– Дальше ты сама, подруга. Не люблю я этот хлам, у меня на него аллергия.
– Камон1, хватит хандрить! Может быть, все-таки вместе? – надула губки Кира.
– Не, систер, не варик… – Брат недовольно поморщился. – Я на такое не подписывался.
– Тогда наберу Игоря.
– А вот это прекрасная идея. В отличие от меня, у твоего очкарика все равно нет выбора. – На лице байкера возникла злорадная улыбка.
– Ну ты токсик, конечно!
– Весь в тебя.
Вытащив из кармана зубочистку, Ник сунул её в рот и, размяв затекшие мышцы, направился в сторону метро.
– Встречаемся здесь, через час, – напомнил он, уперев в сестру указательный палец.
Изобразив изящный реверанс, Кира хихикнула:
– Обещаю, но не клянусь.
Последнее слово всегда должно было остаться за ней – такой уж у Киры был характер. И брат это прекрасно знал, поэтому вовремя прекращал спор – можно сказать, в самом зародыше, – давая возможность Кире выйти победительницей.
Остановившись у входа, девушка дождалась Игоря, который заранее был оповещен о сегодняшнем походе на барахолку.
Они познакомились год назад, случайно, в парке, что возле Миусской площади. Он – студент факультета истории и политологии РГГУ, она – абитуриент Менделеевского вуза. Химик и историк; аккуратист, воспитанный в семье потомственных интеллигентов, и взрывная неформалка, предпочитающая готический стиль не только в одежде. Удивительная парочка.
И вот прошел год, а они не разбежались и даже не наскучили друг дружке.
– Кир, ну сколько можно ждать? – театрально сгримасничал Игорь.
– Не гунди, а то морщины появятся.
– Может, ну её, эту барахолку. Пойдем лучше в кино. А еще лучше в ЦДХа.
– Блин, это же полный кринж! – щелкнула пальцами Кира. – Пялиться на картины, фу! Давай поступим иначе: я предлагаю участие в археологическом перфомансе. Прикинь, и даже копать ничего не надо.
Парень нахмурился:
– Что значит «перфоманс»? – А потом догадался и даже охнул: – Мы опять на барахолку? Блин, только не это.
– Да харош киснуть. Такое ощущение, что меня окружают одни меланхолики. Сейчас отыщем такую древность – у тебя глаза на лоб полезут!
– Кир, да о чем ты? Тут ведь одни мошенники! – предпринял последнюю попытку Игорь.
Девушка одарила его обаятельной улыбкой:
– Не бойся, ты имеешь дело с профессионалом своего дела. Уж поверь, я паль2 от стоящей вещи враз отличу.
Поправив очки в тонкой оправе, Игорь лишь устало отмахнулся, давая понять, что эту битву он безоговорочно проиграл и сражаться больше не намерен. А в знак смирения повторил свой любимый театральный вздох.
***
Широкие прилавки ломились от старинной утвари. Как говорят в таких случаях: любая диковинка за ваши деньги: чугунные утюги вперемешку с хохломой, военные трофеи и расписная посуда, первые фотоаппараты и радиолы, хрусталь и новогодние игрушки – настоящий праздник для ценителя старины.
Кира остановилась напротив двух натертых до блеска патефонов. Один был в отличном состоянии, но слишком простоват, а вот второй отличался невероятной отделкой, которую трудно было разобрать сквозь трещины и потемневший орнамент.
– Соскучилась по винилу? – поинтересовался Игорь.
– Люблю все ламповое3. – Показав парню язык, Кира двинулась дальше.
Игорь быстро догнал её с очередным вопросом:
– И не жалко тебе на барахло деньги тратить?
– А на что их еще тратить? – Девушка сделала удивленный вид, заставив Игоря слегка растеряться.
– Ну не знаю, на помады там, духи, ногти…
– Нет, это не варик. К тому же их ты мне и так подаришь, – парировала Кира. – А здесь, понимаешь, целая история. Ты только представь, что эти предметы могли стать свидетелями великих событий. Да кому я рассказываю, ты – историк, и сам все должен понимать.
Однако, вместо понимания, Игорь лишь хмыкнул и, засунув руки в карманы, равнодушно отошел в сторону.
– Ну ты чего, обиделся что ли? – Кира оказалась рядом и потрепала парня за волосы, нарушив идеальную прическу.
Он состроил унылую гримасу.
– Нет, просто представил, как когда-нибудь вместо рухляди здесь будут лежать навороченные смартфоны. А на нашем месте окажутся наши потомки. Понимаешь, о чем я? Жить нужно настоящим, Кира! Это я тебе как будущий историк заявляю.
– Ладно, я смотрю, ты совсем закуксил, – вздохнула девушка. – Не переживай, обещаю, я быстро.
Развернувшись, девушка подошла к одному из прилавков: на первом плане ровными рядами стояли кружки и вазочки, а чуть подальше – деревянная утварь. Но не это привлекло её внимание. Левее, на самодельной полке, возвышались самые обычные масляные фонари. Вот на что нацелилась настырная покупательница.
– А можно мне посмотреть? – попросила Кира и приняла из рук продавца светоч с потемневшим от времени стеклом.
Осторожно покрутила фонарь так и эдак, поинтересовалась о цене. Продавец не стал юлить и пытаться содрать втридорога: постоянных клиентов здесь хорошо запоминали, чтобы не тратить время на лишний развод.
Упаковав фонарь в пакет и пупырчатую пленку, продавец передал сверток покупательнице.
– Надеюсь, на сегодня все? – уточнил Игорь.
Скрестив пальцы, Кира приложила их к груди.
– Как и обещала: всего одну вещь. Все, идем к выходу.
Сегодня на блошином рынке было особенно многолюдно. Правда, настоящих ценителей можно было по пальцам пересчитать, в основном – праздные зеваки. От таких никакого толку, поэтому и продавцы вели себя вяло, не реагируя на глупые вопросы типа:
«Подскажите, а это действительно старинная вещь?» или «А вы уверены, что она подлинная?»
Протиснувшись сквозь толпу, Игорь случайно задел плечом старую, сгорбленную старуху. Тут же интеллигентно извинился, слегка склонив голову, и пошел дальше. Старуха кивнула, улыбнулась, но проводила молодую пару презрительным взглядом. А затем с губ женщины сорвались какие-то непонятные, рычащие слова, словно она, внезапно позабыв родной язык, тявкнула им вслед дворовым псом. После этого злобная особа смачно харкнула себе под ноги и быстро исчезла в толпе. Со стороны могло показаться, что слюна, коснувшись асфальта, задымилась, но, скорее всего, это был всего лишь оптический обман.
***
Масляный фонарь стоял на столе, отражая лучи яркого солнца, которые бесцеремонно пробивались сквозь тонкий тюль на окне.
– Ну и что это за народное творчество? – скрестив руки на груди, с умным видом поинтересовался Ник.
– На даче все сгодиться, – уверенно заявила Кира.
Брат хмыкнул и взял светоч в руки. Скептический взгляд уперся в тусклую колбу, потом опустился к потертому резервуару.
– По-моему, он в отличном состоянии, – уверенно заявила девушка.
Но брат вздохнул и поставил покупку на место.
– А на мой профессиональный взгляд – редкостная рухлядь. Ты, матушка моя, старьевщица с большой буквы «Хэ»… Ну посмотри, дома уже некуда складировать твои бесценные экземпляры.
Из дальней части комнаты послышалось тихое хихиканье. Молчавший до этого Игорь отложил планшет и неспешным шагом приблизился к дивану.
– Кира, хочешь знать мое мнение?
– Не хочу! – резко выдала девушка. Видимо, её терпению пришел конец.
Но Игорь все же высказался:
– Это обычная деревенская утварь. Никакой исторической ценности она не представляет. Иначе тебе никогда не продали бы ее за такие копейки.
Теперь засмеялся Ник, да так задорно и громогласно, что люстру охватила заметная дрожь.
– Тут я с очкариком полностью согласен.
– Что?! А я думала, ты на моей стороне. – возмутилась Кира.
Ник демонстративно надул щеки и покачал головой:
– Систр, поверь, с этой лампой ты реально лоханулась.
– Неправда!
– Дорогая, но неужели ты считаешь, что это лампа Алладина? – улыбнулся Ник.
Фонарь вновь перекочевал к нему в руки. Подышав на стекло, он тщательно протер его, но, увы, чуда не произошло. Ник повторил нехитрое действие – на этот раз с большим усилием. Бесполезно. Тогда он потряс фонарь возле уха и уже собирался вернуть владелице, но в последний момент передумал. И, присев на диван, зачем-то попытался подцепить ногтем масляный резервуар.
– Что ты задумал? – удивилась Кира.
– Там, кажется, что-то есть.
– Где? Внутри? Да ты прикалываешься!
Кира в одну секунду оказалась рядом с братом. Ухватившись за металлическую крышку, он ловко потянул ее на себя, раздался щелчок, и на пол вывалился свернутый треугольником лист бумаги.
– Ух, ни фига себе, послание, – присвистнул Ник и, отложив фонарь, поднял находку.
Чернила были хоть и потускневшие, но все еще читаемы. А вот качество бумаги оставляло желать лучшего: истончившись, она имела множество потертостей и надрывов.
Начальнику московской сыскной полиции
Владиславу Рудольфовичу Рыковскому.
Ваше высокородие, прошу Вас рассмотреть мое прошение и оставить на прежнем месте службы, продлив сроки расследования касаемо многократных и безосновательных исчезновений в местечке Крестов Брод Владимирской Губернии. Спешу сообщить, что я в значительной степени продвинулся в раскрытии данных обстоятельств, о чем обязательно сообщу Вам следующим письмом. Дело сие не требует отлагательств, так как велико по своему масштабу и губительным последствиям…
С почтением,
Чиновник по особым поручениям Иван Федорович Зубов от IX-20 1901 года.
– Ауф! Блин, я все-таки была права! – не в силах сдержать эмоции, взвизгнула Кира.
Игорь нахмурился.
– Бред какой-то, апория.
– Чего?
– Ну апория, то есть вымышленн…. Да не важно, – отмахнулся парень. – Быть этого не может, вот и все.
– Да с чего ты взял?
– А хотя бы с того, что Рыков, которому адресовано данное письмо, никак не мог руководить московской сыскной полицией в 1901 году. Уж поверь историку: с 1899 года её возглавлял надворный советник Платонов.
Но Киру подобное объяснение не удовлетворило.
– Ой, вот только можно без этих твоих исторических коллизий?
– Коллизия?! – Игорь наигранно схватился за голову. – Да что ты такое говоришь?! Это установленный факт, понимаешь?! Доподлинно установленный и зафиксированный документально. Да если хочешь знать, я, между прочим, доклад по началу двадцатого века в России делал. И сдал его на отлично!
– А может все-таки ошибка?
– Да какая тут может быть ошибка?! – едва не закипел парень.
– Самая обыкновенная. Ну что, займемся?!
– Чем займемся?
– Как чем?.. Расследованием, конечно.
– О-о-о, попридержи коней, подруга! – Ник примирительно замахал руками и добавил: – А тебе, очкарик, я дам один очень дельный совет… Нет, не совет, а просто предупрежу: тебе хана. Даже не пытайся её переубедить: все равно ничего не выйдет. Либо смирись, либо… Да какое «либо», второго просто не дано.
– То есть ты предлагаешь потворствовать всем ее желаниям? – возмутился Игорь.
