десятник, ведший лишь горстку людей лучший друг их владетеля – в ночь наступа Уннира на городище явил храбрость и воинское умение, без жалости круша сыновей Всеотца точно как дровосек валит тонкую поросль секирой. Слухи рассказывали, что он не носил щита. Дерево не было нужно ему для защиты, так как он сам устремлялся в бой первым, держа в каждой руке по мечу – словно то были клыки ненасытной стальной пасти Бури Несущего.
От соседок по девичьим с содроганием Майри узнала, что это он сразил в ту Ночь Смерти двух когуриров – вершнего над Ночными Птицами и предводителя Железной Стены – и с ужасом поняла, что это были павшие от его руки Ллотур и Хугиль. И он же, этот яростный и неукротимый воитель, лишь одним сломанным копьём на Высокое Кресло привёл своего верного друга – прежде побочного младшего сына владетеля Дэйгрэ – одним метким броском поразив воззарившегося на Ард-Кэ?тэйр властолюбивого Онноха из дома Модрон.
И прав оказался тогда Ллурин Лысый, сказав ей тогда на прощание, что дейвонка успеет ещё услыхать имя их ратоводца, за одну ночь сломавшего горло её землякам. С одновременно охватившими сердце и страхом, и ненавистью, Майри поняла наконец, о каком льве тогда говорили те раненные, вместе с которыми пленницей въехала через руины Закатных ворот в дотла выжженный город у кручи Лесистой – и не о том вовсе звере они там твердили.
Ибо имя воителя, который теперь стал главнейшей опасностью для всех дейвонов, кровным врагом орна Дейна, убийцей её братьев, и который привёл её вместо ратного поля в неволю – его имя и было Лев – Аррэйнэ.
Дни тянулись за днями, сплетаясь тем в долгую череду сменявшихся месяцев – и в сердце у Майри как дым угасала надежда сбежать на свободу. И с каждым подобным известием из Помежий всё таяли чаянья, что наступавшие дейвонские воинства сумеют переломить своим натиском наспех собранные загоны Эйрэ. Неужели столь бессильными оказались её воительные и храбрые земляки, что все их когуры не смогли сладить даже с дерзким, но малочисленным недругом, пробравшимся в сердце дейвонской земли? Неужели кровь Дейна оказалась бессильна против этого прежде безвестного Льва, который как хищник не зная преград теперь рвёт её край – стремительный и неуловимый?
В самом конце лета узнала она запоздавшие вести о том, как этот Аррэйнэ в битве под Гъельбурсти-гейрдом разгромил лучшие когуры ёрла и истребил самого Къёхвара Стейне вместе со всем его орном – а потом за два дня оказался у несокрушимых стен Винги… и превратил их в прах с крошевом, выпалив ходагейрд Дейвоналарды страшнее, чем сделали это её сородичи тут у горы – пусть и не взяв самый величественный и большой из городов запада, но содрогнув его и наполнив сердца жителей ужасом, когда боевой клич детей Каитеамн-а-гвайэлла раздавался над бушевавшим пожарищем. Как, как такое могло быть?!
В тот час ещё не все даже собранные воинства из домов Эйрэ выступили за пределы объятых братоубийственной бойней Помежий, сдерживая натиск наступавших дейвонов. Лишь старый ратоводец из Бранн – непримиримый и беспощадный сын Клохлама – имевшимися у него силами южных семейств уничтожал остатки загонов Уннира Фльоттура, попутно разбив и три когура дейвонской конницы, подошедших с полудня под началом её родичей Свейра Бешеного и Фреки Жало с Хаконом Рыжим из Къеттиров – как им думалось, на соединение с братом владетеля, уже взявшего твердь на Лесистой. Всё прочее воинство Эйрэ под рукой арвеннида внезапно ушло на восток за Ан-меан-слейбха бесчисленными конными и пешими тысячами. Слухи твердили, что нарушившие мирный договор кочевники нескольких племён Травяного Моря внезапно явились из пустошей многотысячными заго?нами, обрушившись на оставшиеся без защиты городища восточных кийнов Эйрэ и их союзников там.
Так как же такое могло быть – что вся её могучая родина оказалась бессильна перед поступью всего пяти конных мор-лохрэ под рукой этого человека с именем грозного зверя, что как тот хищник был неуловим, опасен и беспощаден?
Приближался конец того лета, перешедший в осеннюю пору. И с каждой седминой всё больше загонов владетеля Эйрэ как штормящее море клинков возвращалось с востока, без передышки следуя за ведшим их через Срединные горы на запад молодым арвеннидом и вклиниваясь в присягнувшие ёрлу союзные земли и дальше на запад в уделы дейвонов. Не знавший пощады и жалости Старый был там прежде всех, и головы её земляков на ратных полях и в осаждаемых твердях ложились в крови под копыта коней людей Борны – как некогда было во времена его грозного отца.
На дворе была ранняя осень, когда однажды на торжище в сопровождении ещё нескольких служанок из мерх-а-сьомрах и пары немолодых уже стражников из дворца, Майри увидела, как через городище вели всех пленённых на юге дейвонов из воинства Уннира. Несколько месяцев безуспешно пытаясь прорваться в подвластные Скъервирам земли, истерзанные воинством Старого и сломленные ранами с голодом, они были зажаты во взгорьях и пленены.
Она взволнованно взирала из-за моря голов, как ведут её схваченных земляков, среди которых встречала и лица родных. Помнившие о том, что не так давно учинили в ардкатрахе эти воители Уннира, теперь разъярённые жители швыряли в них камни и грязь, громко освистывая, горланя проклятия на головы недругов. Самые озлобленные бросались на пики копейщиков, едва сдерживавших напор озверевшей толпы, стремясь дотянуться до пленников. И горе было тому, кто попался в их руки, не отбитый вовремя стражей – под яростный рёв горожане уволакивали его в их бушующее скопище и рвали живым на куски, топча ногами и вышвыривая обезображенное тело назад – пытаясь добраться до следующего, не взирая на оголённые пики с клинками воителей Эйрэ.
На свои глаза Майри увидела, как отдельно от прочих к Холму Речей привели семь десятков выисканных среди её земляков людей Скъервиров. По повелению вершившего в отсутствии арвеннида старого Ан-Шора Дэ?ир-ламна-Мор всех их без жалости тут же повесили на низко нависших над заросшими дикой травой склонами У?рлабха-кнох сучьях его укрывавших дубов – одного за другим. По замшелым ветвям зашуршали верёвки, и родичи Къёхвара встретили горловую кончину под озлобленные крики толпы, принесённые в жертву принимавшему страшное подношение алчущему удавленных брату Тинтреаха, суровому покровителю воинов и ночной тьмы, мрачному костоволосому исполину Ард-Брену.
Когда последний из Скъервиров стих в конопляной петле над толпой, кто-то из скопища начал выкрикивать требование привести на расправу и Дейнову кровь. Майри с ужасом ожидала увидеть смертоубийство её родичей – но старый Ан-Шор, перекрикивая голоса расвирепевшего люда ответил, что на то не давал ему арвеннид поручения – а сам он в отсутствии Тийре не в праве решать судьбы прочих пленённых врагов из любого семейства, пока не возвратится в Аг-Слейбхе владетель.
От увиденного зрелища сердце Майри оцепенело, охватываемое отчаянием – когда она была бессильна помочь землякам – сама так же пленённая здесь. Безволие от беспомощностиохватило её с того жуткого дня.
Ночь Самайнэ гряла назавтра, и все селища Эйрэ готовились к празднеству, не взирая на тяготы го?да войны? и лишений творившейся смуты, объявшей страну в это страшное лето. Тут, на севере в Груг-Кнойх, что возле Обширного озера, повстречались на поле у сплетенных ивовым прутом кострищ, что вспылают вот-вот, два загона воителей, став в отдалении друг против друга. Больший, с знаками северных кийнов и многих домов из союзных уделов, занял селище, укрепив его стены и вал свежесрубленным ворсом заостренным пик. Второй, числом чуть поменьше, лишь днём появился в долине у озера, окружив Вересковый Холм конным кольцом и копейными сотнями.
Солнце садилось к закату, и долгие тени ложились на поле, когда на просторе с кострами явились две кучки воителей, устремляясь пред битвой взять речь. Трепетали знамёна на древках в руках стягоносцев – указуя на то, что с обоих сторон были люди из дома владетелей Эйрэ.
– Здравствуй, брат.
