Он скривился. Что-то выловленная пьянь не пожелала продолжить праздник, покорно уехала на «скорой».
– Нет у него процессора, Ангел, поверь мне.
Инженер покачал головой.
– Может, он его хорошо прячет.
– Да зачем?
– Мало ли! Дискриминации боится. Или антидексистам насолил и от них скрывается.
Им и «солить» не надо, хватает одного факта твоего существования. Нынче это движение, жёстко прижатое властями, замкнулось во что-то вроде секты, давая о себе знать нечасто и в основном постами в СМИ, а не громкими акциями. Но ещё лет десять назад что от дексистов, что от антидексистов житья не было. Первые выступали за то, чтобы вернуть прежние времена, возродить «DEX компани» либо как-нибудь иначе возобновить фабричный выпуск и продажу киборгов, а разумных – перебить от греха подальше. На худой конец – отобрать паспорта и засунуть на какие-нибудь рудники, где они не будут мозолить глаза честным людям. То есть киборги им нравились, но лишь как инструменты, лишённые своей воли. Вторым киборги не нравились в принципе. Во время расцвета «DEX компани» они боролись против неё, а когда та приказала долго жить – против ОЗК и киборгов вообще, которых следует перебить, а на худой конец… В общем, в главном дексисты и антидексисты сходились. И, несмотря на их ожесточённые баталии между собой, доставалось от их активности в основном киборгам.
К счастью, в тихом Гринпорте шумных разборок почти не случалось. В городе даже своего отделения Общества Защиты Киборгов не было, негде бить стёкла и устраивать демонстрации. Самой крупной трагедии минуло шестнадцать лет: антидексисты устроили налёт на заведение «Матушки Крольчихи» и перерезали десяток Irienов обоего пола, предварительно вырубив их электромагнитным импульсом. Этих-то за что, безмозглых милашек? Налётчиков скрутили – не без помощи полицейских киборгов, кстати – и посадили.
А Редрику и Наде однажды залётные дексисты спалили дом. Очень их возмутило, что киборг живёт с человеческой женщиной. Или женщина – с киборгом. Непонятно, кого больше хотели покарать, но факт есть факт. Подожгли ночью с нескольких сторон, Ред чудом успел выломиться в закрытое окно, схватив жену в охапку. Надя спросонья даже не сообразила, что произошло: минуту назад она сладко спала, и вдруг стоит в одной ночнушке на пронизывающем ветру, рядом пылает дом, а муж прижимает её к себе, стараясь закрыть от ветра, дыма и зевак.
Общественное мнение осудило поджигателей. Редрик уже давно был для города своим, спас за прошедшие годы множество жизней. Сам тогдашний мэр отметил в своём выступлении, что попытка обречь на огненную гибель семью МЧСника, ежедневно рискующего ради спасения других – верх подлости и цинизма. И пообещал новый дом, лучше прежнего – до буквального исполнения, правда, дело не дошло, ограничилось беспроцентной ссудой, но и на том спасибо. Преступникам, увы, удалось ускользнуть: как прилетели, так и улетели. Были объявлены в розыск, и на этом этапе всё заглохло.
Однако убийства и покушения – это одно, а к браку с Надей горожане относились неоднозначно. Кто-то полагал, что родители Нади, на заре их отношений вставшие насмерть и увёзшие её подальше от дурацкого увлечения, были правы. Переехали на другую планету, спешно выдали замуж, особо не разбираясь, за кого – лишь бы не за киборга. Ред думал, что больше не увидит её, но она вернулась. Вернулась спустя пять лет, сбежав от богатого, но нелюбимого супруга и навсегда порвав с родителями. К нему. Половина Гринпорта считала, что она – капризная взбалмошная дура. Просто это не мешало им сочувствовать едва не сгоревшей дуре и её непутёвому мужу.
Так что, с точки зрения Ангела, у молодого киборга вполне могли иметься основания шифроваться. К примеру, захочет познакомиться с девушкой, а её родители ему кислород перекроют: мол, не для тебя наша роза цвела, ей нужен нормальный мужчина, способный зачать нормального ребёнка. Ангел всё это уже проходил. Старшее поколение Ленардов затравило Реда, когда поняло, что у них с Надей серьёзно. Ей тоже досталось, но его разве что не убили. Не срослось: от всех хулиганских шаек, польстившихся на подачки Ленардов, он отбивался почти бескровно, нанятого киллера уничтожил. Надю запирали – она звонила Реду, и он забирался в окно. Приставляли к ней охрану – она убегала. На оскорбления и угрозы Ред не реагировал. До поры, до времени.
– Ред, они хотят увезти меня с Беста! – В зелёных глазах пухленькой девушки, запыхавшейся от бега – отчаяние. – На какой-то… Бобруйск! Папа специально затеял открывать там филиал своего банка.
Ред обнял её, и она прильнула заплаканной щекой к его груди. Ангел убрался с крыльца, но деликатности хватило ровно настолько, чтобы посматривать в окно аккуратно, прикрываясь жалюзи. Стыдно ему не было: это же Ред. Парочка обнималась, Ред что-то тихо говорил, Надя всхлипывала.
– Он сказал, нельзя упускать такой шанс для развития. Но я знаю, он просто хочет забрать меня у тебя! Ты ведь не сможешь переехать на этот Бобруйск…
Это сейчас у Реда документы, он может взять отпуск, когда захочет, и полететь в любой уголок Галактики, а то и, не попусти судьба, уволиться. А тогда он считался имуществом. Да, особо ценным, но…
– Поцелуй меня… напоследок…
Завизжали тормоза, и, вынырнув из-за угла, на противоположной стороне улицы остановился наземный автомобиль. Блестящий хромированными поверхностями ретро-кузов – его хозяин ездит по земле не от бедности, а из желания продемонстрировать шик. В городе автомобиль Альберта Ленарда узнавали.
– Вот она где! – Ленард собственной персоной выскочил с пассажирского сиденья, не успела дверь до конца отъехать вверх. Он был в ярости, галстук сбился на сторону, лицо багровое. – Так я и знал!
За ним вылез водитель – младший брат финансиста, Альфред Ленард. В таком же строгом чёрном костюме, едва сходящемся на плечах.
– А ну живо убрал от неё лапы, DEX! – Старший Ленард дёрнул девушку к себе за руку. – Надя, быстро домой! Я найду тебе нормального мужа! С ним ты быстро забудешь свои глупости и научишься вести себя прилично.
– Но, папа, я люблю его, – пискнула Надя.
– Закрой рот, извращенка бесстыжая! – Отец залепил ей пощёчину; она вскрикнула, прикрывая лицо; Ред подался вперёд. – Ничего, вечером мы будем уже на корабле, и вся эта нервотрёпка наконец закончится. – Бегом в машину, не то отлуплю!
Глаза у Реда остекленели. Боевой режим, божечки-кошечки! Он собирается защищать Надю! Схватив блокатор, Ангел пулей вылетел на крыльцо.
– Забери её, Альфред! – Ленард отшвырнул девушку брату, тот поволок её, слабо упирающуюся, к машине. – И свяжи, к чёртовой бабушке, чтобы этот позор семьи больше никуда не делся до самой посадки! – Он приметил инженера с блокатором и злорадно обернулся к Реду. – Что, сволочь, зыркаешь? Ничего ты мне не сделаешь!
Он плюнул Реду под ноги, демонстративно растёр и направился к автомобилю.
Киборг одним движением выворотил железный дрын из кованой ограды крыльца, буравя взглядом спину Ленарда. Сейчас метнёт… Ангел поднял блокатор, но поймал этот взгляд – бешеный и совершенно отчаявшийся – и передумал. Он схватил Реда за плечо, рискуя быть первым, кого тот проткнёт своим дрыном.
– Стой, Ред! Не надо.
Ага, легче скалу сдвинуть с места. Ред не попытался его ударить, но на этом всё. Стальные пальцы вцепились в железяку, отобрать которую не было никаких шансов, и в ней постепенно вдавливались вмятины.
– Ред, миленький, успокойся. – Ангел погладил его по судорожно сжатой руке, будто так и собирался с самого начала. – Дыши глубоко. Не надо ничего делать, пожалуйста. Никому от этого лучше не станет. Честное слово, никому, а уж тебе – точно.
Он был прав. Ничего хорошего не выйдет, если Ред сейчас оттолкнёт Ангела, догонит проклятого Ленарда и проломит ему череп, а заодно и его проклятому брату. О себе Ред не думал. Станет хуже – всё равно! Ему мнилось, хуже быть уже не может. Отключат или прикажут умереть – ну и ладно, без Нади существовать незачем. Но Ленард – её отец, и она вроде бы его любит. Как его убить, зная это? И о ком она будет плакать больше – об отце или Реде? Невозможность разрешить это противоречие перегревало процессор, глаза жгло, словно уже выполнялась команда на самоуничтожение.
– Давай сядем, Ред, – гладя закаменевшие плечи, уговаривал Ангел. Считал, что из сидячего положения атаковать сложнее? Как же он ошибался! – Пойдём-ка. Ну, присядь на ступеньку. Не шуми, не надо. Хочешь выпить?
– Нет. – Будто металл лязгнул.
– И правильно, – согласился Ангел, поболтал протянутую флягу и отпил сам: допинг казался весьма своевременным. Он сел рядом на крыльцо и аккуратно потянул руку у дрыну. – Отдай мне, пожалуйста. А?
Ред ничего не сказал, но стиснул железную палку ещё сильнее, перекручивая. Ангел вздохнул, ласково похлопал киборга по спине и продолжил нести успокаивающую галиматью. Тот молча крутил дрын в руках, завязывая его узлом. Встать не пытался. В глазах погас огонь и осталась безнадёга.
Ангел помнил, как назавтра ребята – не эти, а старые сотрудники, которые ныне разъехались по большим городам, – рассматривали дрын с узлами и дивились. Как его увидел Нойланд и унёс к себе в кабинет, чтобы потом демонстрировать посетителям. Как он, Ангел, просил майора дать Реду отпуск – неофициально, в виде исключения, просто потому что чувствовал: нельзя его допускать к работе в таком состоянии. Нойланд не понял: мол, ты, Смит, совсем с катушек слетел, Ред же не человек, ты ещё катер в отпуск отправь. А потом они чуть не потеряли Реда.
Если бы Ленарды не знали, что Ред киборг, не было бы всех этих неприятностей и переживаний. Они с Надей давно бы поженились, и ныне, вполне возможно, Редрик Ленард занимал бы по протекции какую-нибудь непыльную, но высокооплачиваемую должность в одном из банковских филиалов. А отсутствие детей списали бы на проблемы со здоровьем. Так что, наверное, Ковалёв не зря шифруется. Одно непонятно – как? Что за технология нераспознаваемая? Загадка мучила дотошного инженера почти физически.
Визит
Ред украдкой перебирал голографии Алика: конечно же, не удержался и скопировал кое-что. И чем дальше, тем больше ему хотелось показать их жене. А ещё больше – выдать за свои. К сожалению, Надя знает, что у него не было детства. Но он хотел бы, чтоб она увидела, каким оно могло бы быть.
Несколько дней он маялся. Всё же демонстрировать чужие изображения без разрешения того, кто на них изображён – не комильфо. Наконец решил спросить – что он теряет, в конце концов? Ну, скажет мальчонка «нет», авось не обидится.
– Алик. – Ред тронул его за рукав, когда они возвращались с вызова.
Тот поднял бровь. Ред уже начал привыкать, что этот мимический жест – не только его.
Алик, в свою очередь, начал привыкать, что если его называют «Алик», то речь пойдёт о чём-то серьёзном. Или «Ковалёв» – но это о делах. А «Алик» – о личном.
– Ты в выходной свободен?
Если не свободен, то что это за выходной? Хотя… Наверное, Редрик имеет в виду, что у него могут быть планы.
– Как ветер в поле! – Он свистнул, изображая ветер.
– Может, зайдёшь ко мне в гости? – Ред смотрел как-то неуверенно, словно предполагая, что ему могут отказать. – Я тебя с женой познакомлю. А ты покажешь ей свои голографии. А?
Алик улыбнулся.
– Конечно, зайду. Особенно если покормишь.
Готовить он так и не научился, невзирая на немалое количество наставников. Никакие наставники не помогут, если душа не лежит. А лежит она исключительно к поеданию того, что приготовят другие.
Редрик жил в небольшом частном доме с маленьким участком, почти всю площадь которого занимали цветы – никаких любимых обывателями посадок типа овощей или ягод не наблюдалось. Алику это понравилось: практически как дома. Их с папой дачный участок был побольше, но никаких тоскливых овощей там не росло, чему Алик очень радовался, насмотревшись, как корячатся на огородах друзья в сезон. Цветов, впрочем, тоже не росло – чувствовалось отсутствие женской руки. Папа так и не женился, потеряв прошлую семью – хорошо, хоть ребёнка взял.
Алик машинально сорвал цветок и позвонил в дверь – и только затем сообразил, что обрывать цветы в хозяйском саду и являться с ними в гости не слишком уместно. Так что, когда дверь открылась, вид у него был смущённый и – с этим цветочком – довольно нелепый.
В дверях стояла пухленькая светловолосая женщина средних лет в цветастом домашнем платьице. В огромных зелёных глазах читалась растерянность.
– Ред, – прошептала она, уставившись на него. – Это ты?
– Да, – ответил знакомый голос, и Ред показался из-за её спины. – Но нет.
Женщина беспомощно всплеснула руками. Алик кашлянул и, спрятав цветок за спину, поспешил представиться:
– Александр Ковалёв.
– А… – выдохнула она тихонько. – Очень приятно. Я – Надя Сорок Три.
Странно, что женщина-человек носит типичную фамилию киборга. Но заговаривать об этом Алик не стал. Значит, так надо. Некоторые считают, что жена всегда должна брать фамилию мужа. Хотя другие полагают, что наоборот.
– Ред, это твой сын? – Она беспомощно повернулась к мужу. – Почему ты мне не говорил? Разве я не поняла бы? У меня ведь есть сын…
Алик снова кашлянул.
– Я того… Не его ребёнок. Честно.
Она снова перевела на него глаза. Они были полны слёз – но не горьких, а светлых.
– Ты такой же, как он. В такого я когда-то влюбилась. Можно? – Она нерешительно протянула руку, осторожно прикоснулась к щеке и слегка удивлённо проговорила: – Настоящий… Ты тоже из сорок третьей серии, да?
Надя встретила Реда на дискотеке, куда увязалась со старшей сестрой и её подругой. Бойкие девицы сразу нашли себе кавалеров, а пухленькая школьница осталась одна в водовороте танцующих. Парни посматривали на малолетку свысока, приглашать никто не торопился: вокруг полно более кондиционных девушек, с которыми можно замутить не только на вечер дискотеки, но и на всю ночь.
Тогда сама приглашу, подумала Надя. Было страшновато – а вдруг откажут? Она крутила головой, ища свободных парней и робко вглядываясь в их лица. И не решаясь подойти. Один, перехватив её взгляд, отвернулся, другой ответил усмешкой, от которой ей захотелось спрятаться, третий сморщился, четвёртый вовсе показал язык… Зато, подметив интерес новой тёлочки, принялись подкатывать какие-то невменяемые персонажи: развязный пацан, явно под дурью; взрослый пьяный мужик; парень, густо покрытый прыщами – может, он человек хороший, но танцевать с таким не удовольствие, а благотворительность. Еле отвязалась, дезертировала на край площади и там увидела его.
Молодой человек лет двадцати-двадцати трёх на вид, не какой-нибудь озабоченный самоутверждением подросток, вроде бестолковых одноклассников. Высокий, подтянутый – даже худощавый. И такой славный, аж сердечко забилось. В отглаженной форме МЧС, очень ему подходящей, и, будто в противовес строгости формы – с огненно-рыжим «ёжиком» и редкой россыпью веснушек на спокойном приятном лице. В ответ на её пристальный взор он доброжелательно улыбнулся – чуть заметно, скорее по выражению глаз, чем по мимике.
– Привет, – тихо сказала Надя и подошла, не отрывая взгляда. Посмотрела на него снизу вверх и спросила с замиранием сердца: – Потанцуешь со мной?
Спустя несколько безумно долгих мгновений он ответил:
– Да.
Девочка не могла заподозрить по непроницаемому лицу со стандартной картинкой «умеренно дружественный интерфейс», что объект её внимания в натуральной панике. Боевого киборга жизнь к такому испытанию не готовила. В общих чертах он, конечно, знал, что такое танцы – дежурил на дискотеке не впервые. Но танцевать самому? Да к тому же с девушкой? И… что ещё? Любезно с ней разговаривать? (О чём?! Что интересно девушкам?) Целоваться? (Он видел, как это делается, но сам никогда…) Создатели софта не предусмотрели подобных функций. Сделать морду кирпичом, как положено DEXу, сказать: «Я на службе»? Но ситуация не критическая, час у него точно есть. И отказывать девочке не хотелось. Она была… безобидная. Без хозяйской самоуверенности, без превосходства в тоне и позе. Без напускной бравады. Искренняя, среди людей редко такие встречаются.
– Да, – ответил он. И на пару секунд, пока скачивался пакет программ Irien, завис, как дурак. А потом вежливо поклонился: – Разрешите предложить вам руку?
Он повёл её в круг танцующих, обхватил за талию, и они двинулись в такт музыке.
– Меня зовут Надя Ленард, – нарушила она молчание. – А ты?..
– Ред. – Чужая программа подсказывала: девушкам нравится подлиннее и позагадочнее, и подсовывала подходящие варианты из инфранета: Редъярд, Рэдисон, Редклиф… – Редрик, – уточнил он.
– Какое красивое имя! – улыбнулась Надя. – Необычное.
– И у тебя необычное.
– «Надя»? – изумлённо переспросила она.
– Никогда о таком не слышал, – соврал он по указке программы.
Они кружились и кружились, и Надя была абсолютно счастлива. Партнёр ни разу не наступил ей на ногу, несмотря на её собственную неловкость. Обнимал в танце аккуратно и бережно, не демонстрируя ни жадности, ни брезгливости – она опасалась и того, и другого, но, как видно, зря. И не пытался покинуть её и слинять к эффектным барышням своего возраста.
– Ред, ты такой классный, – пробормотала она. – А я тебе нравлюсь? Только честно.
– Очень, – заверил он. И поцеловал ей тыльную сторону ладони.
– Будешь со мной танцевать на следующей дискотеке?
– Обязательно.
По дороге домой подружка подмигнула сестре:
– Кать, малявка-то твоя на кибера запала.
– Да просто больше никто не согласился бы с ней танцевать, – отмахнулась Катя. Довольно благодушно: к сестрёнке она относилась свысока, однако любила, как некоторые хозяева любят увечных питомцев. Несуразная скотинка, но своя. Катя была рада, что для Нади нашёлся кавалер, пусть и суррогатный. Она ещё не знала, что это – по-настоящему.
Надя обиделась. И на Катю, и на её подружку. И немножко на Реда: почему сразу не сказал, что он киборг? С другой стороны, она не спрашивала. А с третьей стороны, что бы это изменило? Всё равно он классный. Лучше него на этой дискотеке никого не было. А может, и в целом городе.
На следующей дискотеке не нужно было дежурить. Но Ред пришёл. Впервые свернул с обычного маршрута «работа – столовая – общежитие». Не слишком понимая, зачем это делает: с целеполаганием у него пока обстояло не очень.
Надя тоже пришла. И они опять танцевали, наплевав на придирчивое внимание Кати и насмешки её подружки. И даже поцеловались украдкой.
– Что же мы стоим? – спохватился Ред. – Алик, заходи. Я тебе обед обещал, Надя птичку запекла. Голодный уже?
Ну вот, лицом батя, а интонация прямо папина, из детства: покушал? покакал?
– Да не суетись, Ред, – улыбнулся он. – Может, выпьем за знакомство? – Расслабимся, изобразил он глазами. – Я пиво принёс.
И, перепутав руки, вытащил из-за спины не пакет, а цветок. Не успел покраснеть, как Надя хихикнула, выйдя из транса. Вот и хорошо, с облегчением подумал он.
Придёт сослуживец, сказал ей муж. Но такого она не ожидала. Привет из юности. Она следила за гостем, как зачарованная, подмечая знакомые до боли жесты. Логика объясняла чудо: это просто молодой киборг из той же серии. Но Надя не могла отделаться от впечатления, что её Ред перенёсся из прошлого, и теперь их двое, и она колебалась в эмоциях между восторгом и страхом.
Отведав ужасно вкусную птичку, Алик почесал нос – кожа по всему телу шелушилась и облезала, как от неумеренного загара, и жутко чесалась при этом. Брать больничный после купания в серной кислоте он не стал, только обильно мазался мазью, извёл весь тюбик, пожертвованный Ключом, купил в аптеке ещё два. Хорошо Реду с его ускоренной регенерацией, через день – ни следа, а он до сих пор чесался. Алик украдкой почесал заднюю правую половинку – незаметно для Нади, а то ещё заподозрит его в бескультурье, – и открыл на видеофоне папку с голографиями, намереваясь исполнить свой долг перед гостеприимными хозяевами.
– Вот, смотрите: моя учительница. А тут моя собака. А здесь мы с папой на аттракционах. А это девочка, с которой мы первый раз… того…
Ред заулыбался. Ничего, милая такая девочка, смугляночка с косами до пояса. Но для себя он не мыслил никого, кроме Нади. До её появления в своей жизни он вообще ни о ком не думал: боевых киборгов девушки должны интересовать только как потенциальные объекты охраны либо потенциальные источники опасности. Но она подошла, что-то надо было делать, и он спёр не предназначавшийся для его модели софт, обойдя стадию регистрации и оплаты без всякого зазрения совести – не имелось у него совести тогда. И обнаружил массу новых возможностей.
– Ред, а у тебя когда-нибудь было… ну, это? – спросила Надя как-то.
Раньше он бы ответил: «Уточните запрос». Теперь же программа, проанализировав услышанное, подкинула информацию: если девушка говорит «ну, это», то с вероятностью 83 процента имеет в виду секс.
