ISBN :
Возрастное ограничение : 12
Дата обновления : 19.08.2024
– Я серьезно, – сказала Полина, плюхаясь на скамейку. Я уже и забыл, о чем мы говорили. – У меня там в ранце завернута в салфетке ромовая баба, еще с обеда. Раздели, пожалуйста, пополам.
– Так точно, капитан, – сказал я, обрадовавшись.
Правда потом сразу подумал, что не надо было вот так запросто говорить «капитан». Но так хотелось сладкого, что я особо не подумал, что говорю. Да и мне редко приходилось общаться с одноклассниками. И, в любом случае, я не понимал, как можно быть кем-то еще, если не самим собой.
Когда тебе доверяют такое серьезное поручение, необходимо преступать незамедлительно и со всей ответственностью. Сидя на скамейке, я старался разделить все по-честному, поровну. Но верхушка начинала сыпаться. К счастью, на салфетку, а не на асфальт голубям, которые только того и ждали.
Поэтому, сперва мы съели по нашей справедливой половине ромовой бабы, а уже потом собирали сладкие шоколадные крошки с салфетки, облизывая пальцы на закуску. И не важно, что руки были грязные. Так мы укрепляли нашу иммунную систему ко всяким микробам, это было обычным объяснением бабули. А, учитывая, что болел я редко, теория была рабочая.
За все это время я пропустил два своих автобуса. Не знаю, сколько пропустила Полина, она не сказала, но, возможно, больше. От этой мысли внутри появилось теплое ощущение благодарности и надежды, что новый автобус ей не придется долго ждать. Ведь, от ромовой бабы осталась только липкая салфетка, которую мы выкинули в урну рядом. Ромовая баба была запрятана в надежные места – два довольные десятилетних пуза, рассевшиеся на автобусной остановке.
Мы молчали, поэтому я опять погрузился во всякие мысли. Всегда хотелось задать вопрос на уроке математики, почему они заранее не спрашивают детей, хотят ли они быть водителями автобусов или нет. Этим детям бы просто давали больше задачек на скорость, расстояние и время. И не было бы таких ситуаций, что ты, закончив учиться, ждешь автобус, а его все нет и нет. Водитель бы все заранее рассчитал.
Потому что, если бы этим занимались люди, решавшие в школе больше таких задач, проблема бы решилась до ее появления. Это ведь так просто, почему взрослые не могут до этого додуматься сами. Меня ж всерьез никто не воспримет.
Я понял, что опять витаю в облаках, но на этот раз я был не один. Поэтому просто молчать нельзя, а то Полина подумает, что мне с ней неинтересно. А ведь мне на самом деле хотелось ее узнать. Мне казалось, что она совсем не такая, как прочие одноклассники.
– Чем ты обычно занимаешься после школы? – Решил спросить я, пока мы ждали ее или мой автобус. Какой приедет первым.
– Помогаю человечеству, – вот так просто ответила она. Пришлось убедиться в том, что она не шутит, потому что таким обычные школьники после уроков не занимаются. Хоть друзей у меня не особо много, а точнее их нет вообще, но это я знал наверняка. Но все-таки Полина была необычная, поэтому можно было не удивляться. – А ты?
– Читаю книжки, чаще всего про приключения, знаешь: «Хроники капитана Блада», «Пятнадцатилетний капитан», иногда катаюсь на велосипеде по парку. Но только в шлеме, иначе мама не пускает, говорит, что такая светлая голова только у меня и ее надо беречь.
– Думаю, она права.
– Она слишком заботливая и очень переживает, – просто Полина еще не знала мою маму.
– Хороших качеств у человека не бывает «слишком» или «очень» много. Просто мама тебя любит, – пожала она плечами. – Слушай, а не хочешь как-нибудь присоединиться ко мне? Между книжками и велосипедом. Шлем не понадобится, скорее всего…но, если что, наденем, ты маме так и передай.
Конечно, было интересно узнать, чем это Полина занимается, поэтому я не смог отказаться.
Первым приехал мой автобус, автобус Полина шел следом. Так что нам вместе повезло. Договорившись начать помогать человечеству завтра после уроков, мы разбежались, пожав друг другу липкие руки. Скрепили наш уговор как следует.
Маме я решил не рассказывать про наше завтрашнее занятие, тем более рассказывать было, пока что, нечего. Я же не знал, чем мы будем заниматься. Про физкультуру и новый синяк тоже промолчал, но про Полину обмолвился. Мама очень обрадовалась, поздравив с тем, что у меня появился друг. Она чуть не добавила «наконец», но вовремя остановилась. Я понял и, скорее всего, она поняла, что я понял. От этого ее щеки на секунду сверкнули красным. Как у меня порой.
Пришлось прервать эту неловкую паузу и сказать ей, что друзьями не так быстро становятся, это надо доказывать поступками. На что она ответила, что, всяко, во мне она не сомневается и, что Полина в этом тоже скоро убедится.
Естественно, она спросила, кто Полина по гороскопу, мама этим увлекается и верит в звезды и во всякое такое. По утрам, когда она подвозит меня до школы перед работой, мы обычно попадаем на рубрику гороскопов на радио. Она всегда прибавляет звук. В такие моменты нельзя говорить. Особенно на деве и стрельце. Мама – дева, а стрелец – я. Близнеца она тоже слушает, это Гоша, но в пол уха, потому что он попросил «не запариваться о нем по этой части». Но мама не может «не запариваться», потому что Гоша ее сын, хоть и старший. Но любит она нас всех одинаково. Хотя разделить одну любовь на три части поровну очень сложно. Я специально считал на калькуляторе. Выходит странное число. Но, всяко, мне принадлежит треть маминой любви. Можно сказать, я богат.
Так вот, в дни, когда гороскоп не очень хороший, мама, к счастью, перестает в них верить, но, когда звезды обещают нечто необычное и вообще грандиозное, тогда мама сразу готова идти в бой. Тогда звезды обмануть не могут. Правда на подъезде в школу она уже забывает, что они ей сулят. Так, наверное, у всех, даже тех, кто в них верит.
Еще по гороскопу и тому, где мы в данный момент едем можно понять, насколько мы опаздываем в школу и на работу. Но я про это маме не говорю, ей не нужен лишний стресс. Она дева. И мама троих нас, так еще и с бабушкой в придачу. Бабушку ко взрослым я бы не стал относить. Она уже переросла этот возраст.
На следующий день Полина в школу не пришла, ее парта пустовала. Может быть, она сказала родителям, что плохо себя чувствует и осталась дома, только бы не говорить со мной о помощи людям. А, вдруг, ей на самом деле плохо, а у меня такие мысли. Поняв, что я поступаю не очень хорошо, создавая такие мысли у себя в голове, я, как бы мне того и не хотелось, переключился на уроки.
После занятий я, как обычно, шел в одиночестве к автобусной остановке. Другие ребята стайками разбредались каждый в своем направлении. Кто-то стоял, дожидаясь пока товарищи выйдут из здания школы.
Маневрируя мимо них, я аккуратно продвигался, представляя будто я ледокол. «Почти что людокол», – подумалось мне и я улыбнулся.
– Эй, шкет! – Услышал я за спиной возглас Вовки.
Еще проходя мимо, я краем глаза подметил, что в руках у него с Костиком было по рогатке.
Я почти обернулся, потому что, понятное дело, Вовка это мне крикнул. Но, опомнившись, что это не мое имя вовсе, я пошел дальше. Почти спокойно.
Вовка еще что-то крикнул, ребята вокруг начали хихикать, а я ничего не слышал. В висках что-то пульсировало, отдавая грохотом в уши. Наверное, оно и к лучшему было.
Подходя к автобусной остановке, я понял, будь рядом Полина, мне бы точно было легче. И я взаправду не обратил бы на Вовку и его выкрики никакого внимания. Мне было бы попросту все равно.
Но я пока что еще учусь. Видимо, для этого и дана школа. Не обращать внимания на грубиянов. У меня, судя по всему, этот предмет был одним из основных. Так сказать, углубленное изучение. Правда, пока что этот предмет я еле-еле вытягивал на трояк.
В пятницу Полина уже была. Я решил не спрашивать, что с ней стряслось. Мама говорит, что некультурно быть слишком любопытным и лезть в чужие дела. «Если человек захочет, то сам тебе все расскажет», – говорит она. Тут я с ней соглашусь, поэтому Полину я не спросил. И она не рассказала. Возможно, ее доверия я еще не успел заслужить. Но оно и понятно. Все что она обо мне знает, это автобус, на котором я езжу и то, что люблю сладкое.
На географии мы вместе повторяли материки и океаны на глобусе, стоявшем за нашей партой. О помощи человечеству Полина тоже не говорила. Даже после уроков, пока мы сперва шли по аллее, а потом ждали автобус.
Ждать пришлось довольно долго, а Полина все молчала. Видимо, передумала. Решила не посвящать меня в свое дело, поняв, что поторопилась. И я не подхожу на роль напарника. Приехал ее автобус, мы пожали руки, в этот раз они не были липкие, не каждый раз посчастливится лакомиться ромовой бабой после уроков.
Я продолжил ждать дальше, а она побежала, оставив меня на остановке одного со своими мыслями. И переживаниями, хоть я и не дева. Видимо, немного от мамы передалось. Или звезды так на сегодня распорядились, чтобы переживал я. Чувство было такое себе. Не представляю, как мама так живет. Это ж у нее каждый день.
Вечером настроения не было вовсе, даже читать не хотелось. Поэтому я решил сделать уроки, не откладывая их на вечер воскресенья. В общем, воспользовался плохим настроением во благо. Мама удивилась, но ничего не сказала. Она культурная, и не лезет в чужие дела.
Суббота – всегда хороший день, до вечера воскресенья еще далеко, а значит, еще долго можно заниматься всем, чем только пожелаешь. В рамках разумного, конечно, как говорит мама.
Только день становится скучным, когда нет интересной книжки или документалок про древний Рим по телевизору. Как, например, сегодня. На день рождения я заранее попросил маму купить мне несколько дисков с документальными фильмами. Про древний Рим, Грецию или Египет. Пришлось уточнить, потому что никакие другие я не люблю, тем более про Персию. У меня день рождения в декабре, так что у мамы еще будет возможность отложить денег, выбрать и купить подарок. А бабуля ей подскажет, если я эту документалку уже смотрел. Она когда с дачи осенью приезжает, всегда смотрит их со мной, пока вяжет на своих длинных спицах что-то нам к Новому году. Так что шанс, что мама выберет те, которые я уже смотрел, ниже.
А пока что я сидел в комнате и, словно на уроке, проверял часы каждые десять минут, правда, почти каждый раз они показывали, что прошло только пять. Говорю же, как на уроке.
Гоша ушел гулять. Сказал, что с друзьями. А мама с Танюшкой поехала в супермаркет за продуктами. Я в такие места не езжу, там много людей, есть мясной отдел, а в молочном очень холодно. И, как назло, именно там продаются шоколадные молочные коктейли. Это, конечно, логично, но холодно. Порой бывают безвыходные ситуации и приходится ехать с мамой, тогда я обязательно захожу в отдел со стиральными порошками. Вот там пахнет, что надо. Мама говорит, что я нюхач. Сегодня была не безвыходная ситуация. Мне нужно было только помочь поднять пакеты из машины наверх, когда мама вернется. Надеюсь, правда, что Гоша к этому времени вернется. Одному тащить покупки будет тяжеловато. Маме мы таскать тяжести запрещаем. Только Танюшку, но она не тяжесть, она на вес золота.
Поэтому я сидел дома, без документалок и со скучной книгой в руках чувствовал себя будто на уроке. И это в выходной! Кощунство какое-то.
На эту неделю наконец приехала бабушка, но сейчас она была на кухне и, судя по звукам, готовила кофе. Кофе всегда предвещает сладкое. Так что я решил отложить наискучнейшую книгу и выбраться из комнаты. Слух меня не подвел. Бабуля уже накрыла на стол – ее серебряный френч-пресс, в котором был кофе на целую компанию, но для нее одной, чай с мятой для меня и две тарелочки со сладким на выбор. Она всегда красиво расставляет чашки и вкусности на столе, каждый раз, словно ждет гостей. «А вдруг и правда кто-нибудь придет», – обычно говорит она. В этот раз пришел я. Думаю, к этому она точно была готова.
Почему-то от бабули всегда словно веяло спокойствием, хотя кофе она пила много. Она делала все нерасторопно, но уверенно. Я уже замечал, что есть такие люди, которые будто всегда куда-то опаздывают, торопятся, но все равно ничего не успевают. Так вот, бабушка была совсем не такая. Но даже со своей медлительностью все всегда успевала сделать. Это была ее суперспособность.
Раньше бабуля работала библиотекарем, и да, я был свидетелем, поэтому скажу, что за книжками она так же медленно ходила от стеллажа к стеллажу, зато могла рассказать про каждую книжку и посоветовать, что почитать под настроение. За это ее все посетители и любили. Даже школьники и вечно торопящиеся жить взрослые.
– Ты выглядишь так, словно тебе попалась скучная книга… или ты съел кислый лимон, – констатировала она, подливая себе немного молока в кофе. От нее ничего никогда не скрыть. Да и я не шибко старался от нее это утаить. – У тебя, случаем, не завалялся кислый лимон в комнате?
– Ну раз уж я начал читать книжку, то надо ее дочитать, – пожал я плечами.
– Кому надо? – Ее брови наигранно поднялись над толстой оправой очков.
Она любила говорить, что в них она похожа на какого-то ученого-физика, но без них, в одном лишь кардигане она не сможет увидеть и крупицы красоты окружающего ее мира. Поэтому бывшему библиотекарю приходилось походить на физика.
– Если книжка тебе не понравилась, то ничего не мешает ее отложить и взяться за другую. Это значит, что ее время просто еще не настало. Ничего страшного. Попробуй «Вокруг света за восемьдесят дней». Она среди тех, что я тебе привезла.
Она всегда привозила с дачи несколько книжек для меня, а те, что я прочитал, забирала обратно. На этом мама настаивала. Чтоб не загружать, итак переполненные книгами, полки в моей комнате.
Бабуля уже освобождала первую конфету от обертки. Руки немного дрожали. Не от кофе, тут был виноват возраст. Именно возраст, а не старость, бабушка кривилась от этого слова, так что нам запрещалось его произносить вслух. И пенсия. Бабуля призналась, что на это слово у нее аллергия, и сразу начинают болеть колени, так что не надо его лишний раз упоминать…как и ее возраст.
Мятный чай был замечательный, он успокаивал, как бабушка, а вместе они отлично дополняли друг друга. Мои любимые вафельные конфетки были ближе всего к чашке чая. Скорее всего, это не было совпадением. Птичье молоко же было на блюдечке ближе к бабушке. Я его терпеть не мог. Она знала.
– Знаешь, Тёма. Возможно, я немного слукавила, – завела беседу бабуля. С интриги, как она любит.
– Что? – Я сразу отложил обертку, которую до этого вертел в руках, чтобы чем-то их занять, пока жевал конфетку.
– Приукрасила неправду, – пояснила она. – Я ведь в свое время всего Рэя Бредбери прочитала, лишь бы убедиться, что он мне точно не нравится. Целиком и полностью.
– Видимо, его время еще не пришло, – пожал я плечами. Про этого автора я еще не слышал.
– Оно, боюсь, и не придет. Я же его всего прочитала, а перечитывать что-либо уж точно не собираюсь. Не так много времени у меня осталось, чтоб давать вторую возможность книжкам. Знаешь, я каждый раз давала ему шанс, заранее понимая, что он опять меня подведет. Благо, я не поступала так с людьми. И ты не делай, пожалуйста.
– Не буду.
– Пообещай книгами Гарри Поттера, – настояла она. Она всегда говорила мне пообещать только ими. Ничего серьезнее. Хотя они итак являлись серьезным вложением в мое детство, почетно занимая целую полку книжного шкафа в моей комнате. Так что их было достаточно.
– Обещаю.
Только я дал слово, как вдруг в дверь постучали, прервав наше спокойствие. Странно, у мамы ключи есть, а Гоша обычно поздно приходит по выходным, мол «чего дома тухнуть». Да и он дверь обычно открывает сам. Порой ему везет и он приходит домой позже, чем можно, и мама не замечает. Или делает вид, что не замечает. Скорее всего, последнее, от маминого взгляда мало что можно укрыть. Даже не заправленную рубашку или разные носки и те она замечает.
У бабушки было такое лицо, словно она думала: «Так и знала, что надо было достать сервиз». Поэтому открывать дверь пошел я. Встав на носочки, я посмотрел в глазок, в коридоре топталась на месте Полина. Видимо, вдалбливала в пол все свое нетерпение.
– Откуда ты знаешь, где я живу? – Удивился я, открывая дверь.
– И тебе здравствуй, – хрипло сказала Полина и улыбнулась она своей улыбкой, показывая зубы. Взрослые так редко делают. – Я ж листала твой дневник, и на первой странице был адрес, вот и запомнилось, само собой как-то. Честное слово, не специально. Просто у меня на мелочи хорошая память. Вдруг они окажутся вовсе не мелочами. Но это к лучшему, потому что было так скучно дома, что я решила прийти. Если ты веселишься, то я присоединюсь, если нет, то вместе решим, что делать, но уж точно, не скучать. В выходной это делать законом запрещено.
Я пропустил ее в квартиру. Точнее, она сама впустила себя. Такая уж она, видимо, была. Но, думаю, не со всеми.
– Мы с бабулей пьем чай, – пожал я плечами.
– Это значит ты скучаешь или веселишься? Я просто не знаю, какая у тебя бабушка.
Видимо, это был риторический вопрос, потому что, разуваясь и одновременно высмаркиваясь, чтобы не терять времени, Полина, особо не церемонясь, вошла в гостиную. Бабушка уже поставила на стол еще одну красивую чашку. С оленями.
– Здравствуйте, извините, что прерываю ваши посиделки, просто мне дома до жути скучно было, а кроме Тёмы, со мной никто в школе не разговаривает.
– Очень приятно. Вот только скажи, выходит, ты общаешься с моим внуком только потому, что с тобой больше никто не общается?
– Ой. Вы уж извините, просто я такой человек, говорю, что думаю и реже думаю, что говорю, – голос у нее еще сильнее охрип. Впервые я увидел смущенную Полину. Не то, чтоб я ее уже давно знал, но все равно. – Артём интересный, поэтому я с ним общаюсь, я бы не смогла притворяться лишь бы разговаривать на переменах хоть с кем-то, актриса из меня плохая. Честно.
– Хорошо, – бабушка улыбнулась, чтобы помочь Полине убрать смущение. – Ты, наверное, Полина, Тёма про тебя рассказывал.
Зачем бабушка это добавила, я не знаю, но Полине это помогло даже больше, чем улыбка бабули. Ее смущение исчезло совсем. Бабуля умеет найти нужные слова для нужных людей. На смену смущенной Полине на кухне теперь был смущенный я.
– Гхм, – я тщетно попытался выкашлять застрявшее где-то внутри стеснение. – Так вот, это моя бабушка Антонина Ильинична.
Та кивнула, будто подтверждая информацию. Полина улыбнулась еще шире. Наверное, ее позабавило длинное имя бабушки. Она у меня была особенная даже в этом.
Чаепитие продолжалось долго. Сладкое на обеих тарелках уже закончилось, и кипяток в чайнике с чаем бы уже дважды подлит. От кофе во френч-прессе на компанию тоже ничего не осталось, бабуля выпила весь, оставив лишь кофейную гущу. Гадать на ней было невозможно, там была одна жижа, не предвещавшая ничего хорошего.
– Это мне повезло, что я к вам зашла, – сделала вывод Полина, выпив три кружки чая и съев шесть штук конфет. Все улики в виде фантиков она аккуратно сложила в горку одна на одну, совсем не стесняясь своего преступления. – А то у нас дома в холодильнике только контейнер с гречей и грибами, в котором помимо шампиньонов уже появились другие грибы, – видимо, по моему нахмуренному лбу она подумала, что необходимо объяснение и коротко добавила. – Плесень.
Бабушка рассмеялась, а я до сих пор не понимал, как можно довести холодильник до такого состояния. Мама бы такое безобразие не допустила. Про грибы-то я сразу смекнул.
– Помнишь, я говорила о том, чем я люблю заниматься в свободное время? – Заговорщицки начала Полина. Я уже заметил, что из моих знакомых только она так делает. Хотя, с другой стороны, знакомых у меня мало.
– Конечно. Я об этом еще долго думал после в автобусе.
Я решил не добавлять, что и после автобуса и на следующий день тоже думал об этом. Это чересчур. И вообще постарался ответить без особого интереса, правда скрыть это все равно не удалось. Я аж ближе наклонился к Полине.
– Может, присоединишься в мою команду из меня одной? Мы бы рассмотрели твою кандидатуру, – Полина серьезно посмотрела в свое перевернутое отражение в чайной ложке. По моему же лицу, видимо, было очевидно, что я слишком рад, потому что ей даже ответ не понадобился. – Отлично, тогда я завтра за тобой зайду? Часиков в двенадцать? Займемся важными делами, пока не настал понедельник, и не началась школа с бесполезными уроками и нудной домашкой, – Полина встала из-за стола. – Спасибо большое за чай. И за сладости.
– Не за что, голубушка, заходи еще, с тобой беседовать очень интересно. А про ваши похождения с Артёмом я после буду ждать рассказ, если, конечно, это не секретная информация. Право, не знаю, что вы там замышляете.
– Чем меньше людей знает, тем лучше. Но поверьте, это ничего опасного, Артём расскажет, как сам узнает, – Полина остановилась в дверях, что-то вспомнив, и резко повернулась. – И, если что, Тёма обязательно наденет шлем, я проконтролирую.
Она кивнула сама себе и с этими словами вышла в коридор, чтобы я ее проводил.
Вечером я долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати. Я представлял, чем же мы будем завтра заниматься. Спустя час, не меньше, я понял, что необходимо особое оружие, используемое в редких безвыходных ситуация, как, например, эта.
Выбравшись из нагретого кокона одеяла, случайно уронив пару мягких игрушек, но сразу же их подняв, я поплелся на кухню. Мама готовила блины на утро. Она всегда готовила воскресный завтрак в субботу вечером, когда Гоша долго не возвращался домой. Чтобы занять мысли. Значит уже прошло восемь вечера. Гоше положено возвращаться до восьми.
– Вкусно пахнет ванилью, – подметил я, надеясь получить блинчик на сон грядущий.
Но мама не поняла намек, либо не хотела понимать. Она говорит, что если кушать перед сном, то сны будут плохие сниться. А как по мне, если съесть что-нибудь сладенькое, то сны будут сладкие. Это же логично. Поэтому сейчас, встав на стул, я тянулся за большой желтой банкой какао и пакетом зефирок. Перед тем, как поставить кружку с молоком в микроволновку, я заметил, что часы на ней показывают 20:17, значит Гоша опаздывал на семнадцать минут от разрешенного времени. Мама поглощено выливала тесто на раскаленную сковороду, поэтому не заметила, что я взял какао. Это был наш тайный знак, о котором мы оба знали, но никогда не обсуждали и не договаривались. Просто так повелось, что обычно я беру какао с собой в кровать, когда переживаю. Например, перед серьезной контрольной. А для мамы, выходит, это обычно знак, что надо прийти ко мне в комнату и побеседовать ни о чем. Но не сегодня. Нас у мамы трое, и она поровну распространила всю свою любовь на нас всех.
Только запищала микроволновка, как во входную дверь снаружи вставили ключ. Мама опустила плечи и облегченно вздохнула. Вздоха я не слышал, но понял, что так оно и было. Гоша вернулся. Я услышал, как он аккуратно опустил свой тяжелый рюкзак на пол. Закинув в кружку горсть зефирок, я поплелся обратно в комнату. В коридоре я глянул на Гошу. Все руки у него были в чем-то измазаны. Я не стал спрашивать, он бы все равно не сказал.
Глава 3.
В воскресенье с самого утра я был уже умыт и одет. Носки подобрал одинаковые, рубашку заправил в джинсы. Даже волосы причесал. Чтобы отвлечься я начал читать привезенную бабулей книгу. Но она не очень помогала, хотя Жюля Верна я обожал. Несколько раз приходилось перечитывать один и тот же абзац. Будто я учебник по географии читаю, а не интересную книжку.
В десять утра позвонили на домашний телефон. Порой я забываю, что он у нас вообще есть, на него обычно только бабушка звонит, когда она на даче, но сегодня она с нами, так что было непонятно, кто это может быть.
– Прости, – первое, что я услышал, взяв трубку и сказав «Алло». – Не могу сегодня выйти из дома, я б пошла, честно, но меня родители не пустят, – у Полина голос был хриплый и расстроенный. Поэтому мне надо было быть бодрым, так делают товарищи, когда одному из них грустно.
– Ничего страшного. Надеюсь, твой день наладится, потому что завтра контрольная. И надо, чтоб хотя бы сегодняшний день был сносным, – я сделал паузу. Уж очень я стеснялся, но решил добавить то, что очень хотелось предложить. – Хочешь, я могу прийти, мы вместе подготовимся.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом