Дизария и спасение трёх миров

– С чего вы взяли?

– Я чувствую неприятное копошение в голове.

– Я слегка Вас успокаиваю, чтобы мы смогли поговорить о деле, – незнакомец говорил ровно, и Диза постепенно расслабилась и перестала бояться.

– О деле? – переспросила она, внутри понимая, что может быть за дело к ней у вальда, после того как он признался, что вкус её эмоций ему понравился.

– Да, я предлагаю Вам работу и контракт. Насколько я успел выяснить, работу вы потеряли более года назад после сложной беременности и родов. Сейчас Вы совершенно свободны. А с этим, – офицер нежно провел по красному знаку на щеке, – Ваша жизнь превратится в Ад.

– Расскажите, каково там? – дерзила Диза, намекая на происхождение вальда из нижнего мира, который в разной мифологии назывался по-разному. Но смысл тот же – это место для неправедных душ.

– О! Ваши колючки тоже неплохи на вкус, но – и он потер пальцами у неё между ног, – вкус других Ваших эмоций мне нравится больше.

Диза дернулась от его прикосновения, но решила больше не проявлять характер, пока не выяснит все детали.

– С контрактом все более или менее понятно. Прошу лишь добавить в него обязательное условие: в обмен на мои эмоции, знак «Инь» будет скрыт иллюзией. Чтобы я могла нормально жить. График согласуем при подписании. – Диза старалась говорить, как можно спокойнее, понимая, что сейчас решается не только ее судьба. – А что за работу Вы предлагаете? У меня не так много компетенций. Я так понимаю, мои навыки актрисы вряд ли кому-то будут нужны в Вашей службе, – и она кивнула головой в сторону форменного значка на кителе.

Диза внимательно смотрела на Мишеля своими синими глазами, в которых за вселенской усталостью и страхом, искрился огонек любопытства и надежды. Растрепанные каштановые волосы, и без того не затронутые укладкой, спадали на ковёр. Вальд прошёлся взглядом по чётким скулам, спустился ниже к ключицам, аккуратно выпирающим полушариям груди. Навалившись на руку, подогнув острые коленки, женщина не отводила взгляда от него и ждала ответа, закусив губу. Изгиб тонкой талии придавал необыкновенную изящность позе. Вальду было всё труднее сдерживаться.

– Я полковник Мишель Лайет, главный распорядитель гвардейцев Прайза. Я предлагаю Вам должность моего личного помощника, уверен Вы справитесь даже с вашими компетенциями. О Вас, как вы уже поняли мне известно всё, что может быть в досье гвардии, то есть всё кроме вашего любимого блюда… Хотя нет – это креветки в кляре! – улыбка озарила лицо полковника.

– Я думала у вальдов проблемы с мимикой? – скептически отозвалась Диза.

– О, да. Я пытаюсь копировать человеческие шутки и реакции на них. Раньше у меня это получалось очень редко. Но после недавней подпитки вашими эмоциями, кажется я стал почти человеком. Видите, даже смог вызвать у вас улыбку, – веселился вальд.

Диза подумала, что он очень красив. Внешность низших вальдов была настоящая не иллюзорная, как у высших, которые могли принимать любой облик, при достаточном уровне энергии. Но высших Диза видела только в сети или по визору. А низшие присутствовали во всех сферах жизни. И были, как правило, с красивыми лицом, спортивного сложения и роста выше среднего человеческого.

Мишель был тоже высок, с прямой спиной, широким разворотом плеч, мощными прокачанными лопатками и тонкой талией, он мог бы взять призовое место на конкурсе бодибилдеров. Лицо было выраженно квадратным с мощным подбородком и рельефными скулами, глаза слегка заужены, внимательно выглядывали из-под надбровных дуг, карие, почти чёрные, что выдавало в нём полукровку, в котором была кровь высших. Ведь у низших вальдов глаза были одинаково красные, а смески могли с легкостью делать любые глаза. На всю внешность их не хватало – она была конечной. Чёрные волосы с короткой стрижкой крайне подходили к его классической внешности воина. На ум приходил Конан-Варвар. Или последний был рыжим? Впрочем, не важно. Диза чувствовала – у неё появился шанс на жизнь.

– Рассказываю дальше, – заговорил Мишель, отрывая женщину от созерцания, – Дизария Вальгейм, 32 года, трое детей, один из которых мальчик с измененным ДНК, рожденный для защиты рубежей великой Ариллии. В прошлом – актриса театра драмы города Прайза. Муж – конструктор военного завода. Обвиненный в подготовке побега из страны, он, не выдержав давления властей, сгинул в Тумане на второй год войны. Муж не оставил в вашей утробе ребёнка, в соответствии с вступившим тогда в силу законом. После появления красного знака «Инь» на вашей идеальной щёчке, вы подверглись насилию со стороны, актёров, работников сцены и даже сторожа родного театра, в результате чего и появился ваш сын Тимур. Осложнения после полученных травм и тяжёлые роды, привели к тому, что Вы стали бесплодны. И теперь, – вальд погладил красную метку на щеке, – любой мужчина или вальд может воспользоваться вами, чтобы снять стресс. Скорее всего с вашей внешностью, Вы и до дома не дойдёте живой. Верно обрисовал я вашу ситуацию и возможные перспективы?

Мишель посмотрел на Дизу в поисках подтверждения своих слов, но наткнулся на безумный взгляд, занавешенный шторкой слёз.

Диза слушала сухие строчки официальных данных, и вспоминала эмоции своего прошлого. Вальд рядом просто млел. Он насыщался яркими отчаянием и болью, излучаемыми ей. Эти волны распространялись, затопляя собой маленькое пространство кабинета. Казалось, их можно было потрогать руками, как нити нежной сахарной ваты, они были осязаемы для вальда.

Диза же продолжала смотреть на Мишеля сквозь слёзы, не находя в себе силы успокоиться. Она вспоминала, как муж на второй год войны становился всё мрачнее с каждым днём. Диза не понимала причину такого поведения, ведь он был защищён от призыва тем, что работал на военном заводе. Он был любовью всей её жизни – голубоглазый изящный высокий блондин, Эндерел был похож на прекрасного эльфа из сказки. Они тянулись друг к другу как магниты, как только ей исполнилось 18 лет. Несмотря на то, что она была актрисой и поклонники не давали прохода с предложениями разной степени пристойности, все её мысли были о нём и дочках, которые взяли от него изящество, а от неё невероятной красоты каштановые волосы и синие глаза.

Когда вышел закон об обязательной беременности, Диза даже втайне радовалась, ведь ей очень хотелось третью дочку. А пока та вырастет – война обязательно закончится. Но видимо Эндерел знал больше из-за своей причастности к военной сфере, и категорически был против ещё одного ребёнка. Он говорил, что скоро найдёт выход для них. Прекратил всякую близость, чтобы исключить малейший шанс наступления беременности. В стране тогда уже контрацептивы не продавались под страхом смерти. Прерывание беременности исчезло даже как понятие из словарей.

Эндер всё реже появлялся дома, перестал обращать внимание на жену и детей. Однажды муж не пришёл совсем. С его работы в тот же вечер пришли сотрудники службы безопасности завода перевернули вверх дном всё, включая подвал. Дочки были в тот вечер дома, и как бы Диза не старалась уводить их подальше, они сразу поняли, что отец пропал… Когда все посторонние ушли, они забрались на постель к матери, обняли её и разразились потоками слёз.

Элька и Ария проревели всю ночь, и так и уснули в постели Дизы. А утром, пока дети спали, Дизария пошла в Туман. Тогда он занимал небольшую территорию поляны в лесу за их коттеджным посёлком. Он менял очертания, становился то больше, то меньше, но уже не исчезал, как это случалось в первые месяцы после его появления.

Её притянуло в Туман, как только она приблизилась на расстояние вытянутой руки. Значит, внутри был кто-то, кто был ей дорог. Привыкнув к молочной пене, мешающей смотреть, Диза вгляделась в окружающую обстановку, и тут же её взгляд упёрся в любимую футболку мужа. Она оглядела его снизу-вверх, пока не наткнулась глазами на абсолютно прозрачный ледяной взгляд. Эндер не шевелился, просто стоял, точнее висел, не касаясь поверхности земли. Спазм сдавил горло Дизы, задушил вырывающиеся рыдания. Она смотрела и не верила. Слёзы катились двумя блестящими дорожками по щекам. За что? Почему он бросил их? Сердце пронзало жуткой болью, виски заломило. Дышать было тяжело, да и не хотелось. Диза вся превратилась в боль, в кровоточащую открытую рану. Она боялась моргнуть, ведь понимала, что это конец, это последние дни, когда она сможет видеть его. Она смотрела, а боль вырывалась на поверхность кожи. Она начинала гореть, будто отставала от тела.

Сколько прошло времени с тех пор как Дизария зашла в Туман, она не понимала. Оглушительная боль постепенно сменилась обидой, она не сводила взгляд с Эндера, и закричала. Она просто кричала, вкладывая в этот крик все эмоции и чувства. Из Тумана она вышла полностью опустошённой, недалеко от дома. Оказалось, прошло всего пару часов, её малышки спали, пора было собирать их в школу.

Из воспоминаний и уже давно остывшей ванны Дизу вырвали сильные огромные руки Мишеля. Он ворвался в ванную своего помощника, почувствовав эмоции, оглушающие своим отчаянием. Она открыла припухшие глаза, посмотрела на своего мучителя-спасителя, и прохрипела:

– Зачем ты здесь? Мы же договаривались, что работаю я только на работе. А ты для меня – работа.

Мишель скривился в усмешке. За эти годы он научился реагировать, копируя людскую мимику, и порой его принимали за вполне обычного человека. Он поставил Дизу на пол, завернул её тело в большое полотенце, и развернул к себе.

– У тебя проблемы Диза. Элька рассказывала тебе что-то о сегодняшнем дне? – Его взгляд упёрся в губы женщины. И мысли его попытались идти не в том направлении, которое он предполагал, отправляясь посреди ночи в дом своего помощника… Женщина отрицательно покрутила головой.

– Мы ещё не успели поговорить… Я заметила, что она напряжённей обычного, но списала это на ублюдка – Кайла. Девчонка опять сегодня бегала к нему в Туман.

– Она влюблена. Ты-то должна понимать, что это значит для человека, – пытался как-то успокоить Дизу Мишель, хоть и сам не понимал, зачем это делает.

– Почему ты в этом так уверен? Ты питался ей?! – Диза дёрнулась в сильных руках и готова была убить вальда туалетным ёршиком.

– Успокойся ты даёшь мне столько эмоций, самых разных и вкусных, что нет необходимости брать у кого-то ещё. Ты знаешь, что у меня были проблемы с донором до тебя. Это общая беда всех доноров, особенно заключивших контракт с полукровкой. Другие доноры начинают выглядеть хуже уже после года регулярного общения с вальдом, а через три – это становится опасно для жизни. Ты до сих пор красива и желанна. Я не притрагиваюсь ни к кому уже более шести лет. – Это было похоже на признание. Диза напряглась всем телом в объятиях Мишеля. Ведь она к нему не чувствовала ничего, кроме привычки и благодарности. Мишель ещё какое-то время подышал ей в мокрые волосы и продолжил.

– Эльку сегодня выследил вальд из патрульного отряда. Всё обошлось. Она сбежала в Туман, но аромат её ауры уже не вытравить из него. Я пока даю ему маршруты далеко от вашего дома, но сама понимаешь – это лишь отсрочка. Его будет тянуть к ней, и ни ты, ни я ничего не сможем сделать. Наказание в виде пяти суток карцера за изнасилование не остановит его. Я не хочу чувствовать твоё горе, мне это больше невкусно. Поэтому я принёс для Эльки варианты из неженатых симпатичных молодых гвардейцев, которые готовы будут взять на себя ответственность за ребёнка. Нужно выбрать ей мужчину, и оплодотворить в ближайшую неделю. Вряд ли вальд продержится больше. Его невероятно кроет от тяги, скоро он и сам будет с трудом осознавать, как оказался возле вашего дома…

Диза смотрела на Мишеля и понимала, что не может защитить дочь. Она не справилась. Как ей сказать, что малышке придётся лечь под незнакомого мужика… И как потом объяснить, что ребёнка нужно будет выращивать, как скот, и бояться каждый день, что изобретут препарат ещё больше усиливающий взросление и крошка в считанные год станет пушечным мясом…

Мишель почувствовал поток затхло-плесневелой горечи, исходящий от его личного помощника и поспешил убраться. Сострадание – это не его конёк. Он предложил выход. А дальше Диза должна решить сама. Контракт у них недавно был продлён на два года, и женщина обязана работать у него, несмотря ни на какие личные проблемы.

Когда Мишель ушёл, Диза пошла к Эльке, выслушала от неё подтверждение слов вальда, и взяла обещание, что со следующей недели дочь возьмет перерыв в вышке, где она училась, и будет прятаться в подвале.

Подвал с появления у них дочери Эндер покрыл изнутри специальным раствором, который помогал прятать ауру. Возможно уже тогда он владел какой-то информацией… Их подвал был настоящим непроницаемым бункером и в то же время полноценной удобной квартирой. Эльке будет комфортно, насколько возможен комфорт в 4-х стенах.

На следующий день Диза, как всегда прекрасна и собрана, явилась на работу. Утро начиналось с обычных обязанностей помощника главного распорядителя гвардейцев: записать поручения, данные на утреннем построении, внести их в календарь для последующего контроля исполнения, напомнить расписание на день для начальника и его замов, распечатать в папку документы.

Сделав мохито и подхватив папку, Диза вошла в кабинет руководителя. Под его пристальным взглядом, она расправила плечи и направила на него поток из его любимого коктейля, предвкушения, интереса к мужчине, возбуждения и страха перед неизвестностью. Бледное лицо босса сразу приобрело здоровый цвет, он взял мохито из рук помощника и поднёс стакан к губам.

Пока Мишель пил свой коктейль, женщина положила папку на стол, подошла к глубокому кожаному креслу, села, положив ногу на ногу, в ожидании следующих действий босса. За столько лет ни разу инициатива не исходила от неё. Мишель мог делать с ней всё, что хотел, она никогда не сопротивлялась, но и сама делала, только необходимое.

Вальд неотрывно смотрел на Дизарию, и хотел её эмоций. Он предвкушал очередную порцию возбуждения, которое у женщины было особенно ярким. Он обожал её возбуждение, находя всё новые способы сделать так, чтобы оно было более сильным и интенсивным. Мишель вытащил из ящика стола плётку и подошёл ближе. Диза вскинула на него удивлённый взгляд, напряглась, но вместо страха было скорее предвкушение.

– Мохито! – удивление с ноткой испуга. Никогда мне не надоест, – ухмыльнулся Мишель. – Интересно, как ты это делаешь? Почему твои эмоции всегда свежие, разнообразные и вкусные. И опять же. Твоя главная загадка: не смотря на постоянный отбор, ты не превратилась в пустую оболочку за шесть лет. Мне кажется, что ты даже хорошеешь. Мишель смотрел на неё немигающим взглядом чёрных глаз.

Диза посмотрела на своего мучителя, соскользнула с кресла, повернулась задом к боссу и встала, уперев руки в спинку. Затем она прогнулась, усилив излучение ожидания и предвкушения. Он сразу коснулся её трусиков под юбкой. Они были ожидаемо мокрыми. Она всегда была мокрой для него. И это ещё больше его распаляло. Он прекрасно понимал, что дело не в его безусловной сексуальности, а в ней, но не мог понять причину. Это бесило. Но привлекало.

Дизария не собиралась раскрывать ему свои карты. У неё была версия, почему так происходит: она была актрисой по самой своей сути. Диза по профессиональной привычке прятала свои настоящие чувства, состоящие из боли, уныния и отвращения к себе, так далеко, что даже вальды не могли их прочувствовать. А на показ выставляла то, что больше всего от неё ждала публика. Она чувствовала потребности Мишеля и излучала его любимые коктейли из эмоций. Он принимал это всё за чистую монету, полагаясь на своё вальдовское чутьё и ментальные способности. А Диза, не тратя свои настоящие эмоции, не тратила и жизненные силы. Только дома вечером, она позволяла себе быть собой: уставшей, иногда раздражённой. Она выпускала негатив в горячей ванне и становилась настоящей, заботливой и любящей. Но рассказывать обо всём этом она не собиралась. Пока вальд не знал о её безграничных возможностях, он берёг свою личную батарейку, не брал слишком много, каждый раз опасаясь, что она превратится в пустышку, и ему придётся искать нового донора. А за все эти годы он привык к вкусу её эмоций, к её телу, и профессионально они неплохо сработались.

Юбка Дизы была уже задрана до пояса. Удар мягкой кожаной плетки по ягодицам был не самым приятным. Диза напряглась. Возбуждение схлынуло, уступив место страху и ожиданию. Удары следовали один за одним, они приходились не только на ягодицы, но и попадали между ног. Какие-то были совсем слабыми, какие-то более ощутимыми. Кроме растерянности и боли Диза ничего не чувствовала, но блокировала эти эмоции, замерев в ожидании. Ожидание можно было продемонстрировать. Мишель продолжал.

Понимая, что от неё нужно возбуждение, Диза пыталась сосредоточиться на тактильных ощущениях. Переместив все чувства на поверхность кожи, она представляла, как её покалывает при каждом ударе. Как ощущения от прикосновений кожи плетки к её коже отдаются приятными мурашками внизу живота. Плётка перестала быть орудием пытки. Она касалась обнажённой кожи, оголённых нервов, и действительно приносила удовольствие. Влага собиралась между ног. Наружу стали прорываться предвкушение и похоть.

Каменный член вальда, который упёрся в её промежность, отодвинув трусики, говорил о том, что вновь она сделала всё правильно и её возбуждения хватило на двоих. Мишель начал вбиваться в неё, как всегда, с бешенным темпом. Подкручивая, то клитор, то соски своими длинными сильными пальцами, он хотел, чтобы возбуждение наращивало темп. Диза подмахивала в такт движениям, чувствуя себя правильно в плену привычных ласк. Мишель ласкал тело, проходясь руками между лопатками, и по ягодицам. Он спускался руками на внутреннюю поверхность бёдер Дизариии, губы его в это время зацеловывали её позвонки и вгрызались в шею сзади. Одна его рука крепко схватила Дизу за шею, и держала за шкирку как щенка. Натянув на себя женщину до упора, Мишель оттянул клитор, и Дизу настиг искрами потрясающий глубокий оргазм, спазм пронесся по телу от промежности по ногам, заставляя подгибать пальцы. Кожа горела и мерзла одновременно.

Диза умела направлять волну ощущений от оргазма в вальда, практически без потерь энергии в пространстве. Поэтому Мишель продержался лишь на несколько секунд дольше неё. Содрогнувшись всем телом, он кончил в неё и стоял еще какое-то время крепко прижимая её к себе, и дышал в шею, за ухом, и просто в каштановую гриву волос.

Через несколько минут Диза продолжила работу. Мишель не задавал вопросов об Эльке, посчитав, что и так сделал достаточно.

Диза знала, что её влюблённая дочь опять побежит в Туман за своим обожаемым Кайлом. Она не могла винить её за это, и не могла спасти. Понимание, что предложения начальника являются единственным верным вариантом, скручивало её внутренности, не давая вздохнуть от безысходности. Она опять почувствовала себя загнанной в угол, без права выбора и права на ошибку, как в тот день когда согласилась работать на Мишеля.

Глава 3. Отчаяние в тупике

Элька оформила отсрочку в учебе без проблем, ведь она была одна из лучших в потоке. На занятия она не пошла и приехала с учёбы пораньше. Зная, что это может быть в последний раз, она понеслась в сторону Тумана. Он как будто стал менее плотным. И менее молочным. С Туманом постоянно происходили какие-то метаморфозы. Иногда в нём появлялись фиолетовые прожилки. Иногда он становился почти непроглядным белым. Это всё было загадкой. Ари проводила исследование на эту тему. Элька же просто говорила сестре о своих наблюдениях, если конечно, что-то замечала.

Всё её внимание было сосредоточено на Кайле, любимом, самом лучшем во всех мирах, потерянном навсегда. Кайл был в трёх метрах от неё и смотрел сквозь. Полупрозрачные руки висели без движения, он будто стал ещё легче и невесомей. Впрочем, так и было. Скоро он исчезнет навсегда. Девушка злилась на него, за то, что бросил, малодушно ушёл от неё, но не могла перестать любить и любовалась такими родными чертами, стараясь впитать в себя каждую мелочь.

Элька сидела на траве в удобном трикотажном комбинезоне цвета хакки, обхватив колени. Слёзы стекали по щекам дорожками… Она боялась закрыть глаза, чтобы не пропустить ни одной чёрточки Кайла. И вот опять в глубине любимых глаз на доли секунды мелькнул леденящий душу ужас.

В третий раз ей не могло показаться… Она вчера говорила об этом с Ари, которая всё свободное время пыталась раскопать причину существования Тумана. Чтобы не волновать мать, Ари результаты исследования обсуждала с сестрой, и все неразрешимые загадки тоже.

Девочек удивляло спокойное отношение властей к тому, что мужчины уходят в Туман. Ведь даже самоубийства предотвращают. Мама рассказывала Кайлу как-то, что в самый последний момент суицид пресекают и промывают мозги. Элька тогда не понимала, зачем Кайлу эта информация. Это теперь до неё стало доходить, что Дизария тем самым предотвратила попытку Кайла добровольно уйти из жизни. Хотя до сих пор Элька не понимала, чем Туман лучше. В нём также растворялись навсегда. Все официальные источники утверждают о вечном спокойствии, обретаемом в Тумане. Но это никак не вяжется с тем паническим ужасом в глазах полупрозрачного любимого.

Ари очень заинтересовало это наблюдение. Ни о чём подобном ранее не было известно. Бытовало мнение, что Туман первым делом лишает эмоций. И никой ужас там невозможен. Ари даже хотела напроситься сегодня с Элькой, но учёба в школе и дополнительные уроки воспитания послушного поколения, не оставляли и минуты свободной.

Тем более не было гарантии, что Туман не раскидает сестёр по разным местам. Эльку точно притянет к Кайлу, потому что к нему тянется душа. Ари могла оказаться где угодно, потому что её душу вообще ещё не трогали чувства.

Ари была абсолютно чиста, даже разговоры о поцелуях она принимала с детским восторгом, вспоминая сказки о принцессах, которые в детстве читала мама. Чистая душа, по-настоящему добрая, светлая и жаждущая знаний, Ари солнечным лучиком носилась по жизни, освещая мир вокруг. Но в новом миропорядке для близких это был не столько повод для радости, сколько для тревоги.

Мама переживала за неё, обнимая вечерами шептала: «Только не забирайте».

Переживания Дизы можно было понять. Ходили слухи, что периодически исчезали дети, по какому критерию их забирали, не было ясно. Всё было на уровне не оформившихся сплетен и домыслов. Но из тех, о ком точно было известно, все были успешными в учебе, любознательными, добрыми подростками от 12 до 15 лет, не замеченными ни в едином проступке. О том, что это происходило с разрешения властей, говорило полное бездействие гвардейцев, к которым приходили с заявлением безутешные родители. Подростки пропадали из полных любящих семей, или же их воспитывала одна мать, у богатых и бедных – не было чёткого критерия, только всё больший страх селился в душах родителей.

Страх видела Элька и в глазах своей мамы, когда она смотрела, как Ари рассказывает об очередном школьном проекте по спасению бездомных собак из брошенных домов или о том, как объясняла очередному оболтусу непонятную тему в единственную длинную перемену, предназначенную для обеда. И никто не позволял себе насмешек в её адрес, ни один мальчик не мог произнести рядом с ней пошлую шутку, каким бы отъявленным хулиганом он не был. Её наивность и доброта, делали всех вокруг чуточку лучше.

Возможно маме было известно больше, потому что последнее время всё чаще с затаённой надеждой она спрашивала Ари, нравится ли ей кто-то из мальчиков и целовалась ли она. На что щёчки Ари вспыхивали, как два красных фонарика. Она смеясь говорила, что ей нужно ещё столько успеть и стольким помочь, и некогда думать о глупостях. А тревожная складка у мамы на лбу проявлялась всё ярче.

Элька выбралась из Тумана опять более чем за десять километров от дома. Вот уж кто заботился о её физической форме! Она побежала в сторону дома. Сердце кровоточило, будто в него воткнули нож. Она не понимала, почему ещё жива, как организм мог функционировать с такой болью. Она в мясо, она в слёзы! Зачем? Зачем так сильно любить, если потом чувствуешь это? Зачем вообще нужны мужчины и отношения, если в итоге они всегда предают? Отец, Кайл, и ещё тысячи мужчин, которые предпочли сгинуть в Тумане, а не бороться. Они закончились, причиняя боль своим близким, не думая, что с теми станет, после.

Элька бежала, почти не глядя на дорогу. В глазах всё ещё были слёзы. Девушка была в нескольких метрах от дома, когда резкий рывок сильных рук прижал её к забору.

– Не могу понять на что ты рассчитывала!? Разгуливаешь, зная, чего я от тебя хочу. Как же ты охрененно пахнешь…! Я и не думал, что мне так повезёт, думал спрячут тебя под замком. А ты здесь ходишь, одна, светишь своей аурой как прожектором… – произнес вчерашний преследователь-вальд. Зафиксировав руки девушки над головой, он вжался в неё своим мощным телом, и стал водить языком по шее, вызывая в Эльке даже не страх, а панику и тошнотворное отвращение. Она старалась не дышать и забыла все приёмы самообороны, которые тренировала дома перед визором.

– Потрясающе вкусный страх, – шептал вальд, вылизывая языком за ухом, – обожаю панику невинных малышек, как будто девственность – это величайшее сокровище, а лишиться её равносильно прыжку с высоченной скалы. Вы всё знаете: видели в фильмах, читали в книгах. – он опустился языком ниже ключицы, и выписывал неспешные круги. – Мечтали об этом ночами, играя пальчиками в своём сокровенном месте. – одна рука вальда начала гладить промежность девушки через мягкую ткань комбинезона. – И всё равно готовы лишится чувств, представляя, что с вами произойдет. Я буду трахать тебя так долго, что ты охрипнешь от стонов, сладкая. Какая же ты сладкая!

Его рука двигалась всё увереннее. Он точно знал на какие точки давить и с какой скоростью. Сквозь панику у девушки проступало возбуждение, неспешно и настойчиво. Элька, почувствовав неожиданные ощущения, очнулась от оцепенения и хотела закричать, но вальд тут же закрыл ей рот грубым поцелуем. Он не был похож на осторожные нежные поцелуи Кайла. Эльке казалось, что вальд ест её, жует её губы. Вторгаясь языком внутрь, Вальд трахал её рот жёстко и методично. Девушка попыталась вывернуться и пнуть его коленом между ног. Однако, вальд вздёрнул руки Эльки повыше и продолжил терзать её рот… В этот момент за спиной вальда открылся портал, и чья-то ручища оттолкнула гвардейца от трепыхающейся девушки.

– Почему не в патруле, гвардеец?! – раздался оглушающий голос Мишеля Лайета, маминого начальника. Он закинул гвардейца в портал в какую-то темноту и моментально закрыл за ним воронку.

– За нарушение дисциплины, только так, – выдохнул вальд. – Даже напарника своего не прихватил. Не слабо ты его приложила своей аурой, девочка.

– Элька! Элечка! – выбежала из-за спины Мишеля Дизария. Она кинулась к дочери, обняла её, пытаясь успокоить. Но Элька, увидев маму и сообразив, что в безопасности, разревелась в голос.

– Давайте уйдём с улицы, – потянул Дизу за руку невозмутимый Мишель.

Дизария, приобняв дочь и тихонько причитая, побрела к дому. Проводив женщин до дома, вальд вызвал флайер, чтобы вернуться на нём в управление.

– Не забывай, что времени у твоей дочери очень мало, я не буду спасать её каждую минуту. Да и есть вальды, с которыми я не смогу тягаться. Жду тебя завтра на работе. Отрабатывать мои энергопотери на портал тебе придётся долго и тщательно. Советую, наконец, самой проявить инициативу и удивить меня, в благодарность за то, что я второй день вожусь с твоей семейкой. Суровая ухмылка тронула узкие губы и щетинистый квадратный подборок

Дома Дизария усадила рыдающую Эльку в ванну прямо в одежде, включила душ и начала намыливать растрепанные каштановые волосы дочери, стараясь не думать о том, что могло случиться с ее малышкой.

– Прости меня, мам, – всхлипывала Элька… Диза вопросительно вскинула бровь, глядя в лицо Эльки. Девушка с закрытыми глазами пыталась тереть себя мочалкой по лицу, раздирала ногтями кожу, и поверх комбинезона. Молния не поддавалась трясущимся пальцам.

Диза аккуратно помогла снять комбинезон с Эльки и продолжила умывать её, стараясь выглядеть уверенно.

– За что? Это я не смогла тебя уберечь. – непрошенные слёзы сбегали из глаз Дизы, смешивались с водой. – Хорошо, что Мишель следил за гвардейцем и отреагировал сразу, когда один отклонился от маршрута. Ещё каких-то несколько мгновений и было бы поздно.

Диза замолчала. Её трясло от шока, только что пережитого и застарелого, въевшегося под кожу за долгие годы.

Она собрала все силы и продолжила умывать дочь, но сознание уносило её в тот день, когда через несколько недель после ухода Эндера в Туман, чёрный значок «Инь» на щеке вдруг стал красным. Это означало, что ее мог взять любой мужчина. Взять, чтобы оплодотворить. Ха! Да. Исключительно для этого. Диза понимала, что так будет, осознавала опасность и планировала обратиться в клинику за искусственным оплодотворением, но всё время откладывала этот момент… Полагала, что есть ещё время… Важнее были то домашние дела, то спектакли. Но как оказалось – будущее может обрушиться на тебя в любой момент.

Диза находилась на репетиции театра, в котором проработала всю жизнь. Она знала, что все мужчины театра хотели её. Будучи замужем за Эндером, она привыкла быть непреступной. Казалось её позиция за столько лет всем была ясна. Многих коллег-мужчин она даже считала друзьями. Уж точно она не ожидала, что может быть не в безопасности в этом «храме искусства».

Диза сначала и не поняла, почему изменился тон ведущего актера их театра, Дерека Валецки, который с явным возбуждением и похотью, даже стоном, проговорил глядя на неё: «Наконец-то…» Он двинулся к ней по сцене, не скрывая своих намерений. Диза начала поворачивать голову в поисках защиты. Женщина зацепилась взглядом за свое отражение в зеркале, и отметила как на щеке проступает красный символ.

Ещё два актёра подошли к ней сзади, заломили руки за спину и зафиксировали в положении стоя. Дерек подошёл ближе и с размаху влепил ей пощечину. Адская боль разорвала сознание Дизарии.

– Ты думала, что всегда будешь вилять своей жопой перед моим лицом, и не окажешься подо мной?! – Дерек походил на сумасшедшего. Его глаза блестели, как у маньяков, которых он любил играть на сцене. Схватив женщину за подбородок, он начал свой поцелуй. Он проникал языком все глубже, зубы стучали об зубы. Он то и дело кусал губы Дизы, и во рту появился металлический привкус крови. Его руки, казалось, были везде. Он пытался охватить каждый миллиметр ее тела, почти каждое прикосновение сопровождалось щипками или тычками. Голова женщины после удара кружилась, к горлу подкатывала тошнота, и, если бы её не держали с двух сторон в момент оказавшиеся радом «коллеги», она давно валялась бы на полу. Дерек оторвался от её рта, рванул пуговицы блузки, открывая доступ к её груди. Воспользовавшись моментом Диза осмотрела зал в надежде на помощь, но увидела режиссера, сценариста, работников сцены и даже сторожа, на лицах которых не было ничего кроме похоти. Она открыла рот, чтобы позвать на помощь, и тут же закрыла его, поняв всю бесполезность своих надежд.

Дерек терзал её груди, оттягивал до искр из глаз соски. Одной рукой он пролез в её брюки, лапая пальцами промежность. Через мгновение он и вовсе рванул пуговицу на брюках, открывая свободный доступ к самому сокровенному.

– Ну всё – я вынужден внести изменения в сценарий, – выкрикнул из зала рыжий пухловатый Элтон, их сценарист. Подойдя сзади, он опустил брюки и трусики Дизы до пола, и со всей силы впечатал ладонь в ягодицу женщины. Она подалась вперед, насаживаясь на пальцы Дерека, вскрикнув от боли. Но в её рот тут же залезли пальцы Макса, который держал ее слева. «Соси сука,» – и он задвигал пальцами по её рту, имитируя половой акт. Элтон наслюнил свои пальцы и проник в сжатое колечко сфинктера. Диза смогла только мычать в пальцы Макса, который ещё и до боли выкручивал руку. Дерек убрал пальцы из так и оставшегося сухим влагалища.

– Почему ты не течёшь, тварь? – и ей достался ощутимый тычок в бок. Сложится пополам не дали державшие Дизу по сторонам актеры. Ей так хотелось потерять сознание, но голова оставалась на удивление ясной. В руках у Дерека оказалась банка крема, с помощью которого гримёры снимали макияж. Он спустил свои штаны, достал член, и намазал его по всей длине. Макс и Теренс держали Дизу с двух сторон, а Дерек вошёл в неё на всю длину. Пальцы сценариста так и оставались в заднем проходе. Дерек почти вынул свой член и двинул им, вбиваясь до матки. Он продолжал выкручивать её соски, мять груди, периодически сжимал горло до хруста. Валецки продержался не долго и с глухим рычанием кончил. Вышел с хлюпающим звуком и ещё раз оглушил женщину пощёчиной. В глазах взвились мутные разводы.

Элтон загнул её пополам и воткнул свой намазанный кремом член в анус. Одуряющая боль пронзила женщину, она почувствовала, как разрывается изнутри и снаружи это до сих пор не тронутое отверстие. Диза дернулась и упёрлась руками в пол. Упасть ей не дали внимательные «коллеги», резко перехватившиеся и державшие её с боков за плечи. Макс надавил коленом на спину и подхватил волосы, начал наматывать их на кулак так, чтобы голова её оказалась чуть запрокинута. Звёздочки перед глазами, одуряющая боль, тошнота. Где же обморок?

Элтон вбивался, что казалось на член накрутятся кишки. «Как долго я себе это представлял… Скажи я первый здесь у тебя?» – шептал он сквозь ускользающее сознание. Последний толчок – и трещина на теле, кажется, расползлась от половых губ до лопаток. Элтон с размаху ударил влажной ладонью по ягодице. Эта боль уже не чувствовалась… Диза лишь слегка пошатнулась.

Диза очнулась от удара чего-то холодного и мокрого в лицо. Она лежала в луже воды на твёрдой поверхности сцены. Макс крепко вцепился в её волосы и повернул лицом к себе: «Не думаешь же ты, что мы держали тебя по доброте душевной?» Он надавил на нижнюю губу, заставляя открыть рот. В глазах у Дизы плыли разноцветные круги и их мутные разводы. Через мгновение послышался звук расстёгивающейся ширинки и в рот протиснулся толстый член Макса, вызывая у женщины рвотные позывы. Макс зафиксировал рот рукой: «Только попробуй укусить, тварь!». Он сразу начал трахать её рот с бешенным темпом, одной рукой все ещё сжимая моток из её волос. Дизе казалось, что голова просто оторвётся и останется у него в руке.

Когда её попку подняли вверх, ставя Дизу на колени, и пронзили чьим-то членом влагалище, сознание её уже существовало отдельно от неё. Будто не её истерзанного сфинктера касалось что-то холодное. Она не думала, что это. Она думала только о необходимости сохранить свою жизнь. Как-то выжить, чтобы уберечь от подобного своих девчонок. Не дать забрать их в приют, где подобное увы не было редкостью. Перед глазами стояли их каштановые локоны, изящные лица, и синие, как вечернее небо, глаза…

Она почувствовала, как рот освободился от одного члена и в него вклинился другой, лицо затекло, наверное, челюсть больше никогда не сомкнется. Удар ногой под дых заставил лишь вздрогнуть, и забыться от новой порции боли. Вспышка сознания произошла от вылитой холодной воды, и Диза почувствовала, что лежит на спине, во влагалище вбивается что-то вбивается. Во рту орудовали пропахшие табаком пальцы, и хриплый прокуренный шепот сторожа, дяди Жоры доносился, как сквозь туман. «Наконец-то… Я так долго этого ждал. Жаль, что дружок мой уже ничего не может. А ведь во время твоего первого спектакля, он стоял. Я помню первые годы, я ещё мог кончать на твое фото на афишах, сколько мозолей знавала эта рука из-за тебя, сука.» Последний толчок был особенно сильным и видимо повредил что-то внутри… Диза опять отключилась.

Очнулась от воспоминаний она, уже укладывая отмытую и распаренную Эльку на свою кровать. Женщина укутала дочь в мягкий плед и гладила по волосам. Слёзы стекали по щекам Дизы, её била мелкая дрожь. Элька подняла глаза на маму:

– Ну ты чего, мам? Не плачь, – она провела по щеке, стирая слезу. – Я даже испугаться не успела. Всё в порядке.

Диза сфокусировалась на дочери и выдохнула, постепенно успокаивая дрожь. Это в прошлом. Она научилась с этим жить. Главное не допустить подобного по отношению к её детям.

Громко хлопнула входная дверь, и, минуя в два шага холл, в спальню влетел Тимур. Он свалился у кровати на колени. Диза кинулась к нему, и когда сын поднял голову, увидела неестественно расширенные чёрные зрачки, из-за чего его голубые глаза стали почти чёрными, из носа стекала алая струйка крови.

– Они забрали её! Забрали Ари, – он схватился за голову. Было видно, что каждое слово приносит ему нестерпимую боль – ОНИ хотели, чтобы я забыл. Но я всё помню. Люди в белой униформе со значками личной стражи Аркона, увезли её в белом фургоне… Я не смог её защитить. – Тим шмыгнул носом кровавые сопли и потерял сознание.

Диза, заторможенная, как во сне, очередном жутком кошмаре, опустилась на пол рядом, положила себе голову сына на колени, потрогала пульс на загорелой шее, достала из тумбочки влажные салфетки и начала вытирать лицо сына. Слёзы, ещё не высохшие, вновь потекли по её щекам. Жизнь вновь разбивалась на части.

Она понимала, что скорее всего, Ари забрали в так называемый «приют чистых душ». По официальным данным и данным, доступ к которым был у Дизарии по работе, в таких приютах собирали самых талантливых подростков, чтобы растить элиту управленцев и учёных. Однако, никто не знал наверняка. У подростков не было никаких свиданий с родными. Никто ещё не возвращался из таких заведений за десять лет. А места управленцев и учёных всё больше отдавались вальдам или лизоблюдам из гвардии. Ари была в опасности. Диза это ясно осознавала. В жизни её дочери включился обратный отсчёт. Боль в груди женщины разрасталась и становилась огромным колючим шаром, который пытался своими иглами разорвать её изнутри.

Пульс Тима бился медленно, но без сбоев. Он был без сознания, но жив, с ней. Диза продолжала вытирать кровь с его лица. Элька сидела на кровати, смотрела на мать и брата, не в силах пошевелиться, нижняя губа тряслась от нервного напряжения.