– Нет, конечно, – фыркнул оборотень. – Так никто не делает. Мне нужно пройти цепочку в другую сторону как можно дальше и, если получится, найти лабораторию, откуда доставляют «фею». Она очень хорошо спрятана, если верить Ройсу, работает чуть ли не с начала Смуты, то есть уже почти двадцать лет, и как-то связана с университетом. Точнее никто не знает, раскрутить эту нить до конца или внедрить своего человека ещё ни разу не удавалось. Судя по тем обрывкам сведений, которые есть у Ройса, новичков вербуют именно здесь, в кампусе, а не где-то на улице. Поэтому меня и взяли. Я – студент, с Управлением никак не связан, и в то же время я уже успел доказать свою наблюдательность и надёжность, помогая Клайверу. Ройс не мог упустить такой шанс.
– Но почему ты не сказал мне раньше? Я могла бы чем-нибудь помочь…
– Вот поэтому и не сказал. – Калеб приложил палец к моим губам, не давая продолжить. – У тебя хватает забот, и я не хочу вешать на тебя ещё и свои. Тем более, что и помогать пока не в чем – уже то, что я сумел почти сразу привлечь внимание нужных людей, большое достижение. Жаль только, что дальше передачи партий мелким распространителям меня пока не пускают.
– Как тебе это удалось? – В то, что оборотень говорит правду, я поверила сразу, но вместе с этим пришёл страх: получается, уже больше полугода друг ежедневно подвергался опасности, а я об этом даже не подозревала!
– Пожаловался в нужных местах, что мне не хватает денег на подарки для своей девушки, – хитро прищурился этот жук. – В коем-то веке слухи о том, что мы тайно встречаемся, оказались мне на руку!
Я не удержалась и отвесила ему лёгкий подзатыльник.
– Этим слухам больше пяти лет! Неужели в них ещё кто-то верит?
– Ещё как, – Калеб самодовольно усмехнулся. – А после вчерашней вечеринки верующих станет ещё больше!
– Ты всё это подстроил?! – ахнула я. Да нет, не мог же он целовать меня ради своего расследования?!
– Ничего подобного! – всё с той же широкой ухмылкой замотал головой друг. – Но я обязательно этим воспользуюсь!
Я несколько секунд посверлила оборотня взглядом, но тот состроил предельно честное выражение лица и каяться не спешил. Ладно, так и быть, продолжим считать, что мы просто перепили. Калеб покосился на хронометр, напоминая, что пора бежать на занятия, но мне пришёл в голову ещё один вопрос.
– Что насчёт потерявших память? Как думаешь, могли в той лаборатории придумать какое-то новое зелье?
– Понятия не имею, но не прочь разобраться, если выйдет, – пожал он плечами. – Эликсирщики о таком даже не слышали. Чем бы ни была вызвана потеря памяти, похоже, за пределами университета этого нет, иначе в Управлении зафиксировали бы хотя бы один похожий случай.
Серо-коричневый от старости, простоявший много веков и видевший тысячи учеников, прошедших сквозь его стены, роденский университет был окружён со всех сторон кряжистыми дубами и цветущими с ранней весны до поздней осени кустами. Сейчас же, когда на улице властвовала зима, главный корпус университета и вовсе был похож на сказочный замок, затерявшийся где-то в заснеженном лесу. Помимо учебного корпуса на территории были общежития, отдельные лаборатории для опасных экспериментов, небольшой спортивный полигон под защитным магическим куполом, столовая и даже оранжерея с экзотическими растениями – всё в том же стиле, что и главное здание, с высокими стрельчатыми окнами, флюгерами на крыше, резными каменными украшениями и бесчисленными магическими фонарями, освещающими это великолепие в тёмное время суток. Внутренне убранство всех помещений университета буквально утопало в роскоши старины, надёжно защищённой от порчи неосторожными учениками множеством заклинаний. О том, что я буду здесь учиться, я когда-то не смела и мечтать. Даже сейчас, спустя пять с половиной лет, моё сердце порой замирало от восторга, когда я проходила мимо стремящихся ввысь огромных, не меньше трёх этажей в высоту, тяжёлых деревяных дверных створок, обитых для надёжности кованым кружевом.
В холл учебного корпуса мы всё-таки успели до начала второй пары. Калеб помог мне раздеться и повесить пальто в гардеробной и, быстро попрощавшись, побежал в дальнее крыло на законодательство союзных государств, а я неспеша направилась на артефакторику – нужная мне аудитория была совсем рядом. Хоть мы с другом и учились на одном курсе и на одном факультете, общих занятий у нас было не так много – каждый студент, помимо обязательных для всех дисциплин, сам выбирал, что именно хочет изучать. У Калеба при основной специализации – боевой магии – в расписании стояло много предметов, связанных с законодательством, следственным делом и применением боевой магии в правовых рамках. Мои же занятия в основном были связаны с прикладной и практической бытовой магией, а также изобразительным искусством и механикой. Впрочем, факультатив по боевой магии в моём расписании тоже стоял уже шестой год подряд – девушка с моими способностями и моим наследством просто обязана уметь постоять за себя.
Не успела я пересечь широкий холл, как сзади раздался свист, а затем громогласные аплодисменты и даже улюлюканье. На секунду показалось, что шум этот вокруг меня – всё-таки наш вчерашний танец с Калебом выбился даже за весьма размытые границы приличий у студентов. Я резко обернулась и едва скрыла вздох облегчения – за многочисленными спинами причину всеобщей радости видно не было, но на меня точно никто не обращал внимания. Я уже собралась воспользоваться даром, чтобы удовлетворить любопытство, когда заметила у ближайшей мраморной колонны хлопающую в ладоши Ладору. Ведьма тоже меня увидела и махнула рукой, приглашая присоединиться.
– В честь чего столько шума? – Мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить овации, эхом отражающиеся от купольного свода старинного здания и буквально обрушивающиеся на всех собравшихся.
– Ты не в курсе? – удивилась ведьма, но тут же понимающе заулыбалась. – А-а-а, вы же вчера раньше ушли. И что, флагшток с утра не видела?
– Мы с Калебом только пришли, – призналась я в прогуле первой пары, а сама задумалась. Флагшток от входа в общежитие видно было отлично, но я не обратила внимание, было ли с ним что-то не так – ледяное дыхание зимы напрочь отбивало желание высовывать нос из капюшона пальто.
– Так и знала, что у вас что-то есть, – вывела меня из задумчивости Ладора. – Теперь-то, надеюсь, вы это отрицать не станете?
– Мы – друзья! – возмутилась я, разом забыв и про шум, и про несчастный флагшток. – Просто вчера перепили твоей настойки!
– Вот именно, что моей настойки, – пакостно ухмыльнулась ведьма. – Уж я-то знаю, как она действует! Откроет сокрытое, помнишь? Хочешь, проверим ещё раз? Спорим на полугодовую стипендию, что, если выпьешь ещё стакан, побежишь целоваться к своему другу, – Ладора язвительно подчеркнула последнее слово, – а не к первому встречному?
У меня аж мурашки по спине пробежали от такой перспективы. Прав был Калеб, от пойла вредной ведьмы нам надо держаться как можно дальше!
– Так что там на флагштоке? – напомнила я самодовольно скалящейся Ладоре.
– Ночная рубашка Эбби Монрой, – не стала продолжать спор девушка. – Закреплена от души, комендант сам снять так и не смог, звал преподавателей с магфакультета. Так что похлопай Ирасу Байерсу, не каждому дано настолько вывести из себя коменданта Ранса! Его вопли на весь кампус разносились, даже в аудиториях слышно было.
– Жестоко, – посочувствовала я второкурснице, «прославившейся» на весь университет старомодными и порой нелепыми нарядами. Эбби была пятой дочерью в очень небогатой семье, и одежду донашивала даже не за своими сёстрами, а за сёстрами своей мамы, а то и бабушки.
– Ничего подобного, – возразила Ладора и тут же понимающе закивала. – А-а-а, ты же вчера позже пришла и не видела её. Эбби с сёстрами уже пару месяцев как перешивают свой гардероб, ну и заодно у всех желающих заказы принимают. На новый, сама понимаешь, деньги им взять неоткуда, а в том, что есть, ходить молодым девушкам просто невозможно. Неплохо получается, кстати, у них определённо есть вкус и фантазия, я тоже одну юбку попросила для себя повторить.
– И причём здесь ночнушка? – я выразительно покосилась на часы, напоминая, что вторая пара вот-вот начнётся. Ведьма понимающе кивнула и поспешила вывалить на меня всю историю:
– Эту жуткую ночнушку с воротником под горло и кучей рюшечек превратить во что-то приличное невозможно! Вот Эбби и притащила её на вечеринку, предложила торжественно сжечь в знак прощания с прошлой жизнью. Только парни к тому моменту уже напились, выкупили жуть в рюшечках у Эбби и разыграли честь «прославить ночнушку» в карты. Ирас проиграл, как видишь. Подразумевалось, что ему до конца вечеринки в этой рубашке и ходить, чтоб все запомнили, но парень отлично выкрутился. По крайней мере прославить ночнушку ещё сильнее вряд ли было возможно!
Я хмыкнула, разглядев, наконец, прошедшего мимо виновника переполоха. Ирас Байерс, первокурсник, оказался симпатичным вампиром со светло-русыми, почти блондинистыми немного вьющимися волосами до плеч, уверенными движениями и буквально осязаемой харизмой. Такой мог бы и прогулку в ночнушке при желании подать так, что ему сейчас аплодировали бы с неменьшим энтузиазмом. Любопытство едва не стоило мне опоздания – в лекционную я вбежала буквально в последний момент.
Фая Ферроу, 1 курс
Глава 3
– Сегодняшняя тема, – вещал необычно звучным для высохшего старческого тела голосом мастер Таррен, – считается не университетским уровнем, но я всегда читаю её на шестом курсе. Именно сейчас у вас достаточно знаний и умений, чтобы понять, о чём речь, но недостаточно мозгов и опыта, чтобы не лезть в то, что вам не по зубам.
Я едва слышно хмыкнула и потянулась за самозаправляющимся пером. Старый артефактор редко упускал возможность едко проехаться по умственным способностям студентов, по собственной самонадеянности влезающих в неприятности. Ругался мастер Таррен от души, но всегда по делу, а на его байках техника безопасности усваивалась ничуть не хуже, чем на собственных ошибках.
– Записываем: зарядка камней телепорта, – объявил преподаватель, вызвав у большинства шестикурсников восхищённый вздох. – И сразу жирно обведите пункт первый, – взгляд старого мастера посуровел: – Зарядка камней телепорта артефактором без соответствующей лицензии строго запрещена! Наказание – высылка за пределы Родена на пять лет, а в случае, если кто-то пострадает от ваших действий – пожизненно! Преступая закон, учитывайте, что расплатитесь вы за это лишением доступа к магическому источнику!
Послушно выводя предупреждение, я украдкой улыбнулась воспоминаниям – до покупки машины Калеб собирался обзавестись именно телепортом. А что, по цене – почти половина от автомобиля, зато подруга-артефактор рядом, зарядит, если очень попросить… К счастью, этой гениальной идеей оборотень поделился со мной до покупки камешка. Приятно, конечно, когда в тебе ни капли не сомневаются, но я в своих силах была не настолько уверена, чтобы проверять их ценой жизни единственного друга. О нарушении закона и возможном наказании я в тот момент даже не вспомнила. Сейчас же, слушая предупреждения мастера Таррена, я убедилась, что не зря не поддалась на уговоры Калеба. Магия перемещений всегда была и оставалась недостижимой высотой для многих. Слишком тонкой настройки требовали артефакты, чтобы даже лишённый дара человек мог ими воспользоваться, зато очень легко было всё сломать неумелой зарядкой. И это мастер ещё не затронул тему создания самих портальных артефактов – способных на это умельцев можно было пересчитать по пальцам одной руки.
– Но зачем тогда мы это изучаем сейчас? – Вопрос донёсся откуда-то с задних рядов, но судя по наступившей в аудитории тишине, ответа ждали все мои однокурсники.
– Затем, – не стал затягивать паузу мастер, – Что каждый из вас, недоумков, рано или поздно решит, что ему лень ходить ножками, обзаведётся портальным камнем и попытается сэкономить на зарядке! – рявкнул он. – Так вот, чтобы хоть кто-то дожил до выпуска, не размазавшись по стенам из-за сбитых вашими кривыми ручками настроек, сегодня каждый из вас под моим тщательным контролем попытается зарядить портальный камень, – пообещал мастер Таррен, вызвав у будущих артефакторов новый восхищённый вздох. – Примерно треть присутствующих окажутся на это неспособными. Ещё треть при передаче своих сил телепорту будут испытывать такие неприятные ощущения, что не захотят повторить опыт ни за какие деньги. У остальных на седьмом курсе появится возможность пройти факультатив по пространственной магии, после которого, при условии сдачи экзамена на высший балл, они получат лицензию на зарядку камней телепорта – муторное и изматывающее, а потому очень хорошо оплачивающееся дело. Но пока лицензии ни у кого нет, пишем второй пункт: какую часть плетения артефакта ни в коем случае нельзя трогать…
После увлекательной лекции, на которой выяснилось, что я вхожу в число немногих счастливчиков, способных работать с телепортационными артефактами, я по арочному переходу прогулялась до столовой, наспех пообедала и отправилась в очередной раз переделывать паука. Рабочее место дома я, конечно, оборудовала, но всё равно предпочитала общую студенческую мастерскую, пропахшую маслом, гарью, травами и кожей. Чувствовалась здесь какая-то неповторимая рабочая атмосфера, дух опыта предыдущих поколений. Мне нравились и трещинки в столе, и старые, порой видавшие виды инструменты. У этих комнат была душа. И хотя я знала, что моя домашняя мастерская со временем может стать такой же «живой», пока есть возможность, предпочитала задерживаться в университете.
– Эй, Ферроу! – пробился сквозь завесу мыслей чужой высокий голос. Дорогу мне заступила красивая рыжая старшекурсница в подчёркивающем фигуру платье из светлой шерсти. Дарла? Марла? Не помню, но точно не с моего факультета. – Я с тобой говорю, ты меня слышишь?
Краем глаза я заметила, что другие студенты в коридоре замедлились и начали прислушиваться. Натянув на лицо вежливую улыбку, я выпустила на свободу ментальный дар.
– Извини, задумалась, – осторожно вылавливая мысли из чужой головы, ответила я. – Ты что-то сказала?
– Отвали от него, слышишь?! – моя невозмутимость ещё больше разозлила студентку. – Я – его девушка!
Я на пару секунд задумалась, просматривая всплывшие на поверхность воспоминания. Девушка Калеба? Ну-ну. Уже пару часов как нет. И что только на друга нашло? Вроде же совсем недавно с ней начал встречаться? Впрочем, я в личную жизнь оборотня никогда не лезла, что не мешало этой самой личной жизни периодически лезть ко мне.
– Восьмая, – уверенно и громко, так, чтобы меня услышали все любопытные, объявила я.
– Чего?! – возмущённо взвизгнула рыжая.
– Ты – восьмая за пять лет, от кого я это слышу, – так же невозмутимо пояснила я, украдкой сплетая щит из школы боевой магии – в мыслях девицы мелькнуло отчётливое желание вцепиться мне в волосы. – Не ты первая, не ты последняя, ничего нового. Не позорься базарными воплями, всё равно ничего не изменишь.
Пока пошедшая красными пятнами старшекурсница потеряла дар речи от негодования, я обошла её и отправилась дальше к мастерской. Марла довольно быстро пришла в себя, но нападать со спины не стала – своё требование не позориться я подкрепила лёгким ментальным внушением. Ещё пару минут девушка будет уверена, что изначально не собиралась опускаться до склоки, а когда внушение развеется, меня рядом уже не будет.
«Остужать» брошенных пассий Калеба я приноровилась ещё на первом курсе. Друг всегда объяснял девушкам, что заводит отношения без обязательств – жениться он не собирался как минимум до окончания учёбы. Да и я даже без своего дара видела, что ни одна из девушек сердце оборотня так и не затронула. Несмотря на это, каждая подруга Калеба рано или поздно начинала видеть во мне соперницу и делала всё, чтобы нас рассорить. В этот момент отношения оборотень и заканчивал – мне друг всегда оставался верен, как и я ему. Впрочем, в моей личной жизни всё было намного хуже.
Вокруг меня не было никого, кто испытывал бы ко мне искренний бескорыстный интерес. На первом курсе пришлось совсем тяжко – меня осаждали охотники за моим состоянием, наивно полагая, что едва переступившая порог совершеннолетия сирота станет лёгкой добычей. Так и было бы, если бы не мои способности менталиста, которыми я не стеснялась пользоваться, проверяя истинные намерения каждого нового знакомого, и не заступничество Калеба, по-своему разбиравшегося со всеми, кто в попытках добиться желаемого преступал границы разумного. Почти все, кто считал, что брак со мной решит их проблемы, обломали об меня свои зубы, хотя некоторые альтернативно одарённые не сдавались до сих пор. Я же закопалась в учебники и работу в мастерской, ограничив круг общения всего до нескольких избранных. Механизмы и артефакты я любила больше людей хотя бы за то, что они не замышляют всякие гадости.
Закрыв дверь любимой мастерской – в этом коридоре их было чуть больше десяти, но я всегда старалась попасть в одну и ту же, самую маленькую и уютную – я надела поверх платья кожаный фартук с кучей карманов, достала из сумки очки, сняла с себя все артефакты и разложила на обшарпанном столе инструменты. Убью любого, кто помешает мне закончить сегодня паука! К счастью, в этот раз ко мне никто не вломился, даже Калеба я спустя два с половиной часа обнаружила сидящим на полу в коридоре и терпеливо меня дожидающимся после факультатива. Гордо улыбнувшись, я приоткрыла сумку и продемонстрировала оборотню проворно выползшего мне на руку механического паучка.
– Обалдеть, хочу такого же! – с восхищением выдохнул друг, когда паук, совершив променад по моему рукаву, забрался на меховой воротник пальто и с него спрыгнул обратно в сумку. – Фаюшка, пожалуйста, проси за него что хочешь! Сделаешь?
Я прикинула объём работы – с уже проверенным алгоритмом выходило не так долго, за выходные управлюсь. Кивнула просиявшему оборотню и вернулась в комнатку, чтобы собрать необходимые материалы. Часть работы я смогу сделать и дома – надо же обживать собственную мастерскую. Калеб понятливо схватил ближайшую пустую коробку и тенью следовал за мной, пока я выбирала по всем полкам и ящикам детали для второго паука. Друг порой доставал для меня редкие материалы, которых в Родене было днём с огнём не сыскать, по каким-то одному ему известным контрабандным каналам. Но для техномагического паука ничего особенного не требовалось, поэтому я обошлась доступными каждому студенту запасами университетского хранилища. Нести отобранные запчасти друг мне не доверил, проводил до дома, прижимая коробку к груди, как самое драгоценное сокровище, и рискуя опоздать на смену в игорный дом – несмотря на стажировку в Управлении, отказываться от возможности подзаработать и подслушать интересные сведения Калеб пока не планировал.
Уже на пороге, закрывая дверь за торопящимся на смену оборотнем, я замерла, почувствовав что-то странное. На улице было на удивление пусто, ни единого прохожего, но меня не отпускало ощущение чужого пристального взгляда. Я всматривалась в неосвещённые фонарями участки и пыталась рассмотреть хоть что-нибудь среди прикрытых снежными шапками кривых голых кустарников, но ничего подозрительного так и не нашла.
– Фай, ты чего? – заметил мое замешательство Калеб. Голос друга заставил меня вздрогнуть и сбросить оцепенение.
– Да нет, всё в порядке, – я помотала головой. – Просто показалось. Не важно.
Странное чувство отпустило, только когда я заперла дверь на замок.
Создание очередного паука так увлекло меня, что я засиделась в мастерской до поздней ночи, и только поэтому услышала, как хлопнула внизу тяжёлая входная дверь. Резкий разнёсшийся по огромному пустому дому звук заставил меня на несколько секунд замереть, судорожно вспоминая, кто может самостоятельно пройти сквозь установленную Калебом магическую защиту. Я уже внутри, двум приходящим горничным вряд ли пришло бы в голову навестить меня посреди ночи. Калеб же должен ещё быть на смене, да и после работы он всегда возвращался в общежитие, чтобы не будить и не беспокоить меня.
Надеяться, что нежданный визитёр меня не найдёт, было глупо – с улицы легко можно рассмотреть, где именно горит свет, поэтому я схватила в левую руку камень телепорта, а в правую – популярный у девушек всех сословий артефакт для самозащиты «пчелиный рой». На всякий случай ещё раз повторила про себя, в какой руке что. Если перепутаю и швырну в противника телепортом, он, конечно, посмеётся надо мной, а вот мне станет не до смеха. После я осторожно выскользнула в коридор, прокралась по тёмной лестнице вниз, ещё тише, еле ступая, подобралась поближе к освещённому участку прихожей и с облегчением выдохнула.
– Думала, в дом кто-то вломился, – проговорила я и с удивлением заметила, как расшнуровывающий тяжёлые ботинки Калеб вздрогнул от звука моего голоса.
– Фаюшка? – друг поднял на меня немного виноватый взгляд. – Я тебя всё-таки разбудил?
– Нет, я над твоим пауком засиделась. – Я спрятала оба артефакта в карманы и убрала небрежно брошенное на банкетку пальто оборотня. Похоже, на улице опять метель – с припозднившегося оборотня уже натекли лужи, ведущие не только к двери, но и к приткнутой в тёмном углу хорошо знакомой мне коробке. – Эта гадость в моём доме? – выдохнула я, не веря своим глазам.
– Прости, – покаянно выдохнул друг. – Я едва не влип. Понятия не имею, в чём дело, но «Пьяного лобстера», куда я должен был доставить «фею» после основной работы, буквально перед моим приходом заполонили синие мундиры охраны порядка. Просто чудо, что я опоздал с доставкой. Минут на десять раньше, и меня приняли бы тёпленьким, – Калеб устало потёр лицо руками, глубоко вздохнул и затем взъерошил и так вечно лохматые волосы.
– Ты же тоже в Управлении работаешь? – не поняла я причины беспокойства, но сердце всё равно зашлось в испуганном ритме. К беспочвенной панике друг был не склонен.
–– Думаешь, об этом каждая собака знает? – мрачно взглянул на меня оборотень. – Если попадусь, Ройс меня, конечно, отмажет, но о продолжении работы над делом можно будет забыть. Хорошо, если в патруле позволят остаться.
– И ты решил отсидеться у меня, – я скрестила руки на груди. Конечно, друга на улицу я не выгоню даже из-за «феи». Но совесть-то у Калеба есть или нет?!
– Прости, – повторил он. – Твой дом ближе, а если в «Лобстере» действительно произошло что-то серьёзное, свободные патрули могли отправить прочёсывать улицы, – отвёл взгляд друг. – Попадаться им в руки с этой коробкой мне точно не стоит.
Видеть Калеба настолько виноватым было непривычно, похоже, он и в самом деле переживал из-за того, что мне пришлось столкнуться с его тайной работой так близко. Я только вздохнула, смиряясь с неизбежным, и подняла мелодично звякнувшую опасным содержимым коробку.
– Спрячу в сейф в старой спальне, – пообещала я. – А ты, если хочешь, иди на кухню, я там блинчики с джемом тебе оставила.
– Я говорил, что я тебя обожаю? – с явным облегчением выдохнул оборотень, вызвав у меня улыбку.
– Повторяй это почаще! – усмехнулась я в ответ на полный признательности и благодарности взгляд.
Ещё на рассвете Калеб забрал «фею» и умчался, оставив мне лишь записку с благодарностями, обещанием зайти в воскресенье и ещё одним признанием в обожании – похоже, мой вчерашний ответ оборотень воспринял как указание к действию. Полное оптимизма и веселья послание друга немного скрасило мне одинокое утро в огромном пустом особняке. Давно, ещё на первом курсе, я даже собиралась его продать и купить что-нибудь попроще, но Калеб уговорил отложить это решение хотя бы до конца учёбы. Я послушалась и не пожалела – особняк Ферроу стоял в самом центре Родена, а университет и все необходимые мне магазины были в пределах десяти-пятнадцати минут неспешного шага по чистым, освещённым и вымощенным гладким камнем улочкам. Далеко не все районы столицы могли таким похвастаться.
И всё же у меня ушло немало времени, чтобы привыкнуть к дому. Я распустила штат слуг, работавших при Артуре Ферроу, и наняла приходящих горничных, два раза в неделю помогавших мне с уборкой. Большую часть комнат я заперла на ключ и годами не открывала, так что с оставшимся пространством трёхэтажного особняка две девушки справлялись без труда. Со временем у меня выработались свои привычки и свой распорядок дня, в корне отличающийся от такового при отце, однако я всё ещё с трудом могла принять доставшийся в наследство дом как своё убежище. Прошлое находило меня, выглядывая из-за оправы старинных зеркал, затаившись за дверьми запертых комнат, шурша тяжёлыми гобеленовыми портьерами и поскрипывая чуть рассохшимся паркетом.
Однажды я не выдержала. Поймав себя на том, что стараюсь бесшумно пробегать мимо давно пустующего кабинета Артура Ферроу и вздрагиваю, если кто-то из горничных ко мне обращается, я вышла из себя. Сколько можно бояться собственной тени! Это мой дом! Неконтролируемая, несвойственная мне ярость требовала выхода, и я металась по комнатам, выбрасывая вещи на пол из ящиков и шкафов, разбивая вазы и статуэтки и пиная обтянутые дорогим бархатом диванные подушки, пока не наткнулась на припрятанную Калебом ещё на первом курсе биту – когда-то друг после работы заявился ко мне с разбитыми лицом и костяшками на кулаках, с порога вручил свой трофей и попросил дать что-нибудь холодное. Пока я трясущимися руками обрабатывала его раны, оборотень, довольно ухмыляясь, хвастался, что напавшим на него сейчас гораздо хуже. Бита оказалась отличным оружием против призраков прошлого и разрушений причиняла куда больше, чем мои слабые руки. Особенно сильно досталось ненавистному кабинету. Заглянувший в гости Калеб застал меня остервенело кромсающей старинный отцовский секретер. Оценив обстановку и моё состояние, оборотень не стал меня останавливать. Вместо этого он принёс из гостиной патефон, включил музыку и молча присоединился к безобразию, а когда мои силы окончательно иссякли, обработал содранные из-за неумелого обращения с непривычным оружием ладони и заварил чай. Наверное, это было самое безумное чаепитие в моей жизни – мы сидели посреди обломков прямо на полу и улыбались друг другу, всё так же не проронив ни слова. Слова нам в тот вечер были не нужны.
С тех пор, когда появлялось время, мы методично разбирали комнату за комнатой, но уже без разрушений – одного раза оказалось достаточно, чтобы мне стало легче. Что-то продавали, что-то безжалостно выбрасывали или даже сжигали, что-то отдавали в музей или архив. Я твёрдо решила, что в моём доме не должно остаться ничего, причиняющего мне боль. Разобранные до голых стен комнаты я снова запирала на ключ – обои и паркет я планировала заменить на всех этажах сразу и надеялась, что следующим летом наконец-то смогу это сделать.
Умывшись, я спустилась в кухню, приготовила простые оладья и съела их там же, не тратя время и силы, чтобы накрыть завтрак в столовой. Готовка была одной из первых вещей, учиться которым я взялась, оставшись одна. Мне было приятно делать что-то для себя, ни на кого не оглядываясь, не ожидая, пока слуги выполнят приказ, и не боясь, что меня за это осудят, ведь готовка «не для леди». Будучи леди, счастья я не видела, поэтому теперь с удовольствием познавала простые вещи, знакомые многим с детства, и не переставала наслаждаться недоступными мне ранее мелочами. Здесь же, на кухне, пересев поближе к окну – обманчиво яркое солнце казалось по-летнему тёплым, пока не выйдешь на улицу – я пролистала стопку «Роденского Вестника» за несколько дней, на которую раньше не хватило времени. Не то чтобы мне было действительно интересно, но такая привычка позволяла оставаться в курсе самых основных событий столицы, не участвуя в них. Светские скандалы и помолвки, объявления самого разного толка, криминальные хроники, новости из мира политики и новейшие достижения науки и магии – в «Вестнике» было всё. Разворот о преступном мире Родена в самом свежем, сегодняшнем издании пестрел кровавыми подробностями массового убийства в портовом районе. Тошнотворные зарисовки – кто позволит газетчикам делать снимки на месте преступления? – делали статью ещё более омерзительной, поэтому я почти перелистнула страницу, когда взгляд зацепился за знакомое название.
«Пьяный лобстер».
Стараясь не смотреть на зарисовку, я снова перечитала заметку.
«Пять истерзанных трупов обнаружены в подвале «Пьяного лобстера»!
Патруль охраны порядка вызвал И.Н о ррен, владелец трактира, обнаруживший убитых через час после закрытия. Как сообщает наш источник в Управлении, прибывшие на место следователи нашли не только тела, но и перепрятанную господином Норреном большую партию дурманящих эликсиров, среди которых были «фея снов», «изумруд» и «слёзы дриады». Две из пяти жертв также находились под следствием за распространение запрещенных снадобий.
Сам И.Норрен арестован по подозрению в убийстве и распространении дурманов. Подробности расследования пока не сообщаются.»
Сглотнув, я отложила газету и закрыла глаза. Именно в этом трактире вчера должен был оказаться Калеб. Опоздание, возможно, спасло ему не карьеру, а жизнь! Не выдержав, я потянулась к связнику.
«Калеб! В «Роденском Вестнике…»
«Уже знаю, – мгновенно откликнулся оборотень. – Фаюшка, прости, сейчас немного занят. Завтра приду, как и обещал».
На глаза снова попалась до омерзения подробная зарисовка. Я поспешно перелистнула страницу и попыталась погрузиться в знакомый, а главное, безопасный мир техномагических новинок. Калеб никогда не давал повода в нём сомневаться и, несмотря на кажущуюся беспечность, почти всегда просчитывал свои действия на несколько шагов вперёд. И всё же я не могла отделаться от мысли, что вчера он разминулся со смертью слишком близко.
Уже покидая кухню, я бросила взгляд в окно. У дома напротив стоял человек, но с такого расстояния я не могла его разглядеть как следует. На долю секунды мне показалось, что он смотрит прямо на меня… Но нет, незнакомец отвернулся и пошёл дальше по своим делам неспешным прогулочным шагом. Очередной гость столицы или просто прохожий, любующийся роскошными особняками. Здесь, в центральной части Родена, богатой, беспечной и невероятно далёкой от описываемого в газете ужаса, таких было куда больше, чем самих жителей.
Глава 4
В кабинете, когда-то принадлежавшем Артуру Ферроу, давно не осталось ничего, кроме запертого сейфа и большого удобного письменного стола. Всё остальное, сломанное мной и Калебом в тот единственный приступ ярости, мы безжалостно сожгли, даже стол и кресло пришлось поставить новые. Теперь кабинет принадлежал мне. Здесь не осталось ничего, что напоминало бы о прежнем владельце и о том, во что он меня превратил.
Мы с Калебом не только тщательно проверили всю сломанную мебель, но и простучали стены в поисках тайников, жаль только, ничего ценного не нашли. Или в кабинете ничего не было сокрыто, или мы совершенно не умеем искать. Да и с надёжно запертым сейфом не ясно, что делать… Хотя… и почему я раньше не догадалась? Я устроилась поудобнее в мягком велюровом кресле, принесённом сюда из гостиной взамен старого, закрыла глаза и выпустила на волю дар, позволяя ему растечься по Родену невесомой волной в поисках нужного мне человека. Хотя, человека ли?
О том, что тёмные гончие – реальность, а не сказка, я знала от Артура Ферроу. В Родене их считали, скорее, легендой, плодом детского воображения, попыткой придать собственным страхам простую и понятную форму. Кто охотится по ночам и убивает тех, кто не спит? Чьё дыхание ты чувствуешь за спиной? Чьи алые глаза горят в темноте? Кто похищает непослушных детей? В столице времён Смуты было так много поводов бояться, что передающиеся шёпотом слухи о тех, кого никто, в общем-то, не видел, терялись на фоне реальных событий. Взрослым было неинтересно обсуждать то, что никто не мог подтвердить, и тёмные гончие из реальности переселились в детские фантазии, короткие стишки, жестокие считалки, нашёптываемые в темноте, разгоняемой неровным пламенем свечи в дрожащей руке, страшилки и «рассказы очевидцев», завирающихся настолько, что даже самые ярые фантазёры относились к ним скептически. Однако это не сделало тёмных гончих менее настоящими.
Какое-то время Артур Ферроу пытался найти тех, кто стоит за приписываемыми легенде преступлениями. Не раз и не два его тщательно выверенные и выстроенные планы ломались из-за внезапного вмешательства тёмных гончих. Иногда отец снисходил до объяснений, так что я знала – он считает гончих наёмниками кого-то из лордов – слишком хорошо за ними были подчищены все следы. Но со временем Артуру Ферроу надоело гоняться за призраками, да и другие проблемы, более реальные и осязаемые, требовали его внимания. Полумифических гончих Артур Ферроу не боялся, а после Смуты и вовсе забыл об их существовании, и, как оказалось, зря.
Что именно произошло в ту ночь, я так и не узнала. Не только я в Родене умею стирать память. Впрочем, я до сих пор считаю, что забвение было мне подарком, а не наказанием. Отца хоронили в закрытом гробу – мне не дали даже взглянуть на останки. Ночной Кошмар, одна из гончих, безжалостно лишила меня всех воспоминаний о ночи его смерти, вот только предшествующий этому разговор оставила. Я знала – я была в том парке, когда тёмные гончие убивали Артура Ферроу, хотя никаких подтверждений этому не нашла. Иногда я терзалась сомнениями и догадками о степени моей причастности к гибели последнего родственника. Но сожалениями – никогда.
«Здравствуй, что у тебя случилось? – довольно быстро откликнулась Ночной Кошмар. – Я чувствую твоё волнение», – ответила она на невысказанный вопрос.
Когда-то сразу после нашего знакомства мы довольно много общались таким образом – только с помощью дара, без использования связников, не видя друг друга. Поддержка и помощь ещё одного ментального мага, живущего где-то совсем рядом, пришлись кстати. От осознания, что в крайнем случае мне есть, кого позвать на помощь, становилось не так одиноко и страшно. Но за прошедшие годы я успела отвыкнуть от того, что кто-то может меня читать, несмотря на мои ментальные щиты.
«Давай будем честны, щиты – твоё слабое место», – хмыкнула гончая, опять подслушав мои мысли.
«Мне нужно вскрыть сейф в доме, тут сложная магическая защита, которая меня не пускает. Я подумала, ты можешь знать, к кому обратиться с подобным», – поспешила я высказать просьбу, пока собеседница сама не выудила её из моей головы.
Ночной Кошмар ненадолго задумалась.
«У тебя же был обыск после смерти отца, неужели сейф не вскрывали?»
«Понятия не имею, – честно призналась я. – Сейф в спальне был открыт и выпотрошен, все потайные отделения стола и шкафов в кабинете – тоже, а этот тайник почему-то не тронули. Или осмотрели и закрыли? В любом случае, у меня не получается заглянуть внутрь».
«Звучит странно, я знаю, как работают палачи – они не пропустили бы тайник и не стали бы закрывать его за собой. Подожди немного, я скоро вернусь».
