– Много ты понимаешь…
– Очевидно, гораздо больше, чем ты, – бросила я, испытывая чувство непередаваемой брезгливости к собственной матери. Это происходит не впервые, но чтобы так… Она только что превзошла саму себя. – После школы я заберу Катю с собой на работу.
Глава 8
Из-за того, что я проводила Катю до школы, в университетский душ пришлось явиться позже обычного. Судя по плеску воды, в бассейне уже кто-то был. К счастью, женская раздевалка и часть душевой оказались пусты и свободны.
Я наспех приняла душ, боясь опоздать на пары. Надела белье, собрала мокрые волосы в пучок и оделась. Пришлось опять выбрать кофту с высоким воротником, так как за два дня синяки не растворились. Еще неделю придется так ходить и потеть в аудиториях, которые находятся на солнечной стороне универа.
Выйдя из душевой, дернулась и рефлекторно прижала рюкзак к груди, испугавшись Одинцова, который в одних трусах и тапочках шел от бассейна в сторону мужской раздевалки и душа.
– Здравствуйте, – бросила я ему едва слышно и боязливо опустила взгляд, пытаясь как можно скорее просочиться мимо.
– Мельникова, – окликнул меня преподаватель в момент, когда я думала, что уже спаслась от его холодного взгляда.
– Да, Константин Михайлович? – стиснув зубы, я остановилась и обернулась. Мгновенно наткнулась на прямой мужской взгляд.
В отличие от него, я не смогла долго и открыто пялиться на мужчину в трусах. У него был достаточно спортивный торс и плечи пловца, но смотреть на него я не смогла. Из-за любви отчима ходить по дому без футболок и маек я теперь не могу смотреть ни на один мужской торс. Даже в фильмах игнорирую.
– Университет в курсе, что ты используешь душ в личных целях? – строго поинтересовался Одинцов, смахивая со лба мокрую челку.
– Я пользуюсь душем, как и все в университете.
– Только все помимо душа пользуются еще и бассейном.
– Сегодня у меня нет времени на бассейн. В следующий раз – обязательно.
– Ты пришла в бассейн, чтобы помыться? Дома воду отключили? – Мельком глянув на мужчину, я заметила, как он вскинул бровь, но при этом не перестал хмуриться и буквально сверлить меня прямым взглядом голубых глаз.
– Дома ремонт, – ответила я, как человек, который привык врать обо всем, что касается дома.
– Постарайся в следующий раз хотя бы для галочки воспользоваться бассейном, Мельникова, – бросил преподаватель и, напоследок оглядев меня с ног до головы, соизволил скрыться в мужской раздевалке.
С облегчением выдохнув, я наконец смогла покинуть здание бассейна и не опоздать на пару.
Хотя, нельзя сказать, что я грезила учебой и мечтала получить от преподавателей как можно больше знаний. Скорее, я рисовала в воображении воздушные замки о том, где и как заработать и как можно скорее свалить от родителей, прихватив с собой Катю.
Мысль о том, чтобы бросить университет сейчас и сразу найти вторую работу, пришлось отмести. В прошлом году я пыталась провернуть подобное, и отчиму позвонили из университета уже через четыре дня моего отсутствия на парах. Оказалось, в деканате работает жена какого-то его друга, которая сообщает ему о любом моем прогуле.
В день, когда он узнал, что я прогуливала пары, он демонстративно избил мать, а потом и меня, когда я бросилась ее прикрывать. В тот день я узнала, что обязана отрабатывать каждую копейку, вложенную им в меня. В том числе, обучение в университете, за которое он платит.
Поэтому вариант просто бросить универ сейчас и пойти зарабатывать на побег, отметается сразу. Это я должна сделать незаметно.
Но, имея в запасе не так уж много свободного времени, сделать это достаточно сложно.
Будь я парнем, можно было бы пойти в какие-нибудь подпольные бои, гонки или что-то около того. Но я всего лишь девушка, у которой за душой ничего нет. Равно как и каких-либо способностей.
Единственное, что есть у меня из имеющего хоть какую-то ценность – это моя девственность. Я неоднократно читала статьи о том, что некоторые девушки продают свою невинность за бешеные деньги каким-то извращенцам-миллионерам. Их увозят в теплые страны, трахают и возвращают с круглой суммой на счету обратно.
Но, либо у меня есть принципы, либо я не дошла до такой точки отчаяния, когда стану торговать своим телом.
Поэтому мне остается только работа обслуживающим персоналом с относительно гибким графиком.
После пар я вышла из универа и сразу наткнулась на Колесникова, который широко улыбался мне, демонстративно открывая дверь своей спортивной машинки.
– Ты просила найти тебя, когда вся очередь рассосется. Прокатимся? – кричал он с парковки мне, стоящей на крыльце.
Я устало вздохнула и закатила глаза, спускаясь к парню.
– Ты так быстро обслужил очередь из желающих тебя девиц? Похвально, – повела я невозмутимо бровью. – А теперь поражаешь публику новыми завоеваниями? – спросила, кивнув в сторону ржущих дружков Колесникова.
– Да мне плевать, что они обо мне думают и говорят, – заявил Колесников самоуверенно, все еще ожидая, когда я сяду в его машину.
– Угу, – кивнула я с усмешкой. – Именно поэтому ты вопишь на всю улицу, чтобы тебя услышало и увидело как можно больше людей, на мнение которых тебе, конечно же, плевать?
– Это для того, чтобы ты перед публикой не дала заднюю. Кто из девчонок хочет, чтобы ее называли недавакой? – понизил он голос до шепота и подмигнул мне.
– Ну да. «Давалка» же звучит гораздо престижнее, – повела я бровью. – Ладно. Подвези меня до школы, а потом можешь рассказать своим друзьям сказку о том, как я тебе дала. Только без акробатических этюдов. У меня спина больная.
– Ты подожди. Может, и фантазировать не придется. Ты же, по-любому, в меня влюбишься. – Колесников ни на секунду не переставал улыбаться.
– Угу. Уже предвкушаю, – фыркнула я скептически, садясь в машину под улюлюканье его дружков.
Первые минуты мы ехали молча. Краем глаза я видела, как Колесников бросал в мою сторону самодовольные взгляды. Временами казалось, что от широты улыбки у него треснет лицо или лопнет башка от переполняющих его эмоций.
– А зачем тебе в школу? Любишь парней помладше? – показал он ровный ряд белых зубов.
– Сестру люблю. Ее из школы нужно забрать, – ответила я коротко и отвернулась к лобовому. То, как пялится на меня Колесников, лучше не видеть. Не очень понятно, что он пытается разглядеть под дутой курткой и мешковатыми штанами, но пусть глазеет. Лишь не болтал и никуда не врезался, пока смотрит на меня, а не на дорогу.
– Почему я раньше тебя не замечал?
– Отличные были времена, – вздохнула я нарочито мечтательно.
До слуха донесся короткий смешок. Повернув голову к парню, поймала на себе его взгляд. Но в этот раз он смотрел на меня как-то иначе. Как на друга, что ли. А не как на мишень похабника. Но продлилось это буквально секунды, потом он снова отвлекся на дорогу. Протянул руку к панели между нами, не глядя коснулся какой-то сенсорной кнопки. Загорелся небольшой экранчик типа планшета и салон машины мгновенно заполнила мелодия альтернативного рока. Колесников в такт застучал пальцами по рулю и начал подпевать на неплохом таком английском. Периодически поглядывал на меня и играл широкими черными бровями.
– Пой со мной! – призвал он меня.
– Я больше по «Бутырке», – пришлось повысить голос, чтобы меня было слышно.
Глядя на Колесникова и то, как он просто наслаждается жизнью, я испытала прилив зависти. Но не той, которая говорит: «Почему ему все, а мне ничего?!». А той, которая мечтательно вздыхает: «Вот и мне бы так! Хоть на денек…».
Но, насколько мне известно, мечтать о несбыточном – вредно. Вредно для психики, для самооценки и для воздушных розовых замков, которые обязательно вспорет разбитым стеклом реальности, едва они посмеют заявить о себе. Поэтому мечтать не приходится. А вот мыслить прагматично – каждую секунду.
– Ты чего такая молчаливая? Расскажи о себе. Интересно же, откуда ты такая взялась, – беззаботно улыбнулся парень.
– Ты врубил музыку, орешь громче нее и предъявляешь мне за то, что я между твоими воплями молчу?
– Прости. Не подумал, – щелкнул он во рту языком и выключил музыку. – Вот теперь рассказывай. Кто ты, как ты, откуда? Какие любимые цветы? Розы? По-любому, розы. Все девчонки любят розы.
– Ага. Розы и тебя, очевидно?
– Ничего не могу с этим поделать. Такой я. Таков, каков я есть.
– Боже, – фыркнула я и посмотрела на экран телефона, чтобы узнать время и понять, что не опаздываю к сестре. Как раз через десять минут у нее закончится последний урок. – Ну а ты? – глянула я на парня, убрав телефон в карман куртки.
– Что я? Я уже где-то накосячил? – Он будто реально растерялся, чем вызвал у меня неконтролируемую улыбку. – Ого! Снежная Королева умеет улыбаться? Я хочу фотку этого события на память.
Колесников потянулся к своему телефону в кармане джинсов и реально навел на меня его камеру.
– Обойдешься. – Я отвернулась к боковому стеклу.
– Ну ладно, – разочарованно выдохнул парень и, кажется, убрал телефон обратно в карман. Но я не рискнула смотреть в его сторону, боясь, что это лишь уловка с его стороны. – Что ты про меня узнать хотела?
– Ничего, в общем-то, – повела я плечами, разглядывая весеннюю грязь на городских улицах. – Но, чтобы ты снова не начал петь, расскажи, например… какие тебе цветы нравятся?
– Мне? Реально?!
– Ну да. Это же цветы. Они должны нравиться всем.
– Блин! – хохотнул Колесников и, кажется, задумался. – Нифига ты спросила! Меня обычно спрашивают, сколько сантиметров, я показываю, и вопросы как-то сами собой отпадают.
– Господи… – выдохнула я едва слышно, на секунду прикрыв глаза.
– Ну… пусть будут ромашки.
– Ромашки? – вскинула я удивленно брови. – Почему именно ромашки?
– Не знаю. Они, типа, чистые, непорочные, простые. О! Как ты, короче! Точняк! Буду называть тебя ромашкой. Имя-то свое ты мне так и не дала. Ты мне вообще, получается, ничего не дала, но я везу тебя, куда ты попросила. А я так не делаю.
– Какие жертвы ради простой ромашки, – цокнула я. – А имя ты у меня, кстати, ни разу и не спросил. Зеленая толстовка, видимо, для тебя проще выговаривать, чем Алена.
– Алена? Аленушка, значит, – он с такой нежностью протянул мое имя, что я невольно улыбнулась и посмотрела в его сторону.
И в этот момент увидела, как он меня сфотографировал.
– Попалась! – объявил он триумфально и поспешил убрать руку с телефоном подальше от меня, но застыл и удивленно заглянул мне в глаза. – Даже отбирать не будешь? Вдруг хреново получилась?
– Я на любой фотке хреново получаюсь. Так что какая разница, как я получилась на этой?
– Хватит меня удивлять, Аленушка! Я еще не отошел от того, что ты поинтересовалась, какие цветы нравятся мне. И в ахуе, что мне нравятся ромашки!
– Не благодари. Останови здесь. Дальше проезд все равно только по пропускам для учителей.
Колесников послушно притормозил, внимательным и молчаливым взглядом проследил, как я покинула салон его машины. А затем громко, наверное, чтобы услышала вся школа, спросил:
– А еще раз дашь… тебя прокатить?
– Не хотелось бы, – поморщилась я нарочито брезгливо. – Но своим дружкам теперь можешь с гордостью рассказать, как драл меня до визга… Или чем вы там между собой хвалитесь?.. Короче, можешь рассказать, что ты снова круче всех, а у меня дела. Пока.
Я закрыла дверь машины и пошла по школьной тропинке.
– Я найду тебя в универе, Аленушка! – услышала я в спину.
– Угу, я буду сидеть у пруда и плакать по козлу.
Глава 9
– Да! – я тихо порадовалась сама с собой, когда на телефон пришло сообщение, что в ближайший выходной у меня будет подработка.
Доставщик еды – тяжело и ответственно, но четыре тысячи за смену на дороге тоже не валяются. Большая удача, что мою заявку вообще заметили.
Город я знаю отлично, улыбаться людям, выдавая им продукты, я научилась еще на кассе в супермаркете, так что лично для меня нет никаких препятствий к тому, чтобы брать эту работу хотя бы по выходным, которые у меня редко бывают заняты.
Лишь бы ничего не сорвалось. Тогда есть шанс заработать нужную сумму быстрее, чем я планировала.
Осталось только на время выходных как-то держать сестру подальше от родителей. Они, конечно, пока не пьют, напуганные недавней проверкой, но это не значит, что у них на ровном месте не сорвет резьбу. По крайней мере, у мамы в отношении Кати точно может сорвать. Придумаем с Катей, что ей нужно прочитать какую-нибудь книгу за выходные. Боясь учителей и их вопросов, родители не станут дергать Катю, и та сможет спокойно отсидеться в комнате под видом выполнения домашнего задания, пока меня не будет. Заодно почитает. Читать она, к счастью, любит.
– Аленушка, ты кому там так широко улыбаешься? Я начинаю ревновать, – словно из ниоткуда материализовался Колесников. Он оперся задницей о подоконник рядом со мной и протянул мне стаканчик с кофе, на крышке которого лежал цветок ромашки. – Для тебя нес.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
