Страница 3 из 5
– Почему ты молчишь?!
– Что я должен тебе сказать?! – вдруг рявкнул он. Уже не я держала его за рубашку, а он меня за руку. – Что ты хочешь услышать?!
– Правду!
– Правду?
Матвей рывком развернул меня лицом к зеркалу.
– Вот тебе правда! Посмотри на себя!
Я попыталась вырваться, но он ещё крепче сжал меня. В зеркале отражались мы вдвоём. Матвей стоял позади – высокий, в светлой рубашке и пиджаке. Красивый, как всегда, словно только что после отпуска вернулся.
Я снова попыталась вырваться.
– Смотри! – прорычал он. Дёрнул меня за ворот халата.
– Тебе самой не надоело?! У тебя есть всё, мать твою! Но тебе ничего не нужно! Мне надоело видеть на тебе это дерьмо! Мне, мать твою, надоело каждый день видеть перед собой одно и то же! Твои чёртовы пучки надоели и грёбаные водолазки под горло!
– Пусти! – вскрикнула я сквозь катящиеся градом слёзы.
Стала вырываться с отчаянностью, но Матвей так и не выпускал. Больше ничего не говорил, просто смотрел на меня через зеркало, а потом отступил.
Всхлипнув, я бросилась в спальню. Истерика захлёстывала меня, слёзы мешали дышать. Плохо соображая, я выхватила так и не разобранный чемодан, надела лежащие с вечера на кресле вещи и с яростью стянула с пальца кольцо. Снова.
Зачем-то вернула его на место вчера. Зачем? Да потому что думала, что всё наладится. Что мы… что я… что он…
– И куда ты собралась? – спросил Матвей, встав на пороге спальни.
– А ты не догадываешься?
– Нет.
– Я ухожу. Раз я не такая, ищи другую. Ты… Ты всё разрушил. Я с самого начала знала, что мы не пара, а ты…
Я замолчала. Быстро пошла в коридор, но на пороге спальни чемодан зацепился и повернулся боком. Я дёрнула его, но он не поддавался.
Матвей смотрел на меня, не пытаясь помочь. Смотрел, как я борюсь с чемоданом, потом – как одеваюсь, как отпираю дверь. В последний момент я подняла голову и встретилась с ним глазами.
– Учти: уйдёшь – бегать я за тобой не стану.
– Да пошёл ты! – Я швырнула в него ключи.
Он поймал их одной рукой и бросил на тумбочку. Всё это – не сводя с меня глаз.
Я шмыгнула носом и вышла на лестничную площадку. Вызвала такси. Лифт, подъезд: всё словно дежавю.
На улице шёл дождь. Ещё несколько минут назад его не было, а теперь он лил стеной. Я даже зонт не взяла – стояла под ещё не успевшим одеться зеленью деревом и радовалась одному: в дождь не видно слёз.
Телефон пиликнул.
«Вас ожидает белый "хёндай солярис"».
И правда дежавю. Осмотрелась, понимая, что машины нет, и тут у подъезда остановилось такси. Фары моргнули. Белая машина с указанным в уведомлении номером.
Дверь с водительской стороны открылась, и из машины показался водитель.
– Вам помочь? – кивнул на мой чемодан. – Садитесь, а то промокнете. А я уберу вещи в багажник.
– Спасибо, – сказала я и юркнула на заднее сиденье.
Уставилась на дверь подъезда. Секунда, две, десять… Матвей бы мог успеть. Мог бы попытаться остановить меня. Если бы хотел.
Водитель убрал чемодан и вернулся за руль.
– Едем?
– Едем, – отозвалась я глухим шёпотом, всё ещё смотря на дверь с надеждой.
Если бы хотел. Но он не хотел.
Глава 3
Таня
Катя не сказала ни слова. А что было говорить, если и так всё понятно? Сколько я проплакала, не знаю. Хватило меня только на то, чтобы доехать до гостиницы, оформить номер и дойти до него. Потом всё. Рухнула прямо на пол у постели и взвыла в голос от разрывающей сердце боли. Рыдала и всем существом хотела, чтобы Матвей написал мне, чтобы позвонил, сказал, что всё это ошибка, что он сожалеет, что приедет за мной и заберёт, где бы я ни была.
Слёзы закончились, оставив головную боль, озноб и чувство полнейшего опустошения.
– Умойся, Тань, – сказала Катя, окинув меня взглядом. – Ты себя в зеркало видела?
При упоминании о зеркале я снова начала рыдать, хотя только что думала, что сил на это не осталось.
– Так, всё, – строго сказала Катя. – А ну! – Взяла меня за руку. – Тань, прекрати. Ты уже опухла вся. Нос как картошка стал.
– Он мне изменил, Кать, – проныла я. – Там такая… Я поехала, а он там…
– Куда ты поехала?
– На кор… корпоратив, – всхлипнула я. – А он из ресторана с ней… И в машину. И не приехал вечером.
Подруга сжала мою кисть. Глаза гневно блеснули, а губы сжались.
Матвей мне так и не написал, зато написала Катя. Спросила, как всё прошло. В ответ я отправила голосовушку с кашей из соплей и слов, где сама разобрать бы ничего не смогла. Видимо, только название гостиницы внятно я и сказала, если Катя сейчас здесь.
– Кто это? – спросила я взволнованно, услышав стук в дверь.
Сердце так и подпрыгнуло, и, прежде чем я одёрнула себя, в мыслях всё-таки пронеслось шальное «что, если…».
Но Катя быстро вернула меня на землю.
– Доставка из ресторана. – Посмотрела пристально. – Ты думала, это Матвей?
Я потупила взгляд. Да, именно это я и подумала.
***
Катя разлила по чашкам чай и подвинула одну ко мне.
– Открывай свой чемодан, – скомандовала она.
– Зачем?
– Открывай чемодан, говорю.
Я сделала глоток чая и приволокла чемодан. Пока везла его к номеру, ручка совсем перекосилась и перестала засовываться обратно.
– У тебя что, другого не было?
– Да я как-то… Мне хватало того, что у Матвея. Я много вещей с собой не брала никогда.
Подруга смотрела долго, но ничего так и не сказала. Сама расстегнула молнию и вытащила то, что было сверху. Это оказалось одно из моих любимых офисных платьев. Тёмно-серое, под горло.
Катя осмотрелась и взяла с подноса нож.
Я ахнуть не успела, как она резанула рукав платья.
– Ты что делаешь?! – Подскочила к ней и наткнулась на предупреждающий взгляд.
– Это ты что делаешь?! Ты в своём уме?! – Она отодрала рукав до конца. – Сегодня мы с тобой устроим вечер погребения, а завтра ты начнёшь жизнь новой себя, поняла?
– Вечер чего? Погребения? Погребения чего, Кать?
Я в недоумении вытаращила глаза. Кажется, даже опухшие веки не помешали.
– Погребения вот этого вот, – ножом показала она на мои вещи.
– Нет, я схватилась за ручку и отодвинула чемодан подальше. – Это…
– Это дурацкий хлам! – Катя ловко выхватила из чемодана халат. – Это что за хрень?!
– Халат…
– Это не халат, а половая тряпка! Я Матвея не оправдываю, но ты… Ты чем думала?
– Кать, нет!
Но было поздно. Под лезвием ножа ткань затрещала. Катя нецензурно выругалась и отбросила нож на стол. Ничего не сказав, сняла трубку телефона внутренней связи и попросила принести нам ножницы. Только после этого снова посмотрела на меня. Я сглотнула горький ком, вставший в горле.
– Ты Матвея любишь? – спросила она тихо и очень серьёзно.
Я кивнула. Губы дрожали, подбородок тоже. Да сколько же во мне этих проклятых слёз?!
***
– Это ещё что? – спросила Катя, вытащив из чемодана последнюю кофту.
Рядом лежала груда изрезанных вещей. Из всего целым осталось только одно платье, да и то потому, что в противном случае я бы осталась голой.
Подруга натянула ткань, продемонстрировав мне дырку.
– Зашить же можно, – неуверенно сказала я. – Кофта хорошая. Хотя бы для дома. Я эту кофту на последнем курсе покупала. Тогда…
Договорить я не успела. Катя щёлкнула ножницами и швырнула то, что осталось, обратно в чемодан. Потом сгребла с пола всё остальное и кинула туда же.
– Это были мои вещи, – сказала я тихо, едва не плача.
Несколько часов назад мне разбил сердце Матвей, а теперь я лишилась и одежды. Абсолютный аут.
– Новые купишь, – сказала она. – Хотя нет. Выбирать тебе новые шмотки мы пойдём вместе. Завтра у нас будет долгий день. И трудный.
Я посмотрела на неё с вопросом, но Катя проигнорировала меня. Застегнула чемодан и вывезла в холл. Что чемодана я тоже лишилась, было ясно без слов.
– Что ты думаешь делать дальше? – спросила Катя, зайдя обратно.
Я покачала головой.
– Не знаю… Вначале надо съездить в офис, заявление написать. А потом… – В который раз тяжело вздохнула. – Не знаю. Я сейчас ничего не знаю. Всё так… Было и не стало.
Катя села рядом со мной на кровать. Взяла мою правую руку и посмотрела на место, где раньше было кольцо. Отпустила.
– Зачем тебе заявление писать? – спросила она вдруг довольно резко.
– Как зачем? Я же…
– Ты не мне на этот вопрос ответь, а себе. И вообще… Ты разводиться собираешься?
Я уставилась на неё, не понимая, куда она клонит.
– А разве есть варианты?
– Это зависит от тебя. Исключительно от тебя, Таня.
***
– Карета подана, – сказала Катя, открыв передо мной дверь тёмно-вишнёвого «мерседеса». – Ты же помнишь, что я вчера тебе сказала?
– Ты много всего мне сказала вчера, – вздохнула я. – Что именно?
