В тени другой

Виктория Горнина

В тени другой

1. Удачная прогулка

Лужайку перед домом Икария заливало солнце. Какая-то девица развешивала белье – встряхивала, выпрямляла, заполняла натянутые веревки. Вскоре лужайка наполнилась рядами мокрого белья. Дно бадьи, наконец, показалось, но это было только самое начало.

– Принимай еще, Пенелопа.

Таз стукнулся о ступеньку.

– Как? Пенелопа? – удивился парень, что отдыхал в тени беседки на краю поляны. – Почему девицу называют уткой?

С самого утра Одиссей слонялся по улицам, стараясь найти местечко, где можно без помех предаться размышлениям. Дом Тиндарея слишком шумен – толпа великих женихов возможности спокойно отдохнуть не оставляла, старалась показать себя во всей красе, вела себя задиристо и громко. Избыток общения Одиссею порядком надоел, он не нашел ничего лучше, как пройтись по улицам – пусть безо всякой цели, лишь бы побыть одному и хорошенько всё обдумать.

А мысли его были не слишком веселы. Начнем с того, что Одиссей ничего не привез для невесты. Никаких подарков. Он убежден, что это как раз за невесту должны дать достаточно, чтобы он согласился лишиться свободы, никак не ожидал, что дело примет подобный оборот, и каждый станет соревноваться в богатстве тех подарков, мало того – будет стараться превзойти друг друга в количестве этих самых подарков.

Оказалось, что это далеко не всё. Еще придется состязаться в метании копья, в кулачном бою, и в беге. А какой ему бег? Он прихрамывает с той самой охоты – рана бедра, похоже, еще долго будет напоминать о себе. Хорошо, что его хромота не слишком бросается в глаза. Но, когда Тиндарей построил всех в рядок на Аферте, и дал старт забегу – всё сразу стало заметно. Зря он приехал сюда. Только время теряет.

Одиссей вздохнул. Девица хороша, нет слов. Вот и наприехали на эту красоту. Даже с Кипра не поленился примчаться царь Кинир. А этот.... как его… Менесфей – вообще красавчик. Только что занял трон в богатых Афинах – а это что-нибудь, да значит. Язык подвешен – сладкоречивый как мало кто, а женщины так падки на речи сладкие…

Или Диомед. Бравый герой, только что одержавший победу над Фивами. Пусть не слишком пригож, зато ему есть чем похвастать. Не дает никому прохода, и смотрит на всех свысока. Стоит Елене к ним спуститься – он уже в первых рядах, всех растолкает, глаза выпучит и смущает ее своим откровенным взглядом.

Идоменей так вообще – писаный красавчик с богатого Крита… Здоровенный Аякс со своим прихвостнем – братиком Тевкром. Ходят парочкой, всех задирают безо всякой причины. Ох, сколько их… Куда уж тягаться со всеми. Что может им противопоставить Одиссей? Скромную маленькую Итаку? И свою заурядную внешность? Ладно бы только это… – вздохнул Одиссей.

Сам себе он боится признаться, что бедность заела его родной остров. Вдалеке ото всех, это не слишком заметно, но стоит высадиться на материк - как сразу бросается в глаза его старомодное платье, провинциальные замашки и говорок – нет в нём лоска больших городов, нет умения ухаживать за дамами и быть всем любезным. Не зря его имя означает свирепый. Свирепый и есть.

Говорить комплименты, плести сладкие сети из слов Одиссей не умеет. Оттого и проигрывает. Теряется он в разодетой толпе, где каждый норовит перещеголять соперника, чтобы только понравиться знаменитой невесте. Обидно, но придется признать – не видать ему Елены прекрасной, не вышел он ни ростом, ни внешним своим видом, а ум и смекалка не ценится в таком деле.

***

Так вздыхает он в одиночку, намотался по городу, ноги устали – Одиссей набрел на беседку, что укрылась в тени, расположился на лавочке. До чего хорошо – птички чирикают, ветерок освежает, никто не мешает, с пустыми разговорами не лезет и можно спокойно отдохнуть.

Поляну возле очередного дома оживляла какая-то девица. Симпатичная. Лет шестнадцати. Стройная, худенькая – впрочем, все спартанки худые. Это Одиссей заметил, едва оказался в порту.

Каждый корабль, что привез очередного жениха для Елены, встречали все жители, все спешили приветствовать царей Эллады. Корабль Одиссея быстро затерялся среди прибывших судов. Он, хотя и дивился богатству последних, но заметил множество женских головок в порту – не принято в Спарте прятать женщин своих по домам. Каждая знает, как себя защитить, если что.

Кстати – эта девушка на лужайке – чудо как хороша. Если ее приодеть, да причесать – ничем не уступит она знаменитой красотке. Светлые волосы собраны в хвостик, глазищи большие, лицо дышит свежестью, руки мелькают, расправляя белье, гибкая, стройная – что еще надо? Разница только в том, что никто не знает о ней, никто не кричит, что такая красотка живет по соседству с Еленой. Не знает никто, что ничем не уступит она, если так разобраться. Оттого не толпятся в прихожей ее женихи. Всем хороша. Но почему она – утка?

2. Арнея

Одиссей дождался, когда девица подойдет поближе. А развешенная скатерть скроет от посторонних глаз их беседу.

– У тебя странное имя. – начал Одиссей.

Девица вздрогнула:

– Почему? – улыбнулась она.

– Первый раз слышу, чтобы девушку звали уткой. – объяснил Одиссей. – Пенелопа… чудно.

– Это прозвище. Меня дома так называют. – ответила она. И вновь улыбнулась.

– А как на самом деле тебя зовут?

Она на миг застыла. Взглянула на него. Симпатичный, приятный. Глаза выразительные. Смотрит на нее с интересом. Даже с восхищением – или мне показалось? Ладно, вроде он не опасен. Почему бы не продолжить разговор?

– Арнея. Когда-то давно, еще в детстве, я чуть не утонула. Меня спасли утки. Целая стая. Такие, знаешь, с розовыми полосками на оперенье.

На самом деле было не совсем так, вернее - совсем не так, но зачем случайному человеку об этом знать?

Икарий просто бросил новорожденную малышку в Эврот. Известие о дочке слишком не по душе ему пришлось – он сына ждал, девчонки не нужны.

Вот выплывет. – решил Икарий. – тогда и будет жить. Не выплывет – подумаешь, утрата. Пускай рожает воинов жена. Девицы совсем нам ни к чему.

Икарий развернулся, собираясь уйти, но стая птиц, что засуетилась над местом, где скрылась девочка, заставила его остаться наблюдать, что происходит.

Утки вытолкнули малышку на поверхность, не дали наглотаться ей воды, окружили, направили кратчайшим путем к берегу. Своим количеством не позволили течению увлечь ребенка, громким кряканьем старались привлечь внимание к происходящему сородичей, а, может быть, людей. Малышка интуитивно двигалась в воде – и потихоньку, в окружении птиц, она достигла берега. Утки старались вытащить ее на сушу – своими крыльями, широкими клювами, перепончатыми ногами – лишь бы ребенок оказался на земле.

Их усилия наблюдал Икарий.

– Чудно. – удивился он. – Ладно, пускай живет.

Жене сказал:

– Какая она тебе Арнея? Утка натуральная. Утка и есть. Пусть будет Пенелопа.

Сегодня Арнея продолжала свой рассказ:

– Птицы меня окружили, поддерживали, как могли - и потихоньку я добралась до берега. Затем крякали на всю Спарту. Пока отец не пришел. С тех пор все называют меня Пенелопой.

– Понятно. А кто твой отец? – спросил Одиссей.

– Икарий. Брат нашего царя.

– Вот оно что… – протянул Одиссей.

– Сам-то ты кто? – поинтересовалась девушка.

– Одиссей, царь Итаки.

Арнея сменила тон с дружелюбного на холодный. Зря она разоткровенничалась с ним. Ходят тут всякие…

– Понятно. Ты из тех женихов, что приехали сватать Елену?

– Не совсем. – замявшись, солгал Одиссей.

Признавать, что он терпит фиаско на поприще этом ему не хотелось.

– Да ладно. – усмехнулась Пенелопа. – Нынче все к нам пожаловали. Все собрались. Такой ажиотаж из-за моей двоюродной сестры, что диву даешься. Можно подумать, что больше нет никого. – и ехидно добавила. – Она одна – ее на всех не хватит.

– Верно. – согласился Одиссей. – Не хватит. Но я-то вижу, что есть другие девушки на свете. Ты, например.

Досада ясно прозвучала в ее тоне:

– Про меня нет нынче разговора. Только про Елену все твердят. Все будто помешались. Все смотрят на нее.

– Не все.

Пенелопа отмахнулась.

– Ну конечно. Я точно знаю – пока ее не отдадут замуж, остальным и думать нечего о свадьбе. Мне в том числе.

– Пенелопа, ты закончила? – раздался чей-то голос.

Кто вмешивается, не дает поговорить. – едва успел подумать Одиссей. Кому что надо?

– Отец меня зовет. – встрепенулась Арнея. – Ладно, Одиссей, прощай. Иди своей дорогой.

– Постой.

Но Арнея поспешила на зов отца и быстро скрылась за дверями дома. Одиссей смотрел ей в след. Опять он в одиночестве остался. Как, впрочем, и хотел еще с утра. Сейчас напротив – целый день готов он провести с этой девушкой-уткой. А может быть, всю жизнь? Здесь есть над чем подумать.

***

Похоже, удача сама идет мне в руки. – размышлял Одиссей. Нынче все спартанские девицы в цене упали из-за Елены. А значит, есть шанс, не потратив ни единой драхмы, обзавестись женой приличного происхождения и красоты.

Средств у него в обрез, а положение обязывает. Царь всё-таки. Известный царский род. Всем землякам обещал Одиссей, что он вернется с женой подобающего статуса и красоты. Пусть не достанется ему Елена, он это уже понял, но племянница царя Спарты вполне годится для такого случая. Очень даже подходящая партия. А что?

Молоденькая, красивая, и, если он, придумает, как обставить дело, то Арнея может достаться ему безо всяких капиталовложений. Нет у него средств. Совсем нет – всей Итакой сбрасывались люди на эту поездку для Одиссея. В кои-то веки выбрался он со своего острова – так неужто зря прокатился? И вернется с пустыми руками? Нет, этому не бывать. Не может обмануть он ожиданий своих земляков.

И не обманет. – решил Одиссей и зашагал к дому Тиндарея. Как он это сделает, Одиссей не знал. Надеясь целиком на подходящий случай и свой изворотливый ум.

Я что-нибудь придумаю. – решил Одиссей.

3. Толпа желающих жениться

– Плюют прямо на пол. Сморкаются в занавески. Как дикари. Вонища такая – тошно становится. Шум, гам бесконечный. Голова идет кругом. Я больше так не могу, Тиндарей. – выговаривала мужу Леда, заламывала руки, едва не плакала – всё, чтобы пробудить хотя бы капельку сочувствия.

Мужчине трудно бывает понять женщину. Да, мужская компания – и что? Некоторые неудобства есть, согласен, но это не критично. Тиндарей уставился на жену. Ему и в голову не приходило, что всё настолько плохо.

– Ты сама велела всех собрать. Я сделал всё в точности, как мы договорились. Всех женихов собрал. Не понял, Леда, чем ты недовольна.

Та всплеснула руками.

– Ты только посмотри – я с ног сбиваюсь. С утра до вечера уборка и готовка. Всё без толку. Как будто постоялый двор теперь у нас. Свинарник настоящий. Как долго это будет продолжаться? – пыталась Леда открыть мужу глаза на очевидное.

В помещении кухни разгорались не шуточные страсти. Леде надоела толпа бравых женихов, что оккупировала дом. Да, прибыли они не все вместе, но прибыв, основательно расположились в доме, делали, что хотели и уезжать не торопились.

– Выбери уже кого-нибудь. – взмолилась Леда.

Царица Спарты сейчас мечтала, чтобы бедлам в их доме поскорей закончился. Тишина и покой не ценятся, пока они не пропадают. Это был как раз тот самый случай.

– Сам выбери, Елена пускай выберет – мне всё равно. – умоляла она. – Этот бардак мне надоел.

Тиндарею сложно возразить – всё верно: грязь, мусор в зале, где обосновались женихи, был на лицо. Пир, что длился второй месяц, угнетал царицу Леду. Домочадцы буквально сбивались с ног – перемыть горы посуды, протереть полы, что моментально становились грязными, жаровни не гасли круглосуточно, стремительно заканчивался провиант, и Леда каждый раз заламывала руки. Она была близка к отчаянию.

– Мы скоро разоримся, Тиндарей. Они весь дом объели. Что мне готовить завтра?

Тут выяснялось, что завтра – это завтра, а сейчас необходимы пара жареных барашков, гора лепешек свеженьких, корзина овощей, вина пифонов пять, еще по мелочи закусок разных.

Местные хозяйства быстро смекнули и задрали цены для царского стола на всё, что только можно – гуси, куры, овцы подорожали вдвое, овсяная мука исчезла вовсе, масло, овощи и фрукты шли по цене деликатесов, простая рыба теперь дороже золота.

– Как долго мне их кормить? – возмущалась Леда. – Что ты молчишь?

– Это все достойные люди, Леда. К нам съехались почти что все цари Эллады. – успокаивал супругу Тиндарей. – Имей уважение. Мы должны принять их на высочайшем уровне и не ударить в грязь лицом. Потерпи, Леда, пожалуйста, потерпи.

Но терпеть Леда уже не могла. Да, то была ее идея – поскорее Елену выдать замуж, для чего собрать желающих жениться. Желающих оказалось столько, что сейчас Леда не хотела вообще ничего. Лишь бы в доме вновь воцарились порядок и тишина.

– Я больше не могу, пойми. В кладовках пусто, в доме грязь, винищем воняет в зале, по углам и вовсе непристойный запах. Эти твои цари Эллады – настоящие засранцы. На двор выйти невозможно. И в доме прёт черт знает чем. Мужланы. Жеребцы. Я больше так не выдержу, сорвусь ни ровен час.

Справедливости ради стоит сказать, что Тиндарей раз в неделю устраивал гостям спортивные соревнования – чтобы от безделья не передрались между собою женихи. Они метали диски, копья, плавали в Эвроте кто быстрей, боролись, бегали по улице Аферте – тогда гурьбой вываливались женихи и возвращались к вечеру уставшие, голодные.

У Леды появлялся шанс порядок навести, но тот порядок бесследно исчезал, стоило лишь женихам вновь оказаться в доме. Шумная толпа привычно занимала места за столом обеденного зала, вновь подавался ужин, вино лилось, куски летели на пол, посуда билась, смех, шутки, песни, залихватские задиристые речи велись за тем столом.

И Леда опять хваталась за голову.

– Верни подарки им. Пусть едут по домам.

Она-то думала – приедет человек пять-шесть, а тут такое. Не менее сорока мужчин сидели за столом. Неужто муж не может сделать выбор?

– Нет, не могу. – ответил Тиндарей. – Леда, они ни кто-нибудь. Они цари различных царств Эллады. Могущественных царств. Выберу одного – другие оскорбятся и ополчатся на нашу Спарту. Это совсем не просто, Леда.

– Ты боишься. – сообразила Леда.

– Да, боюсь. – сознался Тиндарей. – Ты понимаешь, что начнется, если я выберу кого-то одного? Война нам обеспечена. Поэтому терпи, что делать, Леда.

Хорошо сказать – терпи. Изо дня в день терпеть такое невозможно. Нужно хотя бы знать – терпеть доколе?

– Но так не может продолжаться бесконечно. Рано или поздно, но придется сделать выбор. – молвила жена. – Ты сам-то что решил – кто будет предпочтительнее для нас?

Тиндарей, конечно, поделился. Он сразу определил кандидатуру, как только в доме прозвучало имя царя Микен.

– Есть кандидат, и думаю, придется его нам выбрать, если мы и впредь хотим спокойно жить.

– Кто он? Кто, Тиндарей?

Тиндарей ответил вопросом на вопрос.