– Отличная идея, – вздохнул я, – а информация о том, что я, став инвалидом, ей больше не нужен, показалась ей более позитивной?
– Марк, послушай, дело не в том, что ты…
– Забудь, – махнул я рукой, – я не собираюсь впадать в депрессию. Я и не ожидал, что она решит связать свою жизнь с инвалидом. Жаль, что ей не хватило смелости сказать мне это в лицо.
– Ты всё не так понял.
– Уж как понял. Том, я устал, и не готов сейчас вдаваться в подробности вашей личной жизни с Кейт. Передавай ей привет при следующей встрече. И спасибо тебе за эту встречу. Ты прояснил многое, что мучило меня все эти недели. Но теперь мне нужно уйти, чтобы побыть наедине с этой информацией и переварить её.
– Марк, прости ещё раз. Я не хотел, чтобы так вышло.
– Ты это уже говорил, не стоит извиняться. Увидимся.
– Увидимся? – удивился он.
– Ну, ты же приедешь на суд, – пожал я плечами, – там и увидимся.
***
Вырвавшись на свободу и получив ответы на вопросы, я понял, что отчасти Лея была права. Возможно, узнай я о том, что Кейт жива, неделю назад или ещё раньше, моя психика бы не выдержала. Я не смирился с её потерей, будучи уверен, что она погибла. Но теперь мне нужно смириться с тем, что она жива. Жива, но видеть меня не хочет. Я не понимал, как это возможно? Предположим, она винит меня в случившемся и считает, что я мог подвергнуть её опасности. Но она виделась с Томом, а, значит, он сказал ей правду? Сказал о том, что я не виноват? От своих мыслей мне стало противно. Какая разница, сказал ей Том правду или нет. Если человек любит, то любит. А если нет, то ему нужен только повод. У Кейт повод был, и весьма серьёзный. Просто нужно забыть её, забыть ту жизнь, которая была раньше. Небо далеко, а я стал на несколько футов от него дальше.
Вот только пазл не складывался в голове. Отбросить авиакатастрофу и вспомнить тот день было очень сложно. Воспоминания были туманными, мозг вытеснял всё, что было связано с тем днем. Но мы расходились перед брифингом с Кейт на позитивной ноте. Не ссорились, не спорили. Я не заставлял её лететь в Москву, она сама приняла такое решение. С чего вдруг она стала звонить Тому, решив, что никуда не полетит? Почему не сказала мне? Конечно, выбора у меня не было – планировалась стажировка, и я улетел бы в любом случае, но я бы поговорил с ней, я бы придумал какой-то вариант. Почему она не позвонила мне? Неужели её с Томом связывало нечто большее, чем дружба? Нет, эта мысль глупая. Ревность к Тому прошла давно.
Мысли переключились на Тома. Ему грозит суд и, возможно, тюрьма. Увлекшись доведением компании до совершенства, он, как я и говорил ему, потерял и авиакомпанию, и сотрудников. Леманн погиб. Я в инвалидном кресле. Часть пилотов уволилась, узнав, что к полёту допустили неисправный борт. Хотя Том лично не должен был проверять борт. Но заслуживает ли он такой участи? Что лучше – тюрьма или инвалидное кресло? По сути, две крайности одной сущности – и то, и другое ограничивает свободу.
Я посмотрел на часы – вот-вот вернётся сестра с работы и начнёт задавать вопросы. Добраться раньше, чем она, я не успею. Да и не очень-то хотелось.
На улице было темно и сыро – в лужах отражался свет фонарей. Пахло дождём и мокрыми листьями. Я вызвал такси и назвал адрес. По пути попросил остановиться у магазина. Мне нужен был телефон. И мне нужно было найти Кейт. Я не знал, как найти человека, который не хочет меня видеть, в огромной стране. Я даже не знал, в этой ли она стране. Но я должен был услышать ответы на свои вопросы лично от неё. Неизвестность, которая меня окружала, очень мотала нервы. Я мог перевернуть страницу жизни, поставив точку. Но поставить точку я могу только с её помощью. А, значит, надо действовать. И для этого мне нужна помощь.
***
– Марк? Это ты? – выбежала сестра навстречу, – где ты был? Ты вообще представляешь, о чём я думала? Я не знала куда звонить – в больницы, в рестораны или куда ещё?
– В морг, – подсказал я, злясь и на неё тоже. Я почувствовал, как всё то, что я держал в себе эти дни, рвётся наружу. Винить хотелось всех – Тома в том, что он вообще пришёл в нашу авиакомпанию. Кейт – что ушла тогда, когда нужна была больше, чем кто-либо ещё. Сестру – за то, что она придумала какие-то методы терапии, которые не действовали. Себя – за то, что сел в тот самолёт.
– Марк, это не смешно! – крикнула она. – Прекрати свои шутки! Ты вообще понимаешь, что произошло? Ты понимаешь, что у меня никого нет? Есть только ты, мой старший брат! Ты вообще представляешь, что я пережила, когда услышала, что твой самолёт разбился, и нет ни одного выжившего? Ты представляешь, в каком состоянии я добиралась до места катастрофы? И что я чувствовала, когда узнала, что ты выжил? Я даже не знала, вспомнишь ты меня или нет! Я ничего не знала! Я прорыдала несколько дней, я спала под дверью реанимации, не зная, что с тобой будет, не видя тебя. Как ты можешь шутить?
– А ты предлагаешь поплакать? – ровным голосом спросил я. – А если я заплачу здесь и сейчас, что ты сделаешь? Бросишься меня обнимать? Утешать? Или расскажешь мне правду о том, как получилось так, что Кейт жива?
– Что? – Лея сползла по стене, сев на пол.
– Что слышала. – ответил я. – И не притворяйся, что ничего не знала. Ты виделась с Томом, ты забирала у него документы. Значит, ты знала всё. Знала, что она жива и скрывала. Скрывала единственную правду, которая могла стать отличным стимулом, чтобы жить.
– Марк, я не знала… – тихо сказала сестра, – я клянусь, что ничего не знала. Том не говорил со мной ни о чём, и уж тем более мы не говорили о Кейт.
Я смотрел на неё, на то, какой бледной она стала, как удивлённо смотрела на меня снизу вверх, сидя на холодном полу, как дрожат её губы и руки. И отчаянно хотел ей верить. Хотел, но не мог. Я уже никому не мог верить. Даже родной сестре.
– Если ты не знала, тогда откуда взялась записка в папке?
– Какая записка?
Чёрт, неужели она, правда, ничего не знает?
– Пропусти меня, пожалуйста, я покажу.
Я порылся под матрасом, куда спрятал папку и выудил бумажку с той самой надписью.
– Ты не виноват, – прочитала она, – Марк, я клянусь, я впервые вижу…
– Допустим, – кивнул я, – но ты перебирала папку прежде, чем вручить её мне. И не надо говорить, что это не так! Я знаю, что ты и твои психологи проверяли, чтобы в ней не было лишней информации. Записка появилась в ней позже. Откуда?
– Марк, я…
– Лея, правду.
– Но…
– Уходи. Просто уйди. Я не хочу сейчас тебя видеть. Но будь готова – когда захочу, я получу от тебя правду любым способом. А теперь убирайся из моей комнаты.
Она всё знает. Я уверен, что знает. И Том знает. Один лишь я живу в неведении.
Но я выясню правду, чего бы мне это ни стоило.
Глава 34. Кейт.
День авиакатастрофы
Объявили посадку на рейс, и я, слегка нервничая, направилась к нужному выходу. Пассажиров было немного. Интересно, это самолёт такой маленький или просто не набрали нужное количество людей? Я хотела позвонить Марку, но он обещал, что, если сможет, то до полёта свяжется со мной сам. Раз телефон молчит, значит, Марк занят. И отвлекать его я не собиралась.
Оставалось несколько человек, и придёт моя очередь. Внезапно меня накрыла страшная паника, ладони вспотели и стали мокрыми, сердце стучало, готовясь выпрыгнуть из груди. Голова закружилась, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.
– Девушка, вы меня слышите? – я с трудом открыла глаза, не понимая, где нахожусь. Аэропорт. Точно, я опаздываю на рейс! Хотела вскочить со своего места, но незнакомый мужчина держал меня за руку.
– Не делайте резких движений, вы только что упали в обморок. Хорошо, что я вас поймал, а то, не дай Бог, разбили бы голову. Как вы себя чувствуете?
– Нормально, – поморщилась я, – слегка подташнивает. Вы врач?
– Нет, – рассмеялся он, – я археолог. Возьмите воды, – он протянул мне бутылку с водой.
– Спасибо, – поблагодарила я, отпив немного воды. Тошнота постепенно уходила.
Рейс! Я же опоздаю на рейс!
– Мне нужно идти, я опоздаю на самолёт, – кивнула я в сторону выхода, вставая.
– Боюсь, что вы уже опоздали. Посадка закончена.
Я села обратно. Тяжёлое чувство охватило меня с ног до головы. Я обещала Марку, что полечу с ним. Я должна была полететь с ним. Или хотя бы позвонить и сказать, что не смогу. Страх, который довёл меня до обморочного состояния, отступил, на смену ему пришёл стыд. Стыд от того, что я не смогла. Не смогла перебороть себя и сесть в самолёт. Не смогла.
Я достала телефон, чтобы позвонить единственному человеку, который может связаться с Марком раньше меня.
– Том, привет, – сказала я в трубку, – это Кейт.
– Что-то случилось? Марк сказал, что ты летишь с ним, а его рейс уже отправлен, ты не на борту?
– Я на земле, Том. Я не села в самолёт. Я не смогла. Мне стало плохо, и я не смогла. Скажи Марку, как будет возможность, что я приеду к нему на машине. Я не могу позвонить ему сейчас, а когда он прилетит, он будет зол.
– Не будет, – ответил мне Том, – он же обещал, что не будет на тебя давить.
– Обещал, но я сама сказала, что хочу лететь с ним, сама обещала…Том, как только свяжешься с ним, пожалуйста, передай ему нужную информацию. И багаж…он улетел без меня.
– За багаж не переживай. Будет ждать тебя в Москве. Ты серьёзно поедешь в Москву на машине? Одна?
– Поеду одна. Я должна быть там, с Марком. Я ему обещала, – вновь повторила я.
Я дала ему слово, что полечу с ним, я должна была приехать в Москву. Хотя бы одно обещание я должна выполнить.
***
Вернувшись домой за своей машиной, я собрала вещи, покидала их в спортивную сумку и пакеты, и прыгнула в машину. В Москву я ещё не ездила.
Настроение было паршивым, я постоянно нервничала, отвлекалась от дороги, пытаясь просчитать время прилёта самолёта, на котором летит Марк. Время, когда он поймёт, что меня нет на борту. Хотя, скорее всего, он понял это ещё раньше.
Я включила радио, чтобы хоть как-то отвлечься. Музыка расслабляла, и я не так концентрировалась на том, сколько времени осталось до того, как Марка постигнет разочарование.
– Мы вынуждены прервать эфир из-за срочных новостей, – сухо сказала диктор по радио, и я сделала звук погромче. Что-то случилось? – к нам поступила информация о том, что самолёт авиакомпании Deutsch Airlines, следовавший по маршруту Мюнхен-Москва, потерпел крушение в одном из аэропортов города Москвы. По предварительным данным, выживших нет. Мы ждём обновлённые данные и, как только их получим, повторно выйдем в эфир, – диктор отключилась, и продолжила играть музыка.
Информация, которую я только что услышала, словно сквозь туман добиралась до той части моего тела, которая была способна осознать, что произошло. Единственное, что я смогла понять точно, что случилось что-то страшное. Что-то настолько страшное, что я не смогу это пережить. Я достала телефон, чтобы набрать номер Марка, услышать, что всё это лишь ошибка. Кажется, я уже однажды переживала подобный момент. Дежавю. Абонент не отвечал. Конечно, как он мог ответить? Он же ещё летит. В том, что он летит, не было сомнений. В том, что разбился другой рейс – тоже.
Зазвонил телефон, и, не смотря на экран, я тут же ответила.
– Марк! Всё в порядке?
– Кейт, это Том, – тяжёлым голосом ответила трубка. Звенящая тишина наполнила салон автомобиля. Отключилось радио, остановилось сердце, погасло солнце. Леденящий ужас поселился в душе, вытеснив из неё все эмоции.
– Том, что случилось? – я постаралась сохранять спокойствие и не думать о том, что его интонация что-то значит.
– Кейт, ты где?
– Я за рулём, – коротко ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя руки и ноги дрожали и с трудом держали под контролем машину, – я еду в Москву.
– Останови машину, пожалуйста, – попросил Том.
– Не остановлю, – сказала я дрожащим голосом, – не остановлю. Если ты скажешь сейчас то, что…нет, Том, я не остановлю машину, я еду в Москву. Там я встречусь с Марком.
– Кейт, пожалуйста…
Вжав педаль газа, я почувствовала, как машина разгоняется до максимальной скорости, как гудит её мотор. Ещё чуть-чуть и она взлетит. Туда же, куда взлетел самолёт, следовавший рейсом Мюнхен-Москва.
– Останови машину, – снова услышала я голос, не понимая, откуда он идёт. Я вроде выключила телефон? Или нет?
– В эфире новости, – услышала я сквозь гул в ушах, – и мы снова возвращаемся к главному – самолёт, следовавший рейсом Мюнхен-Москва, потерпел крушение. К сожалению, все, кто были на борту самолёта, погибли. Наши репортёры спешат на место происшествия, и мы ждём от них подробную информацию.
Перестроившись в крайний ряд, я остановила машину, включив аварийный сигнал, и набрала номер Тома. Мне казалось, что я смотрю на происходящее со стороны – потому что реальность была слишком страшной, чтобы в неё поверить.
– Я надеюсь, что ты остановила машину, – тихо, практически шёпотом проговорил Том.
– Да, – сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, с которой стало невыносимо справляться, – я остановила машину.
– Кейт, я только что получил информацию. Марк…точнее самолёт…или рейс…, – Том сделал паузу, длившуюся вечность, – в общем, случилось непоправимое.
– Нет, Том, это неправда. Это ошибка. Скажи, что ты ошибаешься! Скажи, что это шутка!
– Не могу, не могу я сказать, что это шутка! Кейт, пожалуйста, не делай глупостей. Я вылетаю немедленно в Москву. Я свяжусь с тобой. Пожалуйста, вернись домой и жди информации.
– Какой?? – прокричала я в трубку, с трудом сдерживая рыдания, – какой информации? Информации о том, что ты нашёл тело Марка? О том, что он погиб, как герой? Какую информацию ты хочешь мне дать? Не говори мне, что он погиб. Я не верю, этого не может быть. Так не бывает! Я не могла потерять ещё и его!
– Скажи мне, где ты находишься, – проговорил Том медленно, практически по буквам.
– Какая разница, где я? Нет меня! И не будет! Я не хочу слышать ничего, не хочу видеть!
– ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ? – проорал Том в трубку, и я смиренно сообщила ему, где остановилась. Всё равно он не успеет. Никто не успеет.
– Пожалуйста, оставайся там. Пожалуйста, не делай глупостей. Кейт, ты не одна. У тебя есть…
– Кто? Кто у меня есть? Ты? Мама? Папа? Мне не нужен никто! Мне нужно, чтобы Марк позвонил мне и сказал, что всё это ошибка!
Я слышала, как тяжело вздыхает Том, как пытается мне что-то объяснить, но я не хотела слушать. Лишь одно желание крутилось в голове – отключиться и не чувствовать. Я понимала, что нахожусь между истерикой, паникой и апатией. Крик рвался наружу, а тело словно парализовало. Я не могла двинуться с места, не могла никому позвонить. Я молилась лишь об одном – потерять сознание. Просто потерять сознание, чтобы не чувствовать ничего. Снова вернулась тошнота, и я сложилась пополам. Легче не стало. Голова закружилась сильнее, и пришло спасительное бессознательное состояние. Погружаясь в темноту, я мечтала лишь о том, чтобы всё оказалось сном. Дурным страшным сном. Иначе я не хочу просыпаться никогда.
***
– Кейт, доченька, ты меня слышишь? – голос мамы с трудом пробирался в моё сознание, – Кейт, милая, ответь мне, пожалуйста.
– Слышу, – я хотела пошевелиться, но не могла. Руки были привязаны по бокам кровати. Что за чёрт?
– Где я? – спросила я, открывая глаза, – почему я не могу шевелиться?
– Кейт, ты очень … – мама нервно сглотнула, – … очень неспокойно вела себя, когда мы тебя нашли. Во избежание травм, пришлось немного ограничить твои действия.
Я снова попробовала пошевелить руками или ногами, но не могла. Словно меня распяли на больничной койке.
– Я хочу в туалет, – попробовала я зайти с другой стороны.
– Тебе принесут судно, – ответил неизвестно откуда папин голос.
– Отец? Что? Какое судно? – я почувствовала, как меня накрывает гнев, – освободите меня! Со мной всё в порядке!
В порядке. В порядке ли? Воспоминания резко накатились на меня как снежный ком. Аэропорт, рейс в Москву. Марк. Авиакатастрофа.
