Страница 6 из 8
Даже если меня сейчас отведут на казнь, не стоит вести себя как распутница и виснуть на каждом встреченном мужчине. Нужно сохранять достоинство в любой ситуации.
Я выпрямила спину, глубоко вдохнула, собираясь с духом. И лишь после посмотрела, куда меня привезли.
Я стояла у ворот дома, из которого вышла чуть больше часа назад. Только сейчас они были распахнуты настежь. Улица запружена экипажами гвардейцев. Да и внутри территории кишели законники.
Клумбы были перекопаны в прямом смысле слова. В саду срубали деревья. Выкорчёвывали камни вдоль дорожки.
– Что здесь происходит? – увиденное столь сильно поразило меня, что на время я даже позабыла о страхе перед будущим. Меня возмутило такое варварское отношение к моему дому, пусть и временному.
– Шагай давай, – гвардеец подтолкнул меня в спину.
Вроде даже и не замахивался, но я пробежала несколько шагов вперёд, оказавшись внутри ворот. Такая простая демонстрация силы произвела нужное впечатление. Я тут же забыла о возмущении. И не стала оборачиваться и напоминать законникам о необходимости вежливого обращения с женщинами.
Послушно пошла по дорожке вдоль разорённых клумб и уничтоженного сада.
В самом доме тоже царил разгром.
Обивка диванов и кресел была разодрана в клочья, клоки ваты валялись повсюду. Створки шкафов распахнуты, содержимое вытряхнуто на пол. Над каждой кучей склонился законник и тщательно изучал вещи.
Изящные фарфоровые статуэтки, которыми я любовалась лишь недавно, раздробили в мелкое крошево.
Даже обивку стен отдирали, тщательно простукивая панели.
Что они ищут?
Вслух этот вопрос я предусмотрительно задавать не стала.
Меня привели в кухню. Здесь тоже были разорены шкафы. Один из законников залез внутрь печи и шуршал там. Наружу торчали только его ноги.
Я заметила на буфете корзину, заполненную покупками. Ту самую, которую унесла торговка. Оказывается, она не прикарманила мою еду, а отдала законникам.
Интересно, это тоже считается уликой? Или как там у них называются такие вещи?
Но даже улыбнуться этой мысли у меня не вышло. Гвардеец сжал моё плечо и развернул вправо. Туда, где меня уже ждали.
Разделочный стол перенесли ближе к двери и поставили у окна, где царил относительный порядок. И теперь за ним расположился тот самый командир гвардейцев. А перед ним лежала та самая рабочая тетрадь, которую я нашла в лаборатории.
Законник с хмурым выражением лица изучал записи. Судя по всему, командиру так же не удалось расшифровать написанное.
Не знаю, кто принёс табурет. Его просто ткнули мне сзади под колени, заставляя сесть. Я не спорила. Я вообще ничего не говорила после того тычка в спину у ворот.
Эти люди сильнее меня. На их стороне закон.
А я вдруг очень остро осознала, как сильно хочу жить. Пусть в тюрьме. Или на каторге. Но жить.
– Лидия Марград, вы знаете, в чём вас обвиняют?
Я покачала головой. Губы онемели и отказывались раскрываться даже ради одного слова.
Командир кивнул, и стоящий рядом помощник чётко поставленным голосом зачитал:
– Лидия Марград, урождённая Догрон. Мать – Клара Догрон. Отец неизвестен.
При этих словах я вздрогнула. Почему неизвестен? Мой отец – Модольв Марград. Он узнал о том, что мама беременна мной, где-то через год после того, как они расстались. А затем приложил все силы, чтобы найти нас. Но, к сожалению, для мамы было уже слишком поздно. Отец нашёл только меня.
– Жила в городке Алерон. После смерти матери воспитывалась в приюте Святой Эрнестины. Незадолго до совершеннолетия её удочерил Модольв Марград. Вместе они занимались преступным промыслом. Проводили запрещённые эксперименты по оплодотворению. Около двух месяцев назад Марград получил кровь королевской четы Кьяртанора, их величеств Эйнара и Лодинии. С помощью этой крови Модольв Марград и Лидия Марград создали эмбрион…
У меня в ушах зашумело. Королевская чета… О боги! Зачем вы это сделали, отец?
– Лидия Марград, носительница магической крови особого спектра, являлась «сосудом» для эмбриона. Две недели назад эмбрион пересадили другой носительнице, которая и должна родить так называемого альтернативного претендента на престол Кьяртанора.
Помощник командира замолчал.
– Теперь вам понятнее?
Я кивнула. Во рту пересохло. Я попыталась сглотнуть, но слюны не было. Теперь если бы даже я захотела, то не смогла бы ничего сказать.
– Принеси воды, – устало попросил командир.
Спустя минуту передо мной появилась кружка. Я обхватила её обеими руками и заметила, что они мелко подрагивают. Отчего вода плещется у самого края, грозя пролиться на столешницу.
И даже удивилась, до чего глупые мысли бродят у меня в голове в такой момент.
Воду я выпила полностью. Это помогло немного прийти в себя.
– Спасибо, – выдохнула, отставляя пустую кружку.
– Вы готовы сотрудничать со следствием?
– Да, командир, – голос всё равно был тихим и хриплым.
– Называйте меня капитан Барно.
– Да, господин капитан, – тут же подхватила я.
В нём не было злости или ненависти. Только усталость. Я почувствовала в командире гвардейцев человечность и подумала, что если буду сотрудничать, отвечу на все вопросы, то, возможно, мне повезёт. Я останусь жива.
После известия о королевской крови я могла надеяться лишь на сохранение жизни. На свободу рассчитывать уж точно не приходилось.
– Лидия Марград, вы подтверждаете, что являлись «сосудом» для эмбриона, созданного из крови их величеств?
– Да, господин капитан.
– Что значит «сосуд»? В чём именно заключалась ваша функция?
– Отец… – я осеклась на этом слове. А затем вдруг подняла взгляд и встретилась с усталыми глазами капитана Барно. – Модольв Марград не мой отец?
Всё внутри меня напряглось в ожидании ответа. Моя жизнь стояла на кону. Неужели вся она была ложью?
– Нет. Модольв Марград не ваш отец.
– Вы уверены в этом? – надежда никак не хотела умирать.
– Вы забываетесь, Лидия Марград, – в голосе капитана появились предупреждающие нотки. – Отвечайте на поставленный вопрос.
– Простите, простите меня, господин капитан, – я изо всех сил старалась сдержать слёзы.
Чувствовала себя последней идиоткой. Меня арестовали, возможно, казнят, в лучшем случае посадят в тюрьму, а я плачу, что тот, кого считала отцом, меня обманул. Снова.
Я взяла себя в руки. Заставила сосредоточиться на происходящем. Потом поплачу, когда окажусь в относительной безопасности.
Сейчас нужно думать о другом!
Альтернативный претендент на престол Кьяртанора… Отец участвовал в заговоре против короны. Не знаю, осознавал ли он, что делает, или его, как и меня, использовали «втёмную». Но мне просто необходимо убедить гвардейцев, что я ничего не знала. Иначе всё закончится плохо.
– Магистр Марград, – начала я, – создавал эмбрион из крови будущих родителей. Затем пересаживал в «сосуд», где эмбрион формировался. Этим «сосудом» выступала я.
Положила ладонь на живот, чтобы законникам было понятнее, что я имею в виду. А затем продолжила.
– Когда эмбрион достигал необходимого развития и был готов к следующему этапу, магистр снова делал пересадку, уже будущей матери. И она носила его как обычного ребёнка. К сожалению, технология мне неизвестна. В момент пересадки я спала. А из записей магистра остался только этот дневник, – я кивнула на тетрадь, по-прежнему лежащую перед командиром. – Больше я ничего не нашла.
– Расскажите о последней… пересадке. Так вы это называете?
– Да, – я снова кивнула и охотно начала рассказывать. – Всё было не так. Не как обычно. До этого всегда приходили сами родители. И магистр брал у них кровь. А ещё показывал меня. Они всегда интересовались «сосудом». Потому что… ну… часть времени я носила их ребёнка…
Я немного замялась, но тут же одёрнула себя. Сейчас не время смущаться. Надо рассказать все детали.
– В этот раз кровь принёс мужчина…
Командир с помощником переглянулись, а затем капитан спросил:
– Что за мужчина? Как он выглядел? Он представился?
Судя по тому, как Барно подался вперёд, задавая все эти вопросы, незнакомец заинтересовал капитана. Впрочем, как и меня тогда.
– Я никогда прежде его не видела, но хорошо рассмотрела, – вспоминать незнакомца оказалось неожиданно приятно. – Высокий. Широк в плечах. Темноволос. И глаза серые, такие выразительные. Смотрят на тебя так, будто видят насквозь…
– Барышня, поменьше мечтательности! – вдруг мои воспоминания перебил раздражённый голос помощника.
– Простите, – я смутилась. И правда увлеклась. – Он показался мне воином. И я очень удивилась, когда узнала, что он принёс кровь заказчиков.
Командир и помощник снова переглянулись. А затем капитан Барно спросил:
– Вы сможете узнать этого человека, если увидите?
– Конечно! – с жаром откликнулась я. С излишним жаром. Поэтому снова потупилась. И добавила уже тише: – Уверена, что узнаю его.
– Хорошо, – подытожил капитан, – продолжайте рассказ о последней пересадке.
И я послушно продолжила вспоминать.
– Когда магистр получил кровь, то сразу же приступил к работе. Он соединил кровь родителей и мою в стеклянном блюдце. Три дня выдерживал в одном из шкафов в лаборатории, а потом пересадил мне.
От страха и напряжения я позабыла все названия, которые изучила в библиотеке. Будто вовсе ничего и не читала. Вряд ли из меня получилась бы сестра милосердия. Ведь это очень ответственная работа. А у меня от испуга всё вылетает из головы.
– Дальше! – помощника капитана я явно раздражала. Он реагировал на каждую паузу в моём рассказе.
– Дальше прошёл месяц, – послушно отозвалась я. – Магистр сообщил, что время пришло. Мне было жаль расставаться с ребёнком…
– Почему? Вы не хотели отдавать эмбрион, потому что знали, что он королевской крови, и собирались использовать его? – несмотря на страх, помощник командира тоже начал меня раздражать.
– Нет, – с жаром отозвалась я. – Я не знала, чья это кровь. Магистр сказал, что влиятельного человека, который может оказать давление на полицию. Поэтому и родители не явились в лабораторию, и кровь была холодной.
– Холодной? – переспросил Барно, которого интересовал исключительно процесс.
– То есть взятой некоторое время назад. Чем больше проходит времени, тем меньше остаётся жизнеспособных частиц. Тем сложнее создать эмбрион, способный правильно развиваться.
Они слушали очень внимательно. И я рассказала им всё. И что моя кровь обладает особыми свойствами. Благодаря им, даже частицы холодной крови способны выжить. Поэтому отец и выбрал меня. То есть магистр Марград забрал меня из приюта именно по этой причине.
Рассказала о странной женщине, которая вовсе не была похожа на аристократку. Так же подробно описала и её саму, и платье. Причём платье описала даже подробнее, ведь его я лучше разглядела.
Они расспрашивали долго. Несколько часов. Я уже успела снова проголодаться после пирожков, но никто и не подумал предложить мне обед.
Затем меня отвели в лабораторию. Заставили снова повторить весь процесс, показать посуду и инструменты, которые использовал Марград.
И только к вечеру, когда я уже была выжата, как свежевыстиранное бельё, капитан Барно наконец решил, что узнал достаточно.
Я наивно надеялась, что меня отпустят в мою комнату, где я смогу лечь и уснуть. Но у законников были другие планы.
– Лидия Марград, – объявили мне, – вы поедете с нами. Возьмите необходимые вещи.
Со мной в комнату отправился один из конвоиров. Под его пристальным взглядом я достала из шкафа плащ и накинула на плечи. Несмотря на летнее время, ночи бывают довольно прохладными. Пригодится.
Смену белья доставать при мужчине я постеснялась. Понимала, что тоже может пригодиться, но не смогла и всё.
Возможно, там, где я скоро окажусь, несвежее бельё будет меньшей из всех моих бед.
С плащом я угадала. Когда садилась в экипаж, зубы стучали так громко, что наверняка это слышали и за высокими оградами соседних особняков. Мне казалось, что из-за аккуратно подстриженных зелёных кустиков выглядывают любопытные соседи. Наблюдают за моим позором, чтобы завтра обсудить за чашкой чая. Перемыть мне кости на тему «а казалась ведь такой приятной барышней».
Видимо, сказалась усталость и нервное перенапряжение. Но, едва я опустилась на скамейку, как глаза начали слипаться. Поначалу я пыталась себя пересилить и следить за дорогой, но потом бросила эту пустую затею.
Какая разница – буду я видеть, куда меня везут, или не буду? Всё равно изменить ничего не могу.
И закрыла глаза.
Уснуть не уснула. Ведь ехали мы по мощёным городским улицам. Экипаж подпрыгивал почти на каждом булыжнике. Но всю дорогу пребывала в пограничном состоянии между сном и явью. Там было спокойнее. Не так страшно из-за неопределённости моего будущего.
Ехали мы около получаса или немногим больше. Едва экипаж остановился, как я открыла глаза. Сердце бешено колотилось, сбивая дыхание.
