– Ты мог хотя бы дать мне слово.
Профессор сделал паузу и внимательно посмотрел Верону в глаза, а потом произнёс:
– Вместо этого я дам тебе совет – возможно, самый ценный в твоей жизни: оставь это дело. Покинь станцию. Немедленно.
Верон молчал.
– Я всё улажу, тебе не придётся ни перед кем объясняться. Просто… улетай.
– Ни за что.
– Но почему? У тебя явно был тяжёлый период, ты заслужил отдых. Срочности уже нет – Секретарь вызовет другого специалиста.
– Это абсолютно исключено!
Дромон, прищурившись, разглядывал зоолога, будто пытаясь определить его истинные мотивы.
– Я всё в толк не возьму – неужто эта пигалица тебя так задела?
– Она – объект моих исследований! – с искренним возмущением воскликнул Верон, рассмешив этим профессора.
– Ну да, конечно! – выдавил тот сквозь хохот. – Будто я не заметил, что ты смотришь на неё, как на котлету.
– Я решительно отвергаю твои намёки на мой непрофессионализм, решительно!
– Что ж, стихов она тебе, конечно, не прочитает – но зато её антропометрия должна радовать тебя, как профессионала. Ну, некоторые… показатели.
– Ты ничего не знаешь о ней!
– Как и ты.
– Я был с ней достаточно, чтобы понять, что она лучше вас всех – кучки самовлюблённых недоумков, насобиравших достаточно фантиков, чтобы править миром. Никому из вас она не угрожала даже в мыслях! Она вообще не понимает, где находится! Всё написано у неё на лице – она просто хочет домой. Ей страшно. А вы, вместо того чтобы потратить немного времени на помощь и участие – требуете отдать её дом вам. У вас нет и не будет никакого права причинять ей вред, покуда не завершено моё исследование – это закон!
Внезапно став абсолютно серьёзным, Дромон произнёс:
– Да-а… Закон суров, не так ли? Только вот ты позабыл две важные вещи. Первая – число Пи может равняться четырём, если того потребует Совет. А вторая – пока ты тут шашни крутишь, где-то в гнилом подвале бедный космотехник, возможно, уже без трёх пальцев на ноге, прямо сейчас выдаёт секретные данные об управлении боевой авиацией банде свободных.
– А что они делать-то с ними будут? С данными? Запустят свою космическую программу?
– Меньше всего мне хотелось бы это выяснять. Я и не буду – это сделают другие. А моя задача – защитить невиновного. И ты совсем не помогаешь мне. Ты можешь ненавидеть Совет, меня и кого угодно ещё, но ты всегда должен оставаться гражданином. Поэтому или содействуй, или не мешай тем, кто готов действовать решительно.
– Я готов действовать решительно!
– Брехня.
– Ладно. Посмотрим, удастся ли мне тебя удивить.
Некоторое время сохранялось напряжённое молчание, после чего на лице профессора медленно проступила удовлетворённая улыбка. Он расправил плечи, откинувшись назад, и спросил:
– Как ты думаешь, почему мы встретились именно здесь?
Верон не стал отвечать, и Дромон продолжил:
– При температуре выше ста градусов чипы отключаются. Это единственное место, где мы можем говорить без опасений быть услышанными. Да, я был вынужден голосовать за пытку твоей инопланетянки, но есть и второй путь, который нравится мне больше.
– Какой же?
– Вы должны бежать.
Верон поперхнулся комком воздуха.
– Куда? Нас тут же выследят!
Дромон сказал, нахмурив густые брови:
– Через три-четыре часа на эту станцию прибудет один из самых страшных ныне живущих людей, с одной лишь целью – вытащить любой ценой из твоей красотки нужную ему информацию. Если у тебя есть хоть капля сострадания – убей её сейчас. Кроме тебя, ей больше некому помочь.
Верон молчал.
– Но если ты намерен, по какой-либо причине, мне неинтересной, оказать ей помощь – ты должен бежать с ней. Отвести её к своим. И обменять её на Ракеша.
– Но Джен отследит меня по чипу!
– Так избавься от него.
– Костюм?
– Оставь на станции.
– Но ведь чипы стоят во всех ионолётах!
– Кроме одного.
Сначала Верон не понял, о чём идёт речь, но почти сразу догадался:
– Конечно… ночью привезли её корабль. Но вдруг он в нерабочем состоянии?
– Он в порядке. Это мне удалось выяснить.
– И что, ты полетишь с нами?
Дромон рассмеялся, покачал головой, потом взглянул в сторону и ответил:
– Севара собирает один из лучших своих урожаев. Мы закончили работу с курганом Хьярлана. Я получил передвижную лабораторию. Семь сотен тонн подъёмного веса – ты бы видел эту малышку!
– Куда вы направитесь теперь?
– Есть место в горах к востоку. Гора Янкун. Если я всё правильно рассчитал – то Мурракан покажется обыкновенной песочницей по сравнению с этим.
– Что ты нашёл?
– Пока это догадки.
– И всё же?
Профессор немного замялся, но ответил:
– Я не уверен, это нечто очень… необычное. Но есть ничтожный шанс, что рукотворная структура, обнаруженная внутри этой горы – это первая Цитадель Разума.
Верон удивлённо поднял брови. Первая Цитадель считалась, пожалуй, самым секретным объектом за всю историю человечества. Официально она была отключена и законсервирована около века назад, когда был построен центральный компьютер в Вилвормонте. Совет решил, что в открытую будет проще модернизировать Цитадель, достраивая всё новые этажи дата-центров и проводя магистральные кабели в самые отдалённые уголки планеты, объединив технический и социальный центры современного мира – да и не от кого уже было скрывать её местонахождение, в отличие от первой Цитадели, строившейся ещё в эпоху Последних Стран – время войн и раздора.
Про старую Цитадель ходило множество слухов: что она полностью строилась и обслуживалась роботами, и туда вовсе не ступала нога человека; что, на самом деле, она так и не была отключена от планетарной сети, и само ядро Секретаря всё ещё скрывается под её защитой; и, наконец, якобы старой Цитаделью никогда не управляли люди, а вот кто управлял – вариантов было много… Можно и не перечислять предположения, что Цитадели были миллионы лет, и что её вообще не существует. Тем не менее, официальных свидетельств о посещении её кем-либо нет, и Секретарь на все вопросы отвечает, что информация о ней и её местонахождении в его хранилище отсутствует, даже в засекреченном виде.
– Тебе нужно быть очень осторожным. Я не думаю, что Секретарь обрадуется твоему визиту – это не курган и не древний город…
– Именно поэтому я и отправляюсь туда: чтобы развеять все эти дурацкие мифы и показать, что представляет из себя Цитадель на самом деле, – ответил профессор. – К тому же, если тебя это успокоит – я спросил у него разрешения. Как ты понимаешь, возражений не было.
Они помолчали немного, после чего Дромон сказал:
– Я улетаю через полчаса. Как только сможете – бегите. Сядьте на её корабль, оторвитесь от преследования в горах. Затем избавьтесь от ионолёта и придумайте, как вам попасть на поезд, что идёт на север. Поезжайте на нём до конца, через болотный океан, к Северному морю. Найдите хижину на берегу – там вам помогут. Это всё, ступай.
Верон кивнул, помедлив ещё малость, а после встал и молча вышел. До лаборатории он брёл в сомнениях и страхе, шарахаясь от каждой тени, судорожно перебирая все варианты, как миновать охранных роботов и не оказаться схваченным. Наконец он подошёл к заветной двери, на какое-то время застыл в нерешительности, а после открыл её и тут же испуганно отпрянул: прямо перед ним стоял профессор Ланке, внимательно глядевший на него пронзительным, испытующим взглядом. Он медленно поднял брови, потом сощурился, будто силясь определить что-то в намерениях Верона исключительно по его внешнему виду, а потом вдруг расслабился, бегло осмотрел пространство за спиной зоолога и тихо произнёс:
– Войди внутрь и закрой дверь. Быстро.
Верон так и сделал. Свет внутри был приглушён. Профессор, не спуская с него глаз, сделал несколько шагов в сторону, нащупал рукой кресло и сел в него.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне представляется, что ты пришёл сюда сделать что-то неразумное, нерациональное и крайне опасное.
– Так и есть, – поднял глаза Верон.
– Но зачем? – почти шёпотом спросил профессор.
– Я ни за что не отдам её им.
– Это я ясно вижу.
Верон смутился и сбивчиво затараторил в ответ:
– Я имею ввиду, что данная особь является объектом моего исследования, и согласно действующему законодательству ни у кого нет права изъять её без моего согласия.
– Ну разумеется.
– Именно так.
– Нет-нет, я… абсолютно с тобой согласен. На данном этапе нам не следует сразу рассматривать её как… человека. Скорее – как объект изучения, сравнения, определённых изысканий. Которые, безусловно, необходимо производить в установленном порядке.
– Исключительно!
– В каком-то смысле она, скорее, даже животное, нежели человек.
– Многие из нас больше заслуживают такой характеристики.
– В чём мы сегодня имели удовольствие убедиться, не так ли?
Верон внимательно посмотрел на Ланке, пытаясь определить, искренен ли тот, но его лицо совершенно не выражало эмоций, а те, которые мимолётно появлялись на нём – скорее, производились как имитация чего-то чужеродного для холодного рассудка профессора.
– Мы абсолютно ничего не можем сделать, – вдруг произнёс лингвист. – Слишком велика та сила, которой мы не сонаправлены.
– Я абсолютно не могу НЕ делать ничего в сложившейся ситуации.
– Мой друг, ведь я раскрыл тебя ещё до того, как ты вошёл в помещение. А у Секретаря неизмеримо больше ресурсов, чем у дряхлого старика, чтобы обвести тебя вокруг пальца, даже если будет казаться, что ты его уже облапошил.
– Вы очень умны, профессор, и не менее благодетельны. Я буду рад встретить вас ещё когда-нибудь, хотя и не могу представить, при каких обстоятельствах это может произойти. А сегодня наши пути разойдутся, и я надеюсь, что вы не станете чинить мне препятствий.
– Будь уверен, всё то же я могу сказать в ответ. И я вижу, что громче разума в тебе вопиёт лишь твоя молодость. Это проходит. Но до той поры будь осторожен, внимая этому союзнику: он безо всяких сомнений ведёт тебя в бой, в котором не примет участия.
– Боятся те, у кого есть хоть что-то. А мне рисковать нечем. Кроме права не стать таким, как все они. Жаль, с самого себя я не сниму бремя родства с наследниками «высшей расы».
Профессор Ланке встал и, чуть прихрамывая, медленно подошёл к двери. Обернувшись, он сказал:
– Что ж, глядя на тебя, я знаю: однажды «Человек» – снова зазвучит гордо. А пока… делай, что должен.
Когда дверь за профессором закрылась, Верон взглянул через стекло, в изолятор: Хейзи спала посередине, на столе, без одеяла, подтянув колени. Пройдя пару шагов, Верон увидел: она прижимала к себе Дору. Кошке было хорошо в тепле, и она вытянула лапы, выпустила коготки, уткнувшись носом в руку Хейзи. Зоолог вошёл в камеру, стараясь не шуметь, и сел на стул. Он наблюдал за спящими и думал, есть ли у него выбор – можно ли как-то ещё исправить положение. Но в голову не приходило ничего, а времени оставалось всё меньше.
Вдруг Хейзи слегка дёрнулась, нахмурив брови. Рядом с её носом появились две маленькие морщинки. Ей явно снился страшный сон. Издав короткий и высокий звук, она согнула в локте руку. Верон встал и подошёл ближе, и в этот момент она проснулась: тихонько вскрикнув то ли от испуга при виде человека, то ли от пережитого во сне, она увидела Верона, а через мгновение бросилась к нему и зарыдала, крепко сжимая в ладонях ткань его костюма. Дора вопросительно пискнула и подняла мордочку, а потом – раскрыла глаза и несколько раз медленно моргнула, осматриваясь по сторонам.
В эту секунду Верон понял, что обратного пути у него нет – он вынужден похитить Хейзи и бежать. Оставалось только продумать детали плана и попытаться как-то объяснить его своей сообщнице. Но пока у него внутри находился информационный чип – он не мог сделать практически ничего. Поэтому он аккуратно отстранился от Хейзи, посмотрел ей в глаза, стараясь сделать взгляд как можно более выразительным, в отсутствие возможности хоть что-то передать словами, а потом взял Дору, встал и тут же вышел, быстрым шагом покинув лабораторный блок.
Он пришёл в комнату номер тридцать семь, положил Дору на кровать и произнёс:
– Джен, я хотел бы принять ванну. И погорячее.
– Ты же только что посещал бассейн? Ты чем-то взволнован?
– Что-то я сегодня не в себе. Ванна мне поможет, – сказал Верон и снял костюм, сложив его ровным квадратом и оставив на кровати. Он взял Дору, достал из сумки свой чипировальный пистолет и вошёл в ванную комнату, где уже набиралась вода. Положив Дору в полотенце, он шагнул вперёд и окунулся с головой, после чего взял пистолет, приставил к своему предплечью и нажал на спуск. Он крепко стиснул зубы, чтобы не издать ни звука – извлечённый чип, слегка измазанный в крови, он бросил на пол, а потом всё то же самое проделал с Дорой. Полежав ещё немного в горячей ванне, чтобы Джен связала с этим отсутствие поступающих с его чипа данных, Верон встал, надел на себя станционный балахон, взял кошку, положил в карман чипы, надел подготовленный увесистый рюкзак и направился к выходу. Перед самой дверью он обернулся и посмотрел на свой аккуратно сложенный на кровати исследовательский костюм. Спустя мгновение, дверь за ним захлопнулась.
* * *
– Не знаю, как тебе объяснить, – кричал Верон назад, бегущей вслед за ним Хейзи. – Ты же ничего не понимаешь, что я говорю! Через пару минут роботы почуют неладное и врубят тревогу. Нам нужно попасть на твой корабль!
Он подошёл к двери лаборатории и сделал жест рукой. Дверь открылась. Войдя внутрь, он поймал на себе взгляд – она не покидала изолятор, хоть дверь и была открыта, и сидела на столе, там же, где он её оставил.
Верон держал в руках высокую стойку для капельницы, ножки которой опирались на колёса. Хейзи не сводила с него глаз и выглядела немало удивлённой, при этом, правда, не сбавляя скорость. Подбежав к хранилищу образцов пород, они прильнули к стене и аккуратно выглянули на противоположный край посадочной площадки, где стоял грязно-серый ионолёт. Рядом с ним находился один патрульный робот.
Подойдя, он протянул ей руку, но она с недоверием смотрела на него: с его предплечья пробежала струйка крови, впитываясь в ткань одежды разрастающимся пятном.
– Ты должна мне верить. У нас мало времени. Нужно бежать.
