– Мы же договорились обсудить это через год после свадьбы, – напоминаю я. Хоть я и рада, что он завел этот разговор, все же пытаюсь оттянуть время: как можно думать о ребенке, когда меня может постичь мамина участь? Что, если еще до его совершеннолетия у меня диагностируют деменцию? Может, я и зря волнуюсь, но разве можно закрывать глаза на мои проблемы с памятью?
– Как хорошо, что наша годовщина уже совсем скоро, – мурлычет он. – А может, боевик посмотрим?
– Давай. Что у нас там есть?
Мы смотрим какой-то фильм, потом переключаемся на новости. Убийство Джейн – по-прежнему главная тема, и я смотрю только для того, чтобы узнать, продвинулись ли поиски убийцы. Однако следствие топчется на месте. На экране появляется полицейский:
«Если вы или кто-то из ваших знакомых в ночь с пятницы на субботу были в районе Блэкуотер-Лейн и видели автомобиль Джейн Уолтерс, вишневый «рено клио», припаркованным или едущим, убедительно просим вас позвонить по следующему номеру».
Произнося это, он как будто смотрит мне прямо в глаза. Потом добавляет, что звонить можно анонимно, и я понимаю: моя дилемма наконец разрешилась.
Новости заканчиваются, и Мэттью, собираясь спать, пытается поднять меня с дивана.
– Ложись пока без меня, а я еще по другому каналу кое-что посмотрю, – говорю я, потянувшись за пультом.
– Ладно, – беззаботно отзывается он. – Буду ждать тебя наверху.
Дождавшись, пока он уйдет, я перематываю новости назад – до того момента, где сообщали номер телефона, и записываю этот номер на листке бумаги. Не хочу, чтобы мой звонок отследили, так что нужно будет звонить из автомата; придется подождать до понедельника, когда Мэттью уедет. Надеюсь, после этого я уже не буду чувствовать себя такой виноватой.
26 июля, воскресенье
Звонит домашний телефон. Мэттью на кухне готовит нам завтрак в постель, и я, поуютней закутываясь в одеяло, кричу ему из спальни:
– Ты возьмешь трубку? Если это меня, скажи, что я потом перезвоню.
Мгновение спустя я слышу, что Мэттью спрашивает у Энди, как дела. Похоже, Ханна рассказала ему о нашей случайной встрече. Чувствую некоторую неловкость: ведь я тогда так резко оборвала разговор, торопясь к Рэйчел. Мэттью появляется в дверях спальни, и я интересуюсь:
– Энди зовет тебя играть в теннис? Я угадала?
– Нет, он звонил уточнить, к которому часу мы их ждем, – отвечает он, озадаченно глядя на меня. – А я и не знал, что ты на сегодня их пригласила.
– О чем ты?
– Ну ты же не говорила, что они придут на барбекю сегодня.
– А они и не должны прийти сегодня. – Я сажусь в постели и, позаимствовав у Мэттью подушку, подкладываю ее под спину. – Я сказала Ханне, что они должны к нам заглянуть, но не говорила когда.
– Но Энди, похоже, уверен, что сегодня.
– Он просто решил пошутить, – улыбаюсь я.
– Да нет, он абсолютно серьезен… Ты уверена, что не приглашала их на сегодня?
– Разумеется, уверена!
– Просто ты как раз вчера весь день возилась в саду…
– При чем тут сад?
– Ну, Энди спрашивал, успела ли ты там навести порядок. Похоже, ты сказала Ханне, что если они придут на барбекю, то у тебя будет стимул прибраться в саду.
– Тогда почему они не знают, во сколько приходить? Если бы я договорилась с Ханной, то назвала бы ей какое-то время. Так что это она ошиблась, а не я.
Мэттью едва заметно качает головой:
– Я не признался, что впервые слышу об их визите, и сказал, чтобы приходили к половине первого.
Я гляжу на него в полном смятении:
– То есть они к нам все-таки едут? Вместе с детьми?
– Боюсь, что да.
– Но я их не приглашала! Ты можешь позвонить Энди и сказать, что это ошибка?
– Ну, наверно, могу… – тянет Мэттью и, помедлив, прибавляет: – Если ты точно уверена, что не звала их на сегодня.
Я напряженно смотрю на него, стараясь скрыть внезапное сомнение. Совершенно не помню, чтобы звала их именно на сегодня, однако в памяти всплывают сказанные на прощание слова Ханны о том, что Энди будет с нетерпением ждать встречи с Мэттью. Мое сердце сжимается. Я чувствую внимательный взгляд Мэттью.
– Да ладно, не переживай, ничего страшного, – говорит он. – Я могу сбегать за мясом для барбекю. И сосисок для детей прихватить.
– Надо будет еще салаты приготовить… – Я чуть не плачу: не хочу их видеть! Не сейчас, когда все мои мысли только о Джейн! – А что же на десерт?
– Возьму мороженого в фермерском магазине – там же, где и мясо. И еще Энди сказал, что Ханна принесет торт: у него завтра, кажется, день рождения. Так что нам хватит.
– А сколько сейчас времени?
– Десять, начало одиннадцатого. Прими тогда душ, пока я готовлю завтрак. Увы, сегодня поесть в постели не получилось.
– Не страшно! – отвечаю я, стараясь скрыть свою подавленность.
– Потом сгоняю в магазин, а ты тут салатов настрогаешь.
– Спасибо, – благодарно бормочу я. – Извини, что так вышло.
– Ну что ты! – Его руки обвивают меня. – Тебе совершенно не за что извиняться. Я же знаю, как ты устала.
Я рада возможности ухватиться за это оправдание, но ведь это ненадолго. Как скоро Мэттью начнет задавать мне вопросы? Учитывая, что я забыла о его завтрашней командировке, сегодняшняя накладка с барбекю – это уже слишком. Отправляюсь в ванную, стараясь не слушать внутренний голос, твердящий, что я схожу с ума. Можно было бы свалить все на Ханну: мол, она так жаждала барбекю, что решила злоупотребить моим приглашением. Вот только на нее это совсем не похоже, и даже предполагать такое глупо. А как насчет моей вчерашней ударной работы в саду, маниакального стремления довести его до совершенства? Я ведь была абсолютно уверена, что это просто способ занять себя и отвлечься; а вдруг я на подсознательном уровне помнила о приглашении и ждала гостей?
Вообще, кажется, я догадалась, как было дело. Разговор о Джейн меня разволновал, и к концу нашей встречи я уже едва слушала Ханну; наверно, в какой-то момент я, будучи в прострации, пригласила их на сегодня.
С мамой такое случалось постоянно. Она слушала, кивала, высказывала свое мнение и даже что-то предлагала, а несколько минут спустя начисто забывала весь разговор. «Я, наверно, витала в облаках вместе с ангелами», – говорила она. Медсестра, которая к ней приходила, называла это эпизодической амнезией. Стало быть, и я тоже витала вместе с ангелами в облаках? Впервые в жизни ангелы кажутся мне исчадиями ада.
* * *
После половины первого приезжают Энди с Ханной, и, что вполне ожидаемо, очень скоро разговор заходит об убийстве Джейн.
– Слышали, полиция выступила с обращением по поводу убийства женщины? Просили людей звонить, – говорит Ханна, передавая Мэттью тарелку. – Как-то странно, что никто не откликнулся, да?
– Может, и странно, но я не думаю, что той дорогой по ночам много кто ездит, – отвечает Мэттью. – Тем более в грозу.
– Когда возвращаюсь из Касл-Уэллса, всегда по ней езжу, – весело отзывается Энди. – Что днем, что ночью, что в грозу.
– Вот как? А где ты был в прошлую пятницу вечером? – спрашивает Мэттью.
Все смеются, и мне хочется крикнуть, чтобы они заткнулись. Мэттью замечает выражение моего лица.
– Извини, – тихо произносит он и поворачивается к гостям: – Кэсс не говорила, что была знакома с Джейн?
Энди и Ханна смотрят на меня во все глаза.
– Не очень близко, – оправдываюсь я, проклиная Мэттью за болтливость. – Мы только раз пообедали вместе, и все. – Я стараюсь не видеть перед собой Джейн, укоризненно качающую головой: легко же я отреклась от нашей дружбы.
– О, Кэсс, мне очень жаль! – сокрушается Ханна. – Тебе, наверно, ужасно тяжело!
– Да, тяжело.
Повисает неловкое молчание. Никто толком не знает, что сказать.
– Ну, я не сомневаюсь, что виновного скоро поймают, – наконец произносит Энди. – Кто-то где-то должен что-то знать.
Я с трудом дожидаюсь конца вечера, но, едва Энди с Ханной уходят, мне хочется вернуть их. Хоть меня и утомила эта непрерывная болтовня, но теперь, в тишине, у меня появилось слишком много времени на болезненные размышления.
Я убираю со стола и несу тарелки в кухню. На пороге, взглянув на окно, по поводу которого накануне сомневалась, закрыла ли его перед приемом ванны, я застываю как вкопанная: вчера, когда я готовила карри, у меня была открыта задняя дверь – но не окно.
27 июля, понедельник
Когда Мэттью уезжает, на меня накатывает чувство одиночества. Но теперь, по крайней мере, можно сделать звонок, которого я так страшусь. Я нахожу листок с записанным номером, и, пока ищу сумку, звонит домашний телефон.
– Алло? – говорю я в трубку.
Ответа нет – наверно, связь оборвалась. Подождав еще секунд десять, я кладу трубку. Если это Мэттью, он перезвонит.
Бегу наверх за кошельком, затем обуваю первые попавшиеся туфли и выхожу из дома. Сначала я думала поехать в Браубери или Касл-Уэллс, но потом сочла этот план слишком сложным: есть же телефон-автомат в пяти минутах ходьбы, рядом с автобусной остановкой.
Приближаясь к телефонной будке, я чувствую на себе чей-то взгляд. Смотрю направо, налево, потом украдкой оглядываюсь назад. Никого – только какая-то кошка разлеглась на невысокой каменной ограде и греется на солнце. Мимо проезжает машина; женщина за рулем, видимо погрузившись в собственные мысли, даже не смотрит в мою сторону.
Я внимательно читаю инструкцию под телефоном (даже не помню, когда в последний раз таким пользовалась), нащупываю в кошельке монету и дрожащими пальцами проталкиваю в щель один фунт. Потом достаю листок с номером и под ускоряющиеся удары сердца набираю цифры. Я все еще сомневаюсь, правильно ли это, но отступать поздно: на том конце снимают трубку.
– Я звоню насчет Джейн Уолтерс, – прерывающимся голосом сообщаю я. – Я проезжала по Блэкуотер-Лейн в одиннадцать тридцать и видела ее машину, и она была жива.
– Спасибо за информацию, – отзывается спокойный женский голос. – Могу ли я… – Тут я бросаю трубку.
Я быстро выхожу из будки, и, пока шагаю по дороге к дому, меня преследует все то же неприятное чувство, будто за мной наблюдают. Дома я убеждаю себя успокоиться. Никто за мной не следил; это все из-за чувства вины оттого, что я решила сохранить анонимность. Сделав наконец то, что нужно было сделать сразу, я испытываю облегчение.
В саду после моего субботника дел не осталось, зато накопилось много работы по дому. Включив для настроения радио и вооружившись моющими и полирующими средствами, я затаскиваю наверх пылесос и приступаю к уборке спальни. На какое-то время мне удается сосредоточиться на этом занятии и не думать о Джейн. Но в полдень начинаются новости.
«Полиция обращается к тому, кто сегодня звонил с информацией по поводу Джейн Уолтерс, и просит этого человека перезвонить. Джейн Уолтерс была найдена мертвой в своей машине семнадцатого июля…»
Я больше ничего не слышу – сердце бешено колотится в груди, заглушая все прочие звуки. Сажусь на кровать и, дрожа, стараюсь делать глубокие вдохи. Зачем полиции снова говорить со мной? Я уже сказала все, что знаю. Пытаюсь подавить нарастающую панику, но не в силах с ней совладать. Конечно, никто не знает, что звонила я, но теперь, когда полиция обнародовала этот факт, я больше не чувствую себя анонимом. Напротив, меня будто выставили напоказ. Они заявили, что им звонили с информацией по поводу убийства Джейн Уолтерс; звучит так, будто я сообщила что-то важное, существенное. Если убийца Джейн слушал новости, он должен был испугаться возможного свидетеля. Вдруг он решит, что я видела, как он крадется к машине Джейн? В смятении вскакиваю и начинаю метаться по комнате, пытаясь понять, что делать. Проходя мимо окна, бросаю рассеянный взгляд на улицу и столбенею при виде совершенно незнакомого мужчины, проходящего мимо нашего дома. Казалось бы, что тут такого? Да ничего – кроме того, что он, очевидно, вышел из леса. Ничего особенного – кроме того, что мимо нашего дома почти никто не ходит. Ездят – да, но не ходят. Желающие погулять в лесу не пойдут пешком по Блэкуотер-Лейн, если только им не захочется попасть под колеса; а тропа, снабженная указателем, начинается на полянке напротив нашего дома. Я слежу за мужчиной, пока он не скрывается из виду. Он не спешит и не оглядывается, но моему трепыхающемуся сердцу от этого не легче.
* * *
Позже Мэттью звонит мне с буровой.
– Рэйчел сегодня у тебя остается? – спрашивает он.
Я не сказала ему про мужчину из леса. Рассказывать особо нечего. К тому же он может позвонить в полицию, и что я им скажу? «Я видела, как мимо дома проходил мужчина. – Как он выглядел? – Среднего роста, среднего телосложения. Я видела его только со спины. – Где были вы? – В спальне. – Что он делал? – Ничего. – Значит, вы не заметили, чтобы он делал что-то подозрительное? – Нет. Но я думаю, что он разглядывал наш дом. – Вы думаете? – Да. – Но вы не видели, как он разглядывает ваш дом? – Нет».
– Нет, решила ее не беспокоить, – отвечаю я.
– Это зря.
– Почему?
– Мне не хотелось бы, чтобы ты оставалась дома одна.
Его тревога только подогревает мою.
– Ну так сказал бы об этом раньше! – ворчу я.
– Ничего, все будет в порядке. Просто убедись, что все двери заперты, когда пойдешь спать.
– Они уже заперты. Скорей бы нам установили сигнализацию!
– Обещаю посмотреть ту брошюру, когда вернусь.
Повесив трубку, я набираю номер Рэйчел:
– Что делаешь сегодня вечером?
– Сплю. Я уже в постели.
– В девять вечера?
– Если бы ты провела выходные, как я, ты бы уже давно спать завалилась. Так что извини, если хочешь куда-то меня позвать, я пас.
– Вообще-то я хотела позвать тебя к себе, распить бутылочку вина.
На том конце провода слышится зевок.
– А ты что, одна дома?
– Да, Мэттью поехал с инспекцией на буровую. Его всю неделю не будет.
– Хм, а что, если я составлю тебе компанию в среду?
Сердце на миг замирает, и я делаю еще одну попытку:
– А может, завтра?
– Завтра я занята, извини.
– Тогда, значит, в среду.
Я не в силах скрыть досаду в голосе, и Рэйчел это замечает:
– У тебя там все хорошо?
– Да, нормально. Спокойной ночи.
– Увидимся в среду! – обещает она.
Я бреду в гостиную. Признайся я, что мне страшно одной дома, Рэйчел бы тут же примчалась! Включаю телевизор и смотрю какой-то незнакомый сериал. Потом, ощущая усталость, отправляюсь наверх, в постель, в надежде проспать до самого утра.
Но я не могу расслабиться. Слишком темно – и слишком тихо. Тянусь к выключателю и зажигаю свет; от этого сон окончательно пропадает. Надеваю наушники, чтобы послушать музыку, и тут же снимаю их: так я не услышу, если кто-то будет красться по лестнице. Мысленно вижу перед собой два окна: окно спальни, которое я обнаружила открытым в пятницу, после ухода того типа из охранных систем, и окно кухни, оказавшееся открытым в субботу. А еще никак не могу выбросить из головы мужчину, которого видела утром перед домом. Когда с восходом солнца меня наконец-то начинает клонить в сон, я не пытаюсь сопротивляться и успокаиваю себя тем, что при свете дня меня, скорее всего, не убьют.
29 июля, среда
Я просыпаюсь оттого, что в холле звонит телефон. Гляжу в потолок и жду, когда трезвон прекратится. Вчера в полдевятого утра кто-то так же упорно названивал, а когда я взяла трубку, в ней была тишина. Смотрю на часы: почти девять. Может, это Мэттью решил позвонить перед работой? Выпрыгиваю из постели и бегу вниз по лестнице, успевая схватить трубку до включения автоответчика.
– Алло? – выдыхаю я. Ответа нет. Жду какое-то время: связь на буровой всегда плохая. – Мэттью?
На том конце провода тихо. Вешаю трубку и набираю номер Мэттью.
– Ты мне сейчас звонил? – спрашиваю я.
– Доброе утро, дорогая, – произносит он подчеркнуто выразительно, но в голосе слышится усмешка. – Как у тебя дела?
– Прости, начну с начала, – поспешно пытаюсь исправиться я. – Доброе утро, милый, как ты?
– Вот так уже лучше! Все хорошо. Холодно тут, правда.
– Это ты мне только что звонил?
– Нет.
– Хм… – хмурюсь я.
– А что такое?
– Телефон звонил, я взяла трубку, а там тишина. Я решила, что это ты, просто связь плохая.
– Да нет, я собирался позвонить тебе в обеденный перерыв. А сейчас мне уже пора бежать, любимая, давай позже поговорим.
Я вешаю трубку, недовольная тем, что меня разбудили и вытащили из постели. Надо бы ввести ответственность за холодные звонки в такую рань. За окном начинается день, и я понимаю, что не хочу снова ночевать в одиночестве. Вчера ночью я вставала в туалет и выглянула в окно, и на мгновение мне показалось, что на улице кто-то есть. На самом деле никого там, конечно, не было, но я уже не могла заснуть до самого рассвета.
В обед мне звонит Мэттью, и я жалуюсь, что почти не спала последние две ночи.
– Попробуй уехать куда-нибудь на пару дней, – советует он.
– А это мысль, – отвечаю я. – Может, в тот отель, куда я ездила два года назад, когда умерла мама? Там есть бассейн и спа. Только не уверена, что у них еще остались свободные номера.
– Так позвони и узнай. Если остались, езжай прямо сегодня. А я присоединюсь к тебе в пятницу.
Настроение тут же поднимается.
– Гениально! Ты у меня самый лучший муж на свете! – радуюсь я.
Набираю номер отеля и, пока идут гудки, снимаю со стены календарь – уточнить, сколько ночей бронировать. У меня выходит четыре (если мы останемся до воскресенья); и тут взгляд падает на слова «Мэттью на бур.» в квадратике с понедельником. Они выглядят как приговор. Я зажмуриваюсь в надежде, что слова исчезнут, но, когда открываю глаза, они по-прежнему там. Так же как и надпись «Мэттью возвр.» в квадратике с тридцать первым числом, пятницей; и смайлик там же. У меня замирает сердце, а в животе все снова сжимается, и, когда в отеле наконец берут трубку и сообщают, что свободен только люкс, я тут же бронирую его, даже не поинтересовавшись ценой.
Вешаю календарь обратно на стену и перелистываю на август – к нашему возвращению из отеля. А заодно – чтобы Мэттью не увидел, что был прав: он действительно предупреждал меня о командировке.
* * *
Лишь добравшись до отеля и заняв очередь к стойке регистрации, я начинаю успокаиваться. Номер мне дают роскошный, с кроватью невероятной ширины. Распаковав чемодан, отправляю Мэттью сообщение, что я на месте, надеваю купальник и иду в бассейн. В раздевалке, пока я складываю вещи в шкафчик, приходит сообщение – но не от Мэттью, а от Рэйчел:
Привет, хочу обрадовать: отпросилась уйти пораньше и буду у тебя часов в шесть. Приготовишь поесть или сходим куда-нибудь?
Сердце падает, будто я шагнула в пропасть. Как я могла забыть, что сегодня Рэйчел приедет ко мне на ночь? Ведь мы же только в понедельник об этом договорились! Вспоминаю маму, и живот сводит от горячего, тошнотворного страха. Не могу поверить, что я забыла. Да, убийство Джейн и мое безграничное чувство вины сделали меня рассеянной, но забыть о том, что Рэйчел едет ко мне ночевать, – это уж слишком! Непослушными пальцами нажимаю кнопку вызова, ощущая острую необходимость поделиться с кем-то своими растущими страхами.
Рэйчел не берет трубку, хотя сама только что отправила мне сообщение. В раздевалке пусто, и я усаживаюсь на влажную деревянную скамью. Я твердо решила рассказать Рэйчел о своих опасениях по поводу проблем с памятью и теперь отчаянно хочу поскорее это сделать, пока не передумала. Звоню снова, и на этот раз она отвечает.
– Не хочешь ли переночевать не дома, а в роскошном отеле? – спрашиваю я.
– Смотря где, – отзывается она после паузы.
– В Уэстбрук-парке.
– А, это где потрясающее спа? – спрашивает она шепотом: на совещании, наверно.
– Ага. Собственно говоря, я уже здесь. Захотелось сменить обстановку.
– Да, иногда это полезно, – вздыхает она.
– Так ты ко мне присоединишься?
– На одну ночь? Нет, далековато ехать, а мне завтра на работу. Может, в пятницу?
– Да, но… – осекаюсь я, – в пятницу сюда приедет Мэттью, так что мы окажемся втроем…
– Мда, как-то неудобно получится, – хмыкает она.
– Слушай, прости, пожалуйста, что подвела тебя сегодня!
– Ничего страшного. Увидимся на следующей неделе.
– Постой, Рэйчел, я еще хотела… – начинаю я, но она уже отключилась.
31 июля, пятница
К середине дня я уже изнываю от желания увидеть Мэттью. Погода сегодня не радует, и я торчу в номере в ожидании, что он позвонит и скажет, когда приедет. Включаю телевизор, и, к моему облегчению, в новостях не говорят об убийстве Джейн. При этом я испытываю странное чувство досады: прошло всего две недели после ее ужасной смерти, а о ней уже забыли.
Звонит телефон, и я хватаю трубку.
– Я дома, – говорит Мэттью.
– Здорово! – радостно отзываюсь я. – Значит, успеешь сюда к ужину.
– Вообще-то, когда я приехал, тут был человек из охранных систем. Практически сидел у нас на пороге. – Он делает паузу. – Я и не знал, что ты, оказывается, обо всем уже договорилась.
– Договорилась о чем?
– О сигнализации.
– Не понимаю…
– Тот парень сказал, что вы договаривались на вчера. Насчет установки. Приходил мастер, но дома никого не было. И они нам названивали, похоже, каждые полчаса.
– Ни о чем мы не договаривались, – раздраженно отвечаю я. – Я только сказала, что мы с ним свяжемся, и все.
– Но ты ведь подписала договор. – Голос у Мэттью озадаченный.
– Ничего я не подписывала! Не ведись на это, Мэттью, он тебе лапшу на уши вешает, выдумывает какие-то договоренности. Это обман!
– Я сначала тоже так решил. Сказал ему, что, насколько я знаю, мы с тобой еще ничего не решили. А он показал мне копию договора с твоей подписью.
– Значит, он ее подделал!
Мэттью молчит.
– Ты что, правда думаешь, что я все это провернула? – догадываюсь я.
– Да нет, что ты! Просто подпись очень похожа на твою. – В его голосе звучит сомнение. – Когда я его выпроводил, решил полистать ту брошюру, которую ты оставила на кухне. А внутри была клиентская копия договора. Могу взять ее с собой, чтобы ты посмотрела. Если это подделка, мы сможем как-то решить проблему.
– Засудим их! – бодро подхватываю я, стараясь не дать сомнениям закрасться ко мне в голову. – А когда ты сюда приедешь?
– Сейчас приму душ, переоденусь… К половине седьмого приеду.
– Буду ждать тебя в баре.
Повесив трубку, испытываю досаду: как он мог подумать, что я заказала сигнализацию, не посоветовавшись с ним? Но противный голосок в голове издевательски спрашивает: «А ты уверена? Точно уверена?» – «Уверена!» – чеканю я в ответ. Между прочим, этот тип из охранных систем явно был из тех, кто на все пойдет ради денег; и соврет, и сжульничает – лишь бы заключить сделку. С осознанием собственной правоты я спускаюсь в бар и заказываю бутылку шампанского.
Когда приезжает Мэттью, бутылка уже дожидается в ведерке со льдом.
– Тяжелая выдалась неделя? – спрашиваю я. Выглядит он совершенно измотанным.
– Не то слово, – отвечает он, поцеловав меня, и кивает на бутылку: – Неплохо!
Официант открывает шампанское и разливает его по бокалам.
– За нас! – с улыбкой произносит Мэттью, глядя на меня поверх поднятого бокала.
– За нас! И за наш шикарный люкс!
– Ого, ты заказала люкс?
– Других номеров не было.
– Какая досада! – усмехается он.
– Кровать там необъятная, – отмечаю я.
– Надеюсь, я тебя в ней не потеряю?
– Не бойся, не потеряешь. – Я ставлю бокал на стол. – Ты захватил договор, который якобы я подписала? – Хочу скорее с этим разобраться, чтобы нашему отдыху больше ничто не мешало.
Мэттью бесконечно долго достает договор из кармана. Видно, что показывать его он не хочет.
– Согласись, подпись точно как у тебя, – извиняющимся тоном произносит он, протягивая мне бумаги.
Я замираю, уставившись в документ, но смотрю не на подпись, а на сам текст. Никаких сомнений – все заполнено моим собственным почерком, и этот почерк разоблачает меня намного убедительней, чем подпись. По крайней мере, мне так кажется. Ведь можно подделать подпись – но не целые строки аккуратно заполненного договора, где заглавные буквы выведены ровно так, как это делаю я! Я тщательно изучаю страницу, пытаясь отыскать хоть какую-то деталь, которая выдала бы подделку. Но чем внимательнее я вглядываюсь в слова, тем больше убеждаюсь: я писала их сама. Я уже почти вспоминаю, как выводила их; я практически ощущаю ручку в одной руке и чувствую, как другая рука лежит на столе, придерживая листок. Открываю рот, собираясь соврать и откреститься от этого почерка, и вдруг, к своему ужасу, начинаю рыдать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
