Никто ни фига не понял. Зато оскорбления из абстрактных с «она» и «эта» стали личными, адресными, тыкающими и матерящими. Даже когда Алиса удалила свои оправдания, оказалось, что их заскринили, и продолжали на них отвечать со всё растущей яростью.
Получалось, что осуждать других за свои собственные грехи – любимое занятие общества. Для Алисы это стало настоящим ударом.
Некоторых моралистов-комментаторов она знала лично, и о большей части из таких знала истории сильно похлеще её собственной «неразборчивости в связях». Но зря, ох как зря Алиса в четверг написала в личку Юли Терновой о том, что та, вообще-то, сама как минимум трижды изменяла своему Жорику, и лучше бы ей помалкивать.
Помалкивать Тернова не стала. Именно она процитировала злосчастный пост на стене группы отцовского завода с припиской «Лучшие сотрудники пищеблока». А вечером в пятницу Алиса уже подписывала заявление по собственному желанию под осуждающим гневным взором тучной тётки из отдела кадров. Воспитывающей двоих внебрачных сыновей, между прочим.
Но история с Терновой успела научить Алису помалкивать по поводу чужих прегрешений. А лучше теперь вообще помалкивать. Любое её слово использовали против неё, как в дрянном американском детективном кино.
Нет, жить тут уже не получится. Запас нервных клеток подходил к отметке критичной.
Размазав липкое пятно по футболке, отчего оно стало только больше, Алиса решительно залезла в банковское приложение и проверила свой накопительный счёт. Потом встала, откопала в комоде конверт с наличными и пересчитала. Принялась смотреть цены на аренду квартир сначала вообще в столице, но потом умерила свои аппетиты до областного центра.
За полтора часа Алиса нашла три приемлемых варианта, сохранила адреса и написала владельцам. Потом присмотрела запасной хостел и забронировала его. Заполнила форму на сайте техникума, уведомив таким образом, что с нового семестра переводится на удалённое обучение и будет приезжать на сессии. Со времён пандемии осталась такая возможность. Сочинила, но не отправила, длинное и путанное письмо матери, а потом встала и принялась решительно собирать вещи.
Они абсолютно не умещались в имеющиеся два чемодана, пришлось безжалостно отсеивать лишнее. Ничего, обустроится на новом месте – вернётся и заберёт. А бабкину квартиру будет сдавать. И пусть мать верещит сколько хочет.
Утрамбовав пожитки и взгромоздив на опухшие чемоданы ещё спортивную сумку и два огромных пакета, Алиса воинственно приземлилась рядом с пиццей, вгрызлась в очередной кусок и купила билет на автобус.
Потом пересмотрела своё резюме, подправила его и принялась рассылать в ответ на обнаруженные подходящие вакансии.
В конце концов, если поваром нигде не возьмут, поработает официанткой! Всё лучше, чем тут оставаться.
Схватившись за последний кусок остывшей пиццы, Алиса снесла к чёртовой матери свои загаженные посетителями страницы в социальных сетях. Хотела завести новые, но оказалось, что требуется номер телефона, а её – уже использовался.
Алиса решила, что первым делом на автовокзале купит завтра новую симку. И гори огнём вся её прошлая жизнь.
Может, оно и к лучшему.
Сунув недоеденный последний кусок в опустевшую коробку, Алиса поняла, что капитально обожралась. Вот станет толстой, никто на неё даже не посмотрит, – и никаких, мать его, рисков на новом месте.
Чревоугодие несколько успокоило взвинченные нервы. Ничего, завтра всё изменится.
Вся жизнь изменится!
И Алиса даже представить себе не могла, насколько…
Она совсем выбилась из сил. Лихорадочные сборы и подготовка побега вымотали организм окончательно. Руки и ноги отяжелели, гирями притянули к матрасу.
Привкус сыра во рту тревожил, по-хорошему нужно было встать и почистить зубы, но и на это уже не осталось никаких ресурсов.
«Низкий заряд аккумулятора», – успела подумать Алиса, проваливаясь в сон. Глубокий и тяжёлый, чем-то похожий на транс.
На новом месте она будет очень, очень осмотрительна. Впрочем, в больших городах никому нет дела до других. Или это только так считается? А на деле всё сказки, как и тут, как и везде.
Если бы только существовал этот честный свободный мир, где сексу не придают никакого значения… Если бы только он был…
Когда покрывшаяся от чего-то испариной Алиса натужно всхрапнула, вздрогнув всем телом, внезапно загорелся ушедший в спящий режим полуприкрытый ноутбук. Поверх сайта с вакансиями развернулся док «Свободная», вроде бы закрытый. Вроде бы вообще перемещённый в корзину.
Само собой включилось автовоспроизведение текста, и приглушённый низким уровнем звука механический голос, коверкая ударения, забубнил придуманные вечером абзацы.
За окном перетекала в рассвет самая короткая ночь в году.
Час, когда могут исполниться самые заветные желания…
С телом Алисы происходило что-то странное, но она не чувствовала этого, придавленная дурманным лихорадочным сном. Две реальности скрещивались, измерения наползали друг на друга, проникали одно в другое.
И вот уже на запачканной смятой кровати остались только коробка из-под пиццы с единственным надгрызенным куском и ноутбук, снова уходящий в спящий режим.
Глава 2: В чужом мире
Алиса перевернулась на спину, потянулась. Хотелось ещё поспать, ведь если будильник не зазвонил, значит, нет даже одиннадцати часов утра – а в новую жизнь нужно вступать, полной сил. День сегодня будет долгий и насыщенный.
Но очень уж требовалось в туалет.
Так что Алиса покорно открыла глаза. И завопила.
Она лежала в совершенно чужой постели и в совершенно чужой комнате. А в довершение – рядом проснулась совершенно незнакомая, да к тому же голая девица, тоже принявшаяся вопить, зажимая ладонями рот.
– Тихо! – секунд через пятнадцать прекратив визг, бросила девица и лихорадочно огляделась. – Меня же за шум выселят!
Алиса выскочила из кровати и попятилась к стене.
– Ты кто?! Где я?! – панически выдохнула она.
Девица привстала на постели на колени. Она была полностью раздета, но прикрывала почему-то лицо: согнув правую руку, прижалась губами к сгибу локтя, выставив его в сторону Алисы довольно угрожающе. Девица сощурилась.
– Что это у тебя на футболке? – внезапно спросила она.
Алиса моргнула от неожиданности. Учитывая всю дикость ситуации, вопрос показался ну просто самым дурацким из всех возможных.
Она автоматически скользнула взглядом по своей груди и также на автомате ответила:
– Соус от пиццы капнул.
Девица, чьи глаза расширились, словно кофейные блюдца, медленно опустилась на задницу, не убирая локтя от лица. Потом свободной левой рукой нащупала на тумбочке какую-то штуковину и отвернулась, прилаживая её к голове.
Алиса увидела, как руки завязали на затылке кривой бант, а потом девица повернулась обратно.
Теперь уже Алисины глаза полезли на лоб. Она вжалась в стену и почувствовала, как на шее проступает испарина.
Девица нацепила что-то вроде респиратора, переходящего в шарф. Он закрывал только рот, вытягиваясь вперёд широкой, затянутой тканью, трубкой.
– Ты что… ты… ты – Алиса? – наверное, девица спросила это даже жалобно, но из-за респиратора голос получился гулкий и искажённый.
О господи! Над ней собираются ставить эксперименты!
– Ты меня похитила? – проскулила Алиса и подалась вбок, схватив с комода настольную лампу. Сдаваться без боя она не собиралась!
– Кажется… я тебя придумала, – прогудела девица в респираторе, хватаясь за голову.
– Чего-о-о-о?
– Я… я книгу пишу… про параллельное измерение, – зачастила девица. – Там всё такое… неприличное, словом… все принимают пищу друг при друге и так далее. Не думаю, что её когда-нибудь напечатают… Ну и в общем… Я вчера… я перед сном написала, что главная героиня Алиса заснула у себя в Срамном измерении, а проснётся уже тут, в реальности. Типа перенеслась в нормальное общество.
– Подожди-ка…
Как бы Алиса ни была напугана, не провести параллель с собственным вчерашним литературным экспериментом не смогла. Но это же дичь полнейшая!
– Я… тоже сочиняла другой мир, – после долгой паузы недоверчиво призналась она. – С нормальным отношением к сексу.
– Нормальным – это каким? – спросила девица.
– Ну без осуждения за неразборчивость и всё такое.
– А кого осуждают за неразборчивость в сексе? Неразборчивость – это что? Ты типа кроватников и квартирников не любишь?
– Чего?
– Ну этих, которые за физическую близость только в помещении и совсем пришибленных, которым обязательно надо в постели.
– Офигеть, – выпалила Алиса и опустила лампу на пол. – Может, я сплю?
На сон окружающее не было похоже абсолютно.
Она что же, с ума сошла? Как в кино?
– Ты почему в респираторе? – опасливо уточнила Алиса. – У вас тут тоже пандемия? Ещё не прошла?
Девица пару раз моргнула.
– Это? – наконец уточнила она и стукнула пальцем по приспособлению.
Алиса кивнула.
– Поверить не могу… Это буйосета. Чтобы закрывать рот.
– Зачем закрывать рот, если нос всё равно открыт?
– А зачем нос-то закрывать? – совсем запуталась девица. А потом добавила: – Тебе бы тоже одеться… Очень… очень сложно так с тобой разговаривать. Но у тебя, выходит, буйосеты нет, если ты из Срамного измерения. Давай, может, шарфик повяжем? Или… могу свою предложить, стиранную. Новых нет, к сожалению.
– Мне не нужно, – пробормотала Алиса. – Маски ни от чего не защищают, это липа.
– Тут нельзя… нельзя ходить с голым ртом, – девица заломила руки. – Ты не понимаешь, да? Вот это я насочиняла… Я – Майя. Извини, пожалуйста. Это прямо какой-то сюр. Можно… я тебя потрогаю? – вдруг спросила она.
– В каком смысле? – напряглась Алиса, припоминая своё горячечное сочинение.
– Чтобы убедиться, что ты того… настоящая, – с какими-то плаксивыми нотками прогудела в респиратор девица по имени Майя.
– Ты сначала оденься, – предупредила Алиса. – Рот тебя мой смущает, а сама сидишь в чём мать родила.
– Я же в буйосете. Ты мусульманка, что ли?
– Я?! Я – атеистка.
– Фух. Меня немножко напрягают религиозные люди. Не понимаю, как с ними себя вести.
Майя свесилась с кровати, подняла что-то с пола, повертела и надела майку. Короткую.
– А низ? – пробормотала Алиса.
– Тепло же. Ну хочешь, юбку надену. Только и ты прикройся, пожалуйста. Вот.
Она выдвинула ящик комода и выбрала штуковину, похожую на свой респиратор, но другого цвета. А потом послушно натянула через голову извлечённую оттуда же длинную юбку и неуверенно подошла к Алисе. Не глядя ей в лицо, протянула закрыватель рта и осторожно, сначала одним указательным пальцем, дотронулась до Алисиной руки.
– Реально сюр, – прошептала она. – Надень буйосету, пожалуйста. Она чистая. Ну или хотя бы шарфик, если брезгуешь.
Алиса повертела приспособление в руках и спросила:
– Где у тебя туалет?
– Пойдём, – с облегчением выпалила Майя, всё ещё отводящая взгляд от лица гостьи. – Вон, первая дверь по коридору.
Во всём этом диком и совершенно невозможном абсурде Алисе очень нужно было подумать, но настойчивый зов природы сильно мешал мыслить критично. Однако, открыв указанную комнату, она так и замерла на пороге.
Сбоку от унитаза в квартире Майи красовалось высокое панорамное окно. И ладно бы, располагайся жилплощадь на двадцать пятом этаже высотки или в лесу. Но нет: этаж был первый, за стеклом раскинулась детская площадка, а в песочнице играли мальчишки в респираторах, похожие на первое поколение после начала биологической войны. Алису и люди в медицинских масках в прошлом и позапрошлом годах напрягали, а эти штуковины выглядели ещё специфичнее: выпуклые, будто скрывали не рты, а клювы какие-то.
Алиса в полном недоумении смотрела на окно, на котором не было ни жалюзи, ни даже занавески.
Притом умывальник с зеркалом и ванна, снабжённая шторкой, стояли в глухой части, да так, что в обзор с улицы не попадали.
Один из мальчиков в песочнице поднял голову и вдруг указал на Алису пальцем, лишив последней надежды, что стекло в окне прозрачно только с внутренней стороны, как в камерах для допросов из кино. Другие дети тоже повернулись и, видимо, начали смеяться – хотя понять это из-за масок было затруднительно.
Алиса метнулась к ванне и застыла, тупо уставившись на приспособление, которое ей вручила Майя.
Дети смеялись потому, что у неё не закрыт рот?
Но позвольте, а в этой штуке на лице, что, нужно снимать трусы и пользоваться унитазом около панорамного окна, что ли?!
В туалет требовалось очень сильно.
Она, повернувшись к мальчишкам в песочнице спиной, осмотрела дверь – но там не было замка. От всей души надеясь, что Майя не решит заглянуть, Алиса стянула шорты и пристроилась на край ванны. Потом сильно открыла в умывальнике воду, после чего немного открутила краник душа и смыла непотребство, то и дело тревожно оглядываясь.
Покончив с проблемой, она опустилась на пол.
Может, это всё-таки розыгрыш? Какой-то больной бездельник из толпы её недоброжелателей взломал комп, прочитал наброски несостоявшейся книги и решил… Что? Вскрыть квартиру, обколоть снотворным и уволочь непонятно куда?
Алисе было проще поверить, что ожило придуманное измерение, чем в подобное внимание к своей персоне. Это ведь уже не травля в соцсетях и не оскорбления на улице, а преступление. К тому же весьма сложное и дорогостоящее.
