– Итак, начнём с того, что ваша авиакомпания, несмотря на то, что занимает весьма престижное место среди немецких авиакомпаний, не дотягивает до международных стандартов. Предлагаю начать с самого простого. Бортпроводники и бортпроводницы.
Краем глаза я заметил, как напряглись мои коллеги, заёрзали на стульях – кто-то украдкой стал поправлять прическу, кто-то разглаживал несуществующие складки на одежде.
– Их форма одежды, внешний вид – это не международный стандарт, – продолжил Андреас, – необходимо срочно вносить изменения. Пассажиры, заходя на борт, должны видеть красоту и сияние.
– По-моему, на борту главное безопасность, а не длина ресниц у стюардесс, – резко возмутился Лукас.
Я мысленно поаплодировал ему. Не испугавшись вызвать гнев у руководителя собрания, он одной фразой выразил всё то, о чём думали собравшиеся в этом зале. Да и мне казалось, что проблема кем-то надумана. Все девушки, работающие у нас на борту, были идеальными. Рост от пяти с половиной футов и выше (примерно от ста семидесяти сантиметров – прим. автора). Макияж – идеален, маникюр – тоже. Волосы всегда убраны в высокие прически. Что ещё нужно?
– Я согласен, что безопасность на борту – приоритет для всех,– продолжал невозмутимо Андреас, – но я хочу отметить, что настроение и настрой пассажиров – это немаловажная составляющая для репутации авиакомпании. Дослушайте, пожалуйста, до конца, – Андреас явно заметил попытки его перебить, – я предлагаю ввести единые цвета для макияжа, одежды и маникюра. Форма стюардесс зелёного цвета, а, значит, ногти должны быть в цвет формы, а макияж…
– Я не буду красить губы зелёным цветом! – возмутилась Ханна, – пусть он хоть сто раз подходит к одежде.
– Делайте акцент на глазах, цветовая гамма должна быть единой, – отрезал Андреас.
Девушки закатили глаза. Но тактично промолчали. Остаться работать в авиакомпании было делом чести для многих, цвет подводки можно пережить.
– Отлично, все согласны, – Андреас удовлетворительно отметил у себя в тетради что-то, – продолжаем дальше. Безопасность полётов. В первую очередь, я считаю необходимым провести D-check (D-Check – самый сложный и дорогостоящий ремонт самолёта, проводится раз в 6-12 лет, в его ходе самолёт разбирают буквально до винтика: порой даже смывается краска, чтобы проинспектировать заклёпки и возможные микротрещины в металле – прим. Автора.)тех самолетов, которые имеют налёт более восьми лет.
В этот момент у меня проснулась толика уважения к Андреасу (я ещё не знал, что дальше будет хуже). Я давно предлагал руководству отправлять самолёты на тяжёлую проверку. По одному, конечно, не сразу. Так мы избежим многих проблем по технической части, потому что тех проверок, которые проходили в аэропорту, не всегда было достаточно, чтобы выявить проблемы на ранней стадии.
– Возражений нет?
– Полностью поддерживаю инициативу, – ответил Том.
– Итак, и ещё один важный пункт – это пилоты.
Я почувствовал холодок, пробежавший по спине. Что они приготовили для нас? Тоже макияж? Косички? Татуировки на лбу «я люблю летать»?
– Итак, я обратил внимание на то, что за последние четырнадцать лет в авиакомпании были зарегистрированы случаи, которые ставят под вопрос квалификацию кадров. А потому вам необходимо убедить всех членов ИАТА в своём профессионализме, нестандартном подходе и умении выходить из трудных, внештатных ситуаций.
– И что вы предлагаете?– не выдержал я, не обращая внимания на предупреждающие сигналы Тома, – полететь хвостом вперёд? Сделать сальто при взлёте? Пустить салют из двигателей? Совершить посадку на воде?
Я услышал, как судорожно вздохнул Том.
– Не знаю, как, – продолжил Андреас, – но вам стоит пересмотреть свой подход к полётам.
– Вам не кажется, что это Вам нужно пересмотреть свой подход к требованиям? – жёстко спросил я, – когда пассажир…любой пассажир! поднимается по трапу самолёта, садится в кресло, пристёгивает ремни безопасности, единственное, о чём он думает – это выжить. Ему всё равно, какого цвета ногти у стюардессы, есть ли у стюардов татуировки, и умеет ли пилот делать сальто в воздухе. Мало кто из пассажиров не боится летать. А если говорят, что не боятся – врут! Даже пилоты боятся летать. Потому, что они не знают, что приготовило им небо. Поднимая в воздух эту многотонную машину с живыми людьми на борту, мы несём ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь всех тех, кто так отчаянно молится Богу при взлёте, и так радостно хлопает в ладоши при посадке. Они не видят разницы между аэробусом и боингом, им всё равно как зовут пилота, и сколько у самолёта двигателей. Им важно, чтобы пилот не уснул во время полёта, а двигатели не отказали. Всё!
Я понимал, что перехожу границы, нагло грубя тому, от кого, возможно, зависела моя судьба. Но я искренне не понимал, какое отношение к международным стандартам безопасности имел цвет подводки у стюардесс и скрытые таланты пилота. А если я умею рисовать потрясающие картины одной рукой с закрытыми глазами? Это как-то поможет пассажирам самолёта, если в него попадёт молния?
– Марк, – осторожно обратился ко мне Том, – я полагаю, что нам необходимо обсудить все нововведения, попробовать внедрить их в нашу авиажизнь, и…
– А я полагаю, что членам ИАТА стоит прислушаться к тем, кто поднимает самолёты в воздух и успешно сажает их в разных аэропортах мира. И при разных внешних условиях, прошу заметить. Насколько мне известно, члены ИАТА сидят на земле, и не рискуют ни своей жизнью, ни жизнями всех остальных.
– Марк, верно? – обратился ко мне один из комиссии, – я понимаю ваше возмущение, и в какой-то мере поддерживаю ваше негодование. Но тот факт, что мы сидим на земле, не отменяет того, что нам необходимо придерживаться международных требований, и, если им важно, чтобы стюардессы красили ногти в зелёный цвет, значит, нам придется подчиниться. В противном случае придется искать новую работу. И вряд ли она будет связана с небом.
А вот это уже ощутимый удар под дых. Я мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоить свои нервы. Том умоляюще смотрел на меня, понимая, что, если он лишится лучшего пилота, то он может лишиться и авиакомпании в целом.
– Я понял Ваши требования, уважаемые коллеги. В ближайшее время мы обсудим график полётов, нововведения, и постараемся безболезненно внедрить их в нашу жизнь, – ответил Том.
– Очень надеюсь, что наше с вами сотрудничество будет плодотворным. И необходимо учесть ещё один нюанс. Насколько мне известно, пилоты вашей авиакомпании имеют некое разделение – часть летает на аэробусах, часть на боингах. Это нужно исправлять. Пилот, как и автомеханик, должен разбираться не только в одной модели. Ситуации бывают разные, командир воздушного судна должен уметь летать на всём.
– Даже на метле, – буркнул я под нос.
– Прошу прощения, я вас не расслышал?
– Говорю, что согласен с вами, что летать нужно уметь на всём, чтобы безопасно оказаться на земле.
Том вновь закатил глаза, поблагодарил всех за собрание и отпустил нас на три часа. До обратного вылета было время подышать турецким воздухом, прогуляться по улочкам, успокоиться после бредовых идей ИАТА и купить подарки близким. Точно! Я вспомнил про Кейт. У меня появилась отличная идея.
Глава 11. Кейт.
Рабочая неделя пролетела как один миг. Стив нагрузил нас таким количеством заданий, что времени больше ни на что не оставалось. Впрочем, несмотря на безудержную усталость, я нашла в себе силы на ещё одно посещение авиатренажёра, на котором успела узнать, что такое аварийная посадка. После этого я в очередной раз убедилась в том, что самолёт – это отличный вид транспорта, но точно не для меня.
Кстати, о самолётах – прошло три дня с того момента, как Марк обещал привезти мне стамбульский магнитик, но от него не было ни звонков, ни сообщений. Я, признаться честно, очень ждала, что он со мной свяжется, что мне всё это не привиделось. Но пережить его молчание было легче, чем пережить свою панику. Вместо того, чтобы просто не думать об этом пилоте, я постоянно читала новости, отслеживая, не упал ли где-то самолёт, не совершил ли где-нибудь аварийную посадку, не пропал ли с радаров. Понимая, что так жить нельзя, я пробовала отвлекаться работой, и иногда это у меня отлично получилось. Но мысли, как пчелиный рой, резко врывались в сознание, и жужжали где-то на подкорках. Вместе с тем близилась суббота, поездка в Берлин, запланированное интервью – мне было о чём подумать. У меня ранее не было опыта, в котором приходилось бы отвечать на вопросы журналистов, а потому было немного волнительно – общаться я, конечно, умела, но каверзных и глубоких вопросов опасалась.
В пятницу вечером я попросила отца купить мне небольшой чемодан – мой был слишком старым, а двери в новую жизнь со старым чемоданом не откроешь. Собрав все необходимые вещи и, прихватив, парочку лишних на всякий случай, я окинула взглядом комнату, после чего спустилась на ужин к отцу.
– Готова? – поинтересовался отец, услышав мои шаги.
– Физически вроде да, а вот морально немного нервничаю. Когда прилетает мама?
– Завтра утром, но, боюсь, вы с ней разминётесь.
– Жаль, её поддержка была бы очень кстати.
– Да не переживай ты так! На интервью едешь, а не на экзамен. Всё пройдет замечательно, будь собой, не болтай лишнего и…
– Пап, это интервью! Молчать будет сложно, – рассмеялась я. В кармане зазвонил телефон. «Марк» – прочитала я и чуть не выронила телефон из рук. Как же он вовремя.
– Тот самый таинственный пилот? – подмигнул мне отец, – не буду мешать вашей беседе, пожалуй, поднимусь к себе.
Я молча поблагодарила его и нажала кнопку «ответить».
– Ну и где ты пропадал? – возмущенно ответила я так, будто была знакома с Марком целую вечность. Хотя почему-то именно так и казалось.
– Расскажу при удобном случае, – хмыкнул он, – и тебе привет, Кейт. Судя по твоему возмущению, ты соскучилась и готова к первому свиданию?
Ещё как готова!
– Да как сказать, – медленно протянула я, намеренно растягивая слова, – я о нём даже и не думала.
– Тогда я могу перезвонить ещё через неделю, будет время подумать – по голосу было слышно, что он улыбается.
– Неделя не прошла, прошло целых четыре дня, – рассмеялась я и тут же прикусила язык.
– Я даже не сомневался, что ты считала. У меня завтра свободный день, как насчет ужина в центре Мюнхена?
– Боюсь, если только в центре Берлина, мне нужно дать интервью в связи с открытием нового офиса, а ехать туда около пяти часов, а, значит…
– …а значит, я заеду за тобой утром, – не дал он мне договорить, – В Берлине как раз сейчас моя сестра, будет, чем заняться пока ты будешь рассказывать о том, сколько раз ты была замужем, и который из них…
– Лучше не продолжай, – остановила я его мысль со смехом, – такие цифры пугают даже меня, – с притворным ужасом продолжила я.
– Ух ты! Она больше десяти?
– Больше ста. Сбилась со счёту, – продолжала дразнить я, – попробуем за всю дорогу посчитать.
– Ты сведёшь меня с ума, – мягко сказал он, – девушка-загадка.
– Очень на это надеюсь, – честно ответила я, – выезжаем в восемь.
– Пиши адрес, буду вовремя. Спокойной ночи.
Он отключился быстрее, чем я успела ответить.
***
Ночью я практически не спала, прокручивая все варианты возможного свидания. За три года, которые я провела в тоске по прошлой жизни, я так отвыкла от симпатии и близости, что скорость развития отношений с Марком меня даже слегка пугала. Никогда ещё я не была готова прыгать в омут с головой ради человека, про которого я знала только то, что он…А что я вообще знала про него? Ну, кроме того, что он пилот. И что Том, один из тех, кто как раз и был в той прошлой жизни, работает его руководителем. Кто бы мог подумать, что всё так тесно перемешается.
– Кейт! – крикнул отец, – кажется, твой лётчик приехал.
– Пилот! – автоматом поправила я, взяла чемодан и спустилась вниз.
Поцеловав отца на прощание, я попросила его передать огромный привет маме. И вышла из дома навстречу своему потенциальному роману.
– Доброе утро, – поздоровалась я с улыбкой. Марк, как и при первой встрече, выглядел потрясающе. Черная рубашка, рукава которой были слегка закатаны, а верхние пуговицы расстёгнуты, идеально выглаженные синие брюки, на левой руке часы, а в правой – солнечные очки. В принцев я с детства не верила, но сейчас мне показалось, что зря. У них там что, в авиакомпании берут только людей с модельной внешностью?
– И тебе доброе утро, – он галантно открыл мне дверь со стороны пассажирского сидения, потом также, как и в первую встречу, поцеловал руку – Боже, он, как из Средневековья! – и, убрав мой чемодан в багажник, сел рядом со мной.
– Мы с тобой как инь и янь, – заметил он, с нескрываемым удовольствием разглядывая мой внешний вид.
Действительно, его тёмные волосы против моих светлых, его слегка смуглая кожа против моей, едва ли тронутой лёгким загаром. И даже глаза у меня были светло-голубыми. В противовес его ярко-синим глазам. Которые в этот раз отлично сочетались с цветом его брюк. Надеюсь, что я больше ничего никуда не пролью…
– Я никогда не ездил в Берлин на машине, – прервал мои мысли Марк, – самолёт летит немного быстрее, и мне так жаль терять эти драгоценные часы. Кстати, когда ты мне расскажешь, почему ты боишься летать?
– После десятого свидания, – вернула я ему его же шутку, – когда снимешь рубашку.
– Готов снять сейчас за рассказ о твоей жизни, – он поднёс руки к пуговицам.
– Предлагаю всё же оставаться одетыми, иначе разговор не получится, – сказала я, неохотно отводя взгляд от тех пуговиц, которые вот-вот могли расстегнуться, – а мне бы хотелось всё-таки попасть на своё первое интервью.
– Тогда начнём с простых вопросов. Их можно задавать в одежде, – подмигнул мне Марк, – ты, как я понял всё-таки не замужем, раз села в машину ко мне ещё до первого свидания, детей нет?
– Детей нет, – подтвердила я, – не замужем, живу с родителями. Кстати!
– Меня пугают такие «кстати», обычно, после них люди признаются в чём-то таком, о чём было бы невозможно догадаться, с учётом того, что мы с тобой ещё…
Я уже не слушала, что он говорит, потому что не могла найти в сумке то, что так настойчиво искала. Нашла! Выудив со дна сумки обе визитки, я показала их Марку.
– Откуда у тебя визитка моего руководителя? У тебя и с ним свидание? Имей в виду, он женат, к браку относится весьма серьёзно, а как человек он не очень…
– Значит, я не ошиблась. – я вздохнула, – Марк, Том – мой давний друг. Я знаю его больше десяти лет, он долгое время состоял в отношениях с моей сестрой.
Чёрт! Вот кто тянул меня за язык?
– У тебя есть сестра?
– Была, – я нервно сглотнула и отвела взгляд. Марк откашлялся и не стал расспрашивать. За это я была весьма ему благодарна. Хотя теперь я понимала, что этот разговор надолго не отложить. Раз уж Том и Марк работают вместе, то скрывать свою прошлую жизнь будет нереально, если Марк войдёт в моё настоящее и будущее. Хотя об этом даже думать рано.
– Моя сестра работает журналистом, – вернул меня в реальность Марк, – и она как неуловимый мститель. Ей не сидится на месте, она постоянно куда-то ездит, летает, берёт интервью у всех, у кого считает нужным – и ей удивительно везёт! То она в кафе встретит какого-нибудь политика, то летит в самолёте с какой-нибудь звездой, то столкнется с кем-то в метро. Иногда я даже завидую её невероятному таланту заводить друзей. Но в то же время я жутко её боюсь. Своими вопросами она иногда так мастерски выуживает информацию, что узнаёт о человеке то, что он сам не знал. Точнее знал, но тщательно скрывал даже от самого себя.
– Работа у них такая, информацию добывать, – немного нервно сказала я, – как зовут твою сестру?
– Лея.
– Это в честь принцессы Леи из Звёздных войн?
– Ты смотрела Звёздные войны? – удивлённо воскликнул Марк.
– А что в этом удивительного? – пожала я плечами.
– Хотя бы то, что обычно Звездные войны смотрят мужчины.
– Вот уж неправда! С чего такая дискриминация? – возмутилась я, – раз я не мужчина, я должна смотреть только любовные романы?
Так за беседой о любимых фильмах, музыке и книгах, пролетело больше трёх часов. Выяснилось, что, несмотря на разный образ жизни – моя проходила на земле, его – в небе, я предпочитала строить карьеру и не думала о семье, а он мечтал о большой семье, – у нас было много общего. Разговор с ним был таким легким – как будто мы знали друг друга очень давно. Не было смущения, неловкости. Была только тайна, которая не давала мне полностью расслабиться и открыться человеку, который так неожиданно увлёк меня.
***
– Кейт, – услышала я сквозь сон голос Марка, – мы приехали. Я с удивлением поняла, что за приятной беседой и мягкой дорогой я всё-таки уснула. – Где у тебя встреча?
– В кафе Berlstein, – потянулась я.
– Пойдем, я тебя провожу, а потом наберу сестре. Когда закончишь, позвонишь мне, и мы начнём отсчёт наших свиданий.
Выйдя из машины, я слегка поёжилась. В Берлине было ветрено.
Зайдя в кафе, я набрала номер Стива. Тот мгновенно ответил.
– Стив, я на месте, кафе Berlstein, как мне найти интервьюера?
– Сейчас скину тебе её номер.
– Отлично, жду, – я отключилась и повернулась к Марку, чтобы сказать ему, что он может звонить сестре, как вдруг сзади меня раздался женский голос.
– Марк! – к нам подбежала красивая брюнетка в ярко-красном костюме, – она обняла его, и он, к моему удивлению, обнял её в ответ.
