Он указал на разбитый саркофаг.
— Взгляните на убранство, на эти украшения, на нимб из перьев Маат. Это погребение высочайшего ранга. Жреца? Царицы? Богини в человеческом обличье? Мы не знаем. Но египтяне никогда не делали таких усыпальниц просто так. Это может стать одним из величайших открытий! Разве мы можем опустить руки сейчас?
Он взглянул на Уильяма умоляющими глазами.
— Выбраться мы всегда успеем. Но если мы уйдём сейчас — упустим шанс.
— Это глупо! — подал голос Марк. — Обычно после таких слов в фильмах обязательно кто-то умирает!
— Я согласен с ним, — поддержал друга Томас. — Мы впервые в этой гробнице. На картах она не значится и будет крайне не разумно пойти исследовать её без должной подготовки.
— Я не хочу умереть здесь!
— Марк, успокойся! — перекричал того Джон и укоризненно покачал головой. — Как ты не понимаешь, ничего не случится. И ты, — он перевёл взгляд на Томаса, — ты прав, что мы без должной подготовки, но так раскопки и проходят. Ты думаешь, люди, которые нашли гробницу Клеопатры или Тутанхамона, были готовы? Нет! Иногда всё случается не так, как мы хотим. Мне... нам нужно её исследовать, хотя бы поверхностно. Это важно! Вы ведь хотите стать знаменитыми? — Джон поочерёдно посмотрел на Аделаиду, Томаса и Марка. — Если вы найдёте здесь что-то необычное, ваше имя прославят. Это открытие может стать великим и куда более значимым, чем гробница Клеопатры.
Ребята хотели возразить, но Уильям уже кивнул.
— Джон прав, — хрипло произнёс он. — Эта гробница — единственная в своём роде. Надо разделиться и всё проверить, — решил мужчина. — Марк с Аделаидой и Томасом проверят правый тоннель. Мы трое — левый. И ради всего святого, не наступайте на плиты, которые кажутся вам хоть немного приподнятыми, и не касайтесь стен. Считайте, что вся эта гробница — одна большая ловушка.
— Будьте осторожны. Мы не знаем, какие опасности здесь ещё могут быть, — сказала Анна.
Тоннель слева был узким, стены покрыты иероглифами, которых Уильям никогда не видел. Анна шла впереди, свет фонаря выхватывал странные символы, которые Уильям с трудом сумел перевести:
«Кровь падшей — дверь. Кольцо — ключ.»
— Что за бред... — пробормотал Уильям, а Анна вдруг слегка закашлялась, словно вдыхая тяжёлый, пропитанный пылью воздух. Кашель был коротким, но заметным, и она сжала руку на фонаре чуть сильнее.
— Ты в порядке? — осторожно спросил Джон, посмотрев на неё.
— Да, просто немного... пыли, — с натянутой улыбкой ответила Анна, стараясь не показывать беспокойства.
И тут раздался крик.
Они бросились назад, но когда достигли зала, правый тоннель... исчез. Стена была целой, будто прохода никогда не существовало.
— Марк? Аделаида?! Томас! — Джон бил кулаками по камню, царапая кожу до крови. Каждый удар отзывался тупой болью, но камень не поддавался.
Из-за стены донеслись приглушённые звуки — хриплое дыхание, кашель, глухие удары о камень.
— Воздух... — донёсся голос Аделаиды, прерываемый приступами кашля. — Здесь... что-то не так... Я виновата... Я не хот...
Томас хрипел, его слова едва можно было разобрать:
— Голова... кружится... Марк уже... без сознания...
Джон прижал ухо к холодному камню.
— Держитесь! Мы вас вытащим! — его голос сорвался на крик.
В ответ — лишь нарастающий кашель, затем глухой стук — чьё-то тело рухнуло на пол. Последним, что они услышали, был слабый шёпот Томаса:
— Яд... в воздухе... плесень…
— Трупные испарения, — прошептала Анна, прикрывая нос рукавом. — И что-то ещё... грибковые споры, наверное.
— Нам нужны противогазы и инструменты. Сейчас мы им не поможем — только сами пострадаем.
Джон в отчаянии сжал кулаки.
— Но они там умирают!
— А мы умрём здесь, если не проявим разум! — резко оборвал его Уильям.
Из-за стены больше не доносилось ни звука.
Глава третья
Спасение
2 февраля 2019 года. Египет, Карнак
Каменная стена не поддавалась. Джон уже чувствовал, как кровь сочится из разбитых костяшек, но боль казалась ничтожной по сравнению с мыслью, что там, за тоннелем, умирают их коллеги.
— Отойди! — Уильям рванул его за плечо, доставая из рюкзака геологический молоток. Его глаза горели странным блеском. — Вместе!
Три удара — и трещина побежала по стене. Пять — и камень затрещал. На седьмом ударе каменная плита рухнула внутрь, выпуская клубы черноватого дыма.
Джон первым бросился в проем, зажимая рукавом рот. В свете фонарей открылась жуткая картина: Марк лежал без сознания, его лицо покрылось красноватыми пятнами. Томас судорожно хватал ртом воздух, прижимая к груди Аделаиду — та была бледна как смерть, но пальцы ее судорожно сжимали древний папирус.
— Живы! — крикнул Джон, хватая Марка за плечи. — На выход! Сейчас же!
Внезапно сверху донеслись приглушённые голоса. Кто-то кричал на арабском.
— تبا! ماذا حدث هناك؟ .
— ساعدهم! يوجد أحدهم على الأرض!
Анна подбежала к верёвке и закричала вверх, по—арабски:
— اتصل بالإسعاف! بسرعة! نحن بحاجة إلى مروحية طبية!
Двое мужчин, вызвавших скорую, помогли выволочь на самодельном лифте пострадавших, остальные поднялись своими силами.
На свежем воздухе трое ребят выглядели еще страшнее. Аделаиду рвало желчью, у Томаса текли кровавые слезы, а Марк дышал прерывисто и хрипло.
— Гистоплазмоз, — Анна натянула медицинскую маску, проверяя пульс у Аделаиды. — Грибковая инфекция плюс токсины от мумии. Им нужен стационар. Срочно!
Джон бросил взгляд на Уильяма.
— Думаешь, раскопки могли это вызвать?
— Думаю, что-то мы всё-таки потревожили, — ответил Уильям мрачно. — Возможно, стоило всё оставить под замком.
— Уже поздно, — отрезал Джон. — Мы должны довести это до конца.
Санитарный вертолёт приземлился через сорок минут. Когда медики увозили троих археологов в больницу, Джон заметил, как пальцы Аделаиды разжались — древний папирус упал в песок.
«Видимо, прежде чем зайти в левый проход, она всё же забрала свиток, — подумал Джон. — Не это ли стало рычагом для закрытия прохода?»
— Мы должны продолжить исследования, — Джон поднял свиток, ощущая странную вибрацию в пальцах. — Эта гробница... здесь что-то не так.
— Ты сошёл с ума? — Анна резко выхватила у него папирус, завернув в стерильную пленку. — Это отправляется в Сорбонский университет на анализ. А мы сообщим властям и поставим охрану.
Уильям молча наблюдал за ними.
— Я остаюсь, — наконец-то сказал Джон.
Уильям резко повернулся:
— Ты сошёл с ума? После того, что случилось?
— Именно поэтому. — Джон пнул камень. — Эта гробница... она реагировала на нас. Камень рухнул слишком вовремя.
Уильям тяжко вздохнул.
— Нет и точка. Ты поедешь с нами в Каир, а там мы вызовем подкрепление. Зная, что тут произошло, возьмём противогазы и другое оборудование и только тогда вернёмся… — он бросил взгляд на зияющий вход в гробницу, — мы не можем так рисковать.
Из глубины гробницы доносился едва уловимый звук — будто кто-то провёл ногтем по камню.
Джону ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он понимал, что спускаться туда одному необычайно глупо, но что-то тянуло его туда, и он сам не мог объяснить что или кто.
— Хорошо, — согласился Джон, мельком взглянув на Анну и Уильяма.
Когда джип с тремя археологами скрылся за дюнами, из-под песка выползла очередная белая змея. Она сделала первое движение, затем второе. Тень поглотила её, как три тысячи лет назад она поглотила ту, что играла важнейшую роль в уничтожении Египта.
Глава четвёртая
Сказание о прошлом
10 апреля 2019 года. Франция, Париж
Звук моих каблуков гулко разносится в длинном коридоре Сорбонны — старейшего университета Парижа. Этот стук словно единственный голос, нарушающий тишину раннего утра. Высокие окна с деревянными рамами пропускают мягкий свет весеннего дня, играющий золотистыми бликами на полу. За окнами пробуждается Париж: свежая листва, пение птиц, первое тепло. Но здесь, в коридорах университета, царит прохлада. Сквозняк, как неугомонный гость, бродит по пустым переходам, обдавая меня свежестью с запахом влажной земли и первых цветов.
Деревянный пол под ногами поскрипывает при каждом шаге, отдаваясь эхом, словно университет сам приветствует меня. Я иду уверенно, хотя пальцы слегка замёрзли, и чтобы согреться, на мгновение потираю их. Прохладный воздух касается кожи, пробираясь под свитер и пронизывая до костей, создавая разительный контраст с весенним теплом за окнами.
Лёгкое волнение перед лекцией приятно щекочет внутри, но я знаю — всё пройдёт как надо. В этих стенах меня знают и уважают, а уверенность, накопленная годами, делает подобные моменты частью привычной рутины. Однако вдруг, словно назло, книги выскальзывают из рук, с громким стуком падая на пол, нарушая гармонию этого утра. Этот звук разлетается по коридору, будто разбивая его тишину на сотни осколков.
Я останавливаюсь, с лёгкой улыбкой наклоняюсь, чтобы собрать бумаги и учебники. Холодная поверхность дерева касается пальцев, усиливая ощущение контраста между теплом улицы и холодом стен. Это один из тех неловких моментов, которые могли бы выбить из колеи новичка, но не меня. Всё идёт своим чередом.
Прошедшая ночь была долгой. Я погрузилась в подготовку материалов для сегодняшней лекции и уснула лишь под утро, когда серый свет начал пробиваться через плотные шторы моей квартиры. Несмотря на усталость и утренние парижские пробки, я всё же приехала вовремя. В этом университете меня знают как одного из лучших преподавателей, и это знание придаёт сил даже в самые тяжёлые дни.
Перед массивной дверью аудитории я останавливаюсь, делая глубокий вдох. Этот ритуал помогает мне сохранять собранность. Поправив выбившуюся прядь, касаюсь очков и мысленно ободряю себя: «Ты справишься. Всё пройдёт, как всегда, на высоте. Твои лекции не раз впечатляли их».
Дверь издаёт протяжный скрип, будто приветствует меня. Я уверенно вхожу внутрь.
Разница между коридором и аудиторией разительная. Здесь тепло и уютно. Солнечные лучи льются сквозь большие окна, наполняя пространство светом, в котором играет лёгкая пыль. Воздух пропитан ароматом древесины и бумаги — неизменных спутников учебных залов. Просторная аудитория встречает меня спокойным гулом голосов. Студенты что-то обсуждают, но при моём появлении разговоры быстро затихают.
Чувствую их взгляды, прикованные ко мне. В них — уважение и интерес. Они знают, что мои лекции всегда содержательны. Я задерживаю взгляд на аудитории, ловя короткий момент тишины. Подойдя к кафедре, я позволяю себе паузу, обводя взглядом зал. Всё говорит о том, что пришло время слушать.
— Приветствую вас, студенты, — произношу я, разрывая тишину. — Сегодня мне выпала честь заменить профессора Лейна, который временно отсутствует.
Тихий шёпот прокатывается по рядам, но быстро стихает. Их взгляды полны ожидания.
— Не беспокойтесь, — добавляю я с лёгкой улыбкой. — Сегодняшнее занятие обещает быть не менее увлекательным. Мы рассмотрим новый материал, недавно привезённый с места исследований.
Мои слова звучат спокойно, но уверенно. В их глазах вспыхивает интерес, а осанка студентов становится прямее. Организованный ритм моего подхода к преподаванию всегда настраивает их на собранность. Они знают: дисциплина — ключ к увлекательному погружению в знания. Их взгляды полны предвкушения, потому что я не просто передаю информацию, я делюсь страстью к истории, которая неизменно захватывает. Моя уверенность чувствуется в каждом слове, но в глазах студентов, несмотря на мой строгий вид, была заметна радость.
Я кладу бумаги на кафедру и аккуратно раскладываю их вместе с папками, внимательно выравнивая края. Тихий шелест страниц наполняет аудиторию, создавая лёгкую мелодию ожидания.
— Напоминаю, — начинаю я, — ко мне можно обращаться как профессор Эйвери Брейкен.
Я беру мел и, повернувшись к доске, аккуратно вывожу своё имя. Буквы ложатся ровно и уверенно, словно подчёркивая важность момента. Закончив, я убираю мел на место и бросаю взгляд на аудиторию. Студенты перешёптываются, но некоторые уже с нетерпением ждут начала лекции. Их много, и в воздухе ощущается лёгкое напряжение, готовность к чему-то большему.
— Надеюсь, лекция пройдёт без помех, — говорю я с тёплой улыбкой, наблюдая за внимательными взглядами.
Но прежде чем я успеваю продолжить, одна из студенток поднимает руку. Её жест слегка неуверен, как будто она боится прервать меня.
— Да, мисс? — спокойно спрашиваю я, позволяя ей высказаться.
— Меня зовут Лили, — начинает она, голос слегка дрожит, но любопытство явно сильнее. — Я хотела спросить о профессоре Лейне. Почему он так долго отсутствует? Простите, просто очень интересно. Неужели новые раскопки затянулись?
Её вопрос вызывает лёгкий шёпот среди студентов. Я внимательно встречаю её взгляд, позволяя паузе повиснуть в воздухе. Этот момент помогает им понять, что я не люблю раскрывать лишние детали.
— Лили, — произношу я её имя с лёгкой строгостью, — профессор Лейн участвует в важном историческом проекте. Как вы понимаете, раскопки — это всегда сложный и многоступенчатый процесс.
Моя пауза даёт им время осмыслить услышанное, прежде чем я продолжаю:
— Однако, если вас интересует конкретный аспект его работы, уточните ваш вопрос.
Лили чуть колеблется, но её интерес побеждает.
— Хотелось бы узнать, связано ли это с чем-то значительным? Может быть, с чем-то, о чём мы должны знать? — Уточняет она. — Или случилось нечто непредвиденное?
Её прямолинейность вызывает лёгкую улыбку на моём лице.
— Все раскопки профессора Лейна имеют значимость, — отвечаю я сдержанно.
Несколько студентов едва заметно усмехаются.
