Страница 2 из 3
– Ты помнишь, что устроил Агамемнон из-за нашей старшей дочки?
Леда кивнула.
– Конечно, помню. Не дай-то бог опять нам это пережить.
Да, Агамемнон учудил тогда. Убийства, похищение – чего там только не было. Но скоро всё утряслось. Всё время вылечило, всё списало, всё былью поросло. Теперь Агамемнон – ее любимый зять.
– Сейчас в гостиной сидит младший брат Агамемнона. – продолжил Тиндарей. – Сам Агамемнон выступает сватом. Ты понимаешь, что может произойти, если я откажу ему? Чем это нам грозит?
– Я помню Менелая. – отвечала Леда. – Кажется, вполне приличный парень. Богатый, знатный. Привез кучу подарков для невесты. Отличный выбор, Тиндарей.
– Нет, ты не понимаешь… – сказал спартанский царь. – Это не мой выбор. Это вынужденный выбор. Ты же не хочешь, чтобы Агамемнон всё здесь разнес?
– Конечно не хочу. – уставилась на мужа Леда. – Зачем ему у нас буянить? Объявишь Менелая женихом, Агамемнон останется доволен.
– Агамемнон – да. А остальные? – объясняет Тиндарей. – С ними что будем делать? Мало того, что здесь передерутся. Еще и отражать атаки недовольных нам придется. С Кипра, из Афин, с Крита, Фив – отовсюду. Все ополчатся. Вся Греция пойдет на нас войной. Теперь ты понимаешь?
Леда на миг представила – чужие колесницы несутся на их Спарту, полчища врагов атакуют со всех сторон, топчут родную землю, погибают люди – огонь и кровь, и смерть – и всё из-за чего? Красавицу не могут поделить. Да разве ж это дело?
– Поняла. Но, Елена у нас одна. Она не может достаться сразу всем. – упавшим голосом ответила жена.
– Вот почему я медлю, Леда. – отозвался Тиндарей.
– Да… – расстроилась царица Спарты. – Положение и правда не простое. И что нам делать?
Тиндарей вздохнул.
– Не знаю, Леда. – Тиндарею было жаль свою страну, жену, себя, свой дом и дочку тоже.
***
Каждый вечер Елену минут на двадцать выводили к женихам. Жесткий инструктаж с ней проводила мать – как следует держаться, что говорить, быть вежливой со всеми женихами. Родители ни на минуту не оставляли дочь одну. Всех претендентов представили невесте, позволив перемолвиться лишь парой фраз.
Для женихов, что пировали в доме Тиндарея, того достаточно. Затем весь вечер цари Эллады воспевали красу невесты и комплименты сыпали под сытную закуску и вино. Елена, вновь запертая в комнате своей, злилась и капризничала. Хорошо, ума хватило ей шуметь не слишком.
– Мама, что ты держишь меня под замком? Почему мне нельзя подольше посидеть, поближе пообщаться?
– Нельзя. – отвечала мать.
– Но почему? – не унимается Елена.
– Вести себя не умеешь – вот почему. – отвечала Леда. – Сиди и жди.
Леда боялась. Ей очень не хотелось, чтобы чей-то проницательный взгляд разглядел в знаменитой невесте то, что Леда видела сама.
– Глаза не поднимай ни на кого. Веди себя достойно. Прямо в пах мужчинам не смотри. Задом не крути. Жеманничать, кокетничать не смей. Рот лишний раз не открывай. А лучше вообще молчи. – старалась Леда подготовить дочку к очередному выходу.
Сама вздыхала тяжко. Как сложно выдать за невинную невесту уже рожавшую, развращенную Тесеем молодую похотливую женщину. Наверняка среди приезжих женихов найдется пара человек, что смогут догадаться по жестам, речам и взглядам невесты, что именно она собою представляет. Помимо красоты. Потому Леда старалась сократить смотрины, увести Елену как можно раньше под любым предлогом.
– Чем меньше будут тебя видеть, тем лучше для тебя. Покрасовалась немного и хватит.
Елена подчинилась. Другое дело, что Леда сама умаялась, устала от беспокойных и прожорливых гостей, а Тиндарей всё медлил. Теперь, когда Тиндарей признался в чём именно причина промедления, Леда не знала, что сказать. Оказалось, муж боится, не знает, как всем сообщить, что выбор, в общем, сделан.
Тиндарей по привычке надеялся на жену. Всегда Леда находила выход из затруднительных неразрешимых ситуаций. Но на сей раз она не знала, что делать. Как усмирять такую кучу горячих претендентов, когда известно станет имя избранника? Был конечно шанс, что все дружно счастливчика поздравят. Тем и ограничатся. Но, судя по поведению бравых женихов, мирного исхода ждать не приходится. Тогда Спарта испытает на себе гнев всех царей Эллады. Здесь даже Агамемнон не поможет.
В этот момент в помещение кухни заглянул один из женихов.
– Тиндарей, можно тебя на пару слов? – поинтересовался Одиссей.
4. Блестящая идея
Одиссей вошел на кухню со стороны хозяйственного входа, притормозил в дверях, услышав голоса. Он притаился, стараясь не дышать.
Понятно, что он не в претендентах. Он это знал. Но, что родители Елены в серьезном затруднении, не знают, как объявить свой выбор, чтобы неприятных последствий избежать – об этом прежде не думал Одиссей.
Как складывается всё – мне это очень кстати. Одиссей почувствовал – опять удача идет ему в руки.
– Тиндарей, можно тебя на минутку? Есть дело.
Тот повернулся, кивнул головой.
– Да, конечно. – и вышел за гостем во внутренний дворик при кухне.
– Что, Одиссей? Что такое?
– Видишь ли… Я понимаю – царь Итаки не самый блестящий жених для твоей дочки. Не самый богатый. Зато у меня есть предложение.
– Какое? – вздохнул Тиндарей.
Уже не первый раз отводили женихи Тиндарея в сторонку и обещали с три короба. Лишь бы Елену отдали за них. Гор золотых Тиндарей, может, был бы не прочь получить, но боялся последствий. Страшно подумать, что может начаться, когда каждый из бравых женихов почувствует себя обманутым.
– У тебя есть племянница. Милая девушка. Пенелопой зовут.
– Есть. И что? – не понял Тиндарей.
Одиссей внес ясность.
– Похлопочи, чтобы ее отдали за меня. Тогда одним женихом Елены будет меньше.
Слова не произвели никакого впечатления. Тиндарею всё равно – одним женихом больше, одним меньше – какая разница? Вот если бы они все внезапно испарились… Тогда конечно. Брат его, Икарий и вовсе не имел намерения объявлять невестой Пенелопу, хотя давно бы надо это сделать. Значит, не хочет дочь отрывать от дома. Это его личное дело – думал Тиндарей. Вернее, Тиндарей об этом вообще не думал.
– Да вроде бы Икарий не заводил разговора о женихах. Не собирается он дочку замуж отдавать.
Но Одиссей настаивал:
– Поговори с ним. Может быть, надумает?
– Это вряд ли. – отмахнулся Тиндарей. – Он одиноко живет. Пенелопа и Перилей – всё, что есть у него.
Но Одиссей не унимался.
– Все девушки выходят замуж рано или поздно. Это жизнь, Тиндарей. Здесь ничего не поделаешь.
– Не согласится Икарий, я знаю.
Но Одиссей уперся. Не получится Тиндарею от него отделаться, если Одиссей что задумал. Еще ни у кого не получалось.
– Она что – должна возле него всю жизнь просидеть? – убеждал Одиссей. – Давай договоримся, Тиндарей. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я подскажу, что нужно предпринять, чтобы женихи не враждовали меж собой, и твою Спарту оставили в покое навсегда
Это немедленно и в корне поменяло дело. Лицо царя Спарты сменило выражение.
– Как это можно сделать?
Но Одиссей не так-то прост.
– Сначала Пенелопа. – он заявил. – Утряси вопрос со своим братом. Тогда и свадьбы мы сыграем вместе.
Царь Спарты мысленно представил, как он ведет Елену под венец, как женихи съезжают со двора и оставляют дом его в покое. Как это было бы чудесно. На сей раз Одиссей с бОльшим удовольствием услышал:
– А это мысль. Что ж, Пенелопа стоит дельного совета. Идем. Идем к Икарию. Здесь рядом.
5. В доме Икария
Дом Икария был вполне сопоставим с домом спартанского царя по размерам и удобствам. Второй этаж имелся с большими комнатами, зал с камином на первом этаже, большая кухня – всё было точь в точь, как в доме брата, с той только разницей, что хозяйки не было. Справлялся сам Икарий. Его жена недавно умерла, больше жениться он не стал. Потому Пенелопа рано научилась вести домашнее хозяйство, за братиком смотрела – всё успевала и умела делать. Икарий не мог нарадоваться.
– Ты абсолютно прав. Девушки должны выходить замуж. Зачем возле родителей сидеть? Чего высиживать? – сейчас говорил Тиндарей, как будто тяжкий груз уже свалился с плеч. – Поженим вместе вас. Две пары сразу.
Одиссею оставалось только поддакивать.
– Вот это дело, Тиндарей. Икария сейчас уговорим. Пообещаем всё, что он захочет.
***
Икарий ковырялся в огороде. Пенелопа стояла возле очага. В домашнем скромном платье, руки испачканы в муке… Едва она взглянула на вошедших, как Одиссей поплыл, пропал, и сразу утонул в ее глазах.
– Ты выйдешь за меня? – вопрос сорвался сам.
– Сейчас? – опешила она. И закраснелась.
– Пенелопа, смотри какой жених тебе нашелся - сам царь Итаки Одиссей. Он просит твоей руки. Я лично выступаю сватом. – Тиндарей отрекомендовал Одиссея самым лучшим образом.
– Он – сын Лаэрта, внук знаменитого Автолика. Тебе очень повезло.
6. Знаменитый Автолик и сосед его Сизиф
Не станем вдаваться в подробности, что да, Автолик знаменит, не спорим, это безусловно, но чем? Капнем? А, может быть, не стоит? Может случайно выяснится, что-нибудь такое, о чем лучше не знать? Перед нами как раз тот самый случай, когда не нужно разбираться, кто чем прославился, принять на веру утверждение само, и успокоиться на этом.
Всё потому, что нешуточная слава шла об этом самом Автолике, как о непревзойденном похитителе скота. А проще – вором был дед Одиссея. Ворюгой самым ловким. Никто не мог поймать его за руку. Только Сизифу это удалось. В связи с этим упорно ходит слух, что Одиссея родила Антиклея, дочь того самого Автолика, и вовсе не от мужа, а от Сизифа.
***
Когда-то давным-давно они были хорошими соседями – Автолик и Сизиф. Стада их паслись рядом в предгорьях Истма. И как-то выходило, что стадо Автолика росло день ото дня, а стадо Сизифа уменьшалось с такой же невероятной скоростью. Но доказать Сизиф ничего не мог.
– Две белые овцы пропали нынче ночью. – сокрушается Сизиф.
У Автолика как раз прибавилось две черных.
– Смотри. – предлагает Автолик. – Сам видишь, твоих здесь нет. Похоже, волки утащили.
– Исчезли три козы рогатых. – опять пропажа у Сизифа.
– Мои все без рогов. Вот - убедись, пожалуйста. – любезно предлагает сосед.
Изобретательный Автолик то в белых всех своих животных выкрасит, то в черных, а то с рогами намудрит. Так и выходит каждый раз из положения – врет, и не краснеет, предъявить ему нечего. Чист, как младенец.
Между тем стада Автолика всё увеличиваются, и каждый раз понимает Сизиф, что очередная пропажа – дело рук приятного соседа. Какие волки? Их никто не видел здесь давненько. А потому все объяснения – лишь наглое вранье. Но что-то доказать Сизиф никак не может. Оттого досада копится в душе, план изощренной мести созревает.
Он сам хитер – и на любого хитреца найдется неожиданный, премудрый ход, такой, что этот вор Автолик сядет в лужу на всю оставшуюся жизнь. И знать того не будет. Для начала Сизиф однажды вырезал на нижней стороне копыт оставшихся животных слова – Украдено Автоликом. Пришлось, конечно, потрудиться, но дело стоило того.
Ночью Автолик как обычно отправился на кражу. Привычка – что поделаешь? Утром отпечатки на дороге в улики превратились, а в загонах Автолика Сизиф признал свой скот по меткам на копытах. Свидетелей созвал Сизиф со всей округи – народу набралось прилично. Похоже, не одному Сизифу насолил любезный вор Автолик. Всё припомнили тем утром наглому соседу. Пока народ скандалил и разбирался с воришкой во дворе, Сизиф нагрянул в дом Автолика с парадного крыльца.
Там Антиклея нежилась в кровати. Лаэрт, едва поднялся шум, присоединился к участию в разбирательствах на стороне Автолика, как зять. Сизиф воспользовался – и хозяйка дома с ним ложе разделила – спросонья не сразу поняла – совсем не руки мужа ее ласкают, а разобравшись, отпускать Сизифа не хотела, ощутила невероятное блаженство, подставила нечаянному гостю всё, что только можно, и желала лишь одного – чтобы подольше не закончился визит Сизифа в ее постель. Прекрасно знала, что не муж вторгается к ней в лоно, но сладко было так, что с мужем не сравнится. Оттого никаких угрызений совести Антиклея не испытывала. Напротив. Побежала провожать Сизифа к входным дверям, и в тесноте предбанника, загородила выход своим рыхлым телом, задрала тунику, предоставив гостю напоследок еще раз насладиться – там стоя отдалась ему жена Лаэрта.
Утомленному Сизифу пришлось еще раз потрудиться, чтобы осталась довольна Антиклея. Как будто курочку на вертел насадил Сизиф красотку, спиною прислонил к стене, чтобы справляться с весом очаровательной женщины. Собрав последние силы он углубился в прелести красотки.
Бедняга Сизиф трудился в предбаннике, а ссора на заднем дворе шла своим чередом. Антиклея верещала едва не в голос, изгибалась, стонала с каждым проникновением вглубь ее пышного тела. Сизиф оросил ее снова – чтобы наверняка зацепилась в ней память – не зря же Сизиф так старался всё утро. Усилия оправдались – в положенный срок родился сынок его – Одиссей. Внук Автолика и вроде как сын Лаэрта.
– Вот - пускай кормит, пусть растит моего ребенка. Теперь хоть обворуйся, любезный Автолик, ненаглядный соседушка. Сколько ни украдешь – всё добро достанется моему сыну. – доволен был Сизиф.
7. Наследство Одиссея
Но Одиссею досталось не так уж много материальных благ. Затерянный клочок земли на самом краю света в далеком далеке – задворки мира. Ионическое море омывает островок Итака. Торговые пути – все мимо, жителей на острове немного, и всё сплошная голытьба. Но, правда климат мягкий. Плодородной земли вообще в обрез – огороды, оливковые рощицы на каменистой почве, да небольшие пастбища. Народ рыбачил в основном и еле выживал. Хорошей лодке были несказанно рады – хранили как зеницу ока ту лодочку, передавали ее ценнейшим наследством. Итака представляла собой весьма печальную картину.
Но Одиссей не падал духом – построил дом, повсюду насажал красивейших растений и объявил себя царем Итаки. Умел подход найти к любому человеку и выгоду извлечь. Источники воды присвоил себе сразу – вскоре островитяне признали Одиссея своим царем. Добился своего.
Осталось только завести царицу. И желательно такую, чтобы соотечественники ахнули. С красавицей-женой его авторитет взлетит и укрепится навсегда. Для этого не плохо бы добыть прекрасную Елену.
Поэтому он объявился в Спарте. И только здесь, освоившись и оглядевшись, стал соображать – как? Каким образом? Кто отдаст такую девушку практически за нищего? Но, может попытаться найти другую, не менее красивую, но без рекламы, что завышает стоимость невесты настолько, что Одиссею никак не потянуть.
До сих пор он оставался небогатым, если больше не сказать. Уже упоминалось, что немного материальных благ досталось Одиссею. Но, что касается духовного наследства – тут было всё в порядке. Кровь отъявленного вора, и кровь хитреца, которого земля еще не знала – они соединились. Причудливый коктейль, что тек теперь по венам Одиссея, гремучая смесь и гены его достойных предков, определили дальнейшую судьбу царя Итаки. Хитроумный Одиссей – так знают его люди всех времен, с этой характеристикой он и вошел в историю.
8. Разговор с Икарием
Сейчас наш Одиссей остался тет-а-тет с хорошенькой девицей на кухне большого дома, Тиндарей же устремился к брату. Икарий пропалывал капусту в огороде, никого не ждал и очень удивился. Когда Тиндарей объяснил зачем он здесь, то удивился еще больше.
– Никаких мужей. И слушать не хочу. Ей рано замуж. – звучали коротенькие рубленные фразы.
На самом деле Пенелопе давно пора уж было. По меркам всей Эллады пятнадцать лет – самый что ни на есть брачный возраст для любой девицы. А Пенелопе исполнилось семнадцать.
