– Нет, – честно признался он.
– И у меня нет. А как же мы?..
– Не волнуйся, – сказал он. – Я знаю, как.
Ангел обнаружил нештатный пакет программ, когда собрался ставить Реду обновления.
– Ред! Это что ещё за хрень?
– Так, всякие нужные файлы, – смущённо ответил он.
– Нужные? Танцульки-фигульки и камасутра с бантиком?
– Ну, у меня же девушка.
– Божечки-кошечки! Вот как я буду объяснять какому-нибудь проверяющему, почему у тебя стоят левые программы?
– Ничего и не левые, – возразил Ред. – Официальный софт, я его с сайта «DEX компани» скачал.
– Обе версии, мужская и женская! – схватился за голову Ангел. – Вот на хрена тебе женская? Ты что, планируешь пол менять? Майор не одобрит, однозначно.
– Времени не было разбираться, – буркнул Ред. – Скачал полный комплект.
– А обновления тебе куда ставить? У тебя же вся память забита!
Ред опустил глаза.
– Ну… может, не надо их ставить? Всё и так хорошо.
– Охренел? – Ангел покрутил пальцем у виска. Нет, он и сам полагал, что некоторые обновления только портят, но… – Если проверяющие не обнаружат рекомендованных обновлений, это будет ещё хуже! Уволят меня к чёртовой матери, а всю эту порнографию тебе снесут и хорошо, если вообще твою тупую башку не отформатируют.
Ред прибито молчал. Ангел, фыркнув, начал ковыряться в файловой системе, игнорируя вопросительно-заискивающий взгляд.
Ангел работал долго. Ребята успели съездить на два вызова, укоризненно поглядывая на пустое кресло инженера: мол, киборг нам прямо сейчас пригодился бы. Майор спустился в подвал, постоял в дверях, посмотрел на безумное количество открытых вирт-окон, но не стал вмешиваться. Дескать, Ангел знает, что делает. Ред обречённо ждал.
– Готово. – Инженер свернул все окна.
Ред прикрыл глаза, просматривая сообщения об обновлениях. Проведя диагностику, изумлённо уставился на Ангела:
– Ты не стёр Irienские файлы?
– У тебя ж девушка. Пользуйся, балбес.
– А как всё влезло?
– Да так, немного магии. – Ангел засмеялся. – Вот, держи. – Он сунул Реду кристалл памяти. – Да гляди, не потеряй! Эта хреновина интегрирована в систему.
Ред покрутил кристалл в руке и усомнился:
– А твои проверяющие не будут ругаться, если обнаружат внешний носитель?
– Не обнаружат, – самонадеянно отмахнулся Ангел. – Он не воспринимается, как внешний. Но если связь с процессором, – он постучал Реду пальцем по лбу, – нарушится, тебя ждёт деменция в острой форме.
Человек бы испугался, киборг просто принял к сведению. Зато танцульки-фигульки остались!
– Спасибо, – вымолвил он невпопад.
– На здоровье. Теперь на любые обновления места хватит. Правда, если проклятые проверяющие увидят софт от Irienа, подумают, что я извращенец. – Ангел почесал затылок. – Но это уже не твои проблемы.
Ред повесил кристалл памяти на шею, как кулон. Носил, не снимая, свыкся с ним. До сих пор рука порой тянулась прикоснуться, словно к оберегу. Пускай его давно уже нет.
Когда Надю увезли, существование не просто потеряло смысл, оно стало мучительным. Он хотел бы отключиться навсегда, но опция самоуничтожения была заблокирована. Тогда хотя бы забыть… Избавиться от грызущих воспоминаний, а заодно и от Irienских программ, к чему они теперь…
Решение созрело на вызове, горел склад. Вокруг стояла стена огня, под ногами что-то плавилось. Он расстегнул боёвку, достал кулон и оборвал. Смотрел на него несколько мгновений, прощаясь с целым пластом своей жизни… Медленно разжал пальцы. Деменция так деменция, какая разница? Главное, что он не будет страдать.
Кристалл с плюхом вошёл в расплавленное покрытие и почти сразу раскололся от жара. На внутреннем интерфейсе замигали тревожные сообщения в красных рамках: «Доступ к системному кластеру отсутствует». Только легче почему-то не становилось. Надя, её отчаянные глаза, растопыренная ладонь Ленарда, пощёчина, мотнувшая хрупкую голову – память, лишь слегка поблёкшая, жгла огнём, будто фантомная боль в отрезанной конечности. На руке пищал комм, сыпались истошные сообщения: «Ред! Ты где? Ты цел? Доложи давление! Что на манометре, Ред? Ответь!» «Быстро выбирайся оттуда, потолок вот-вот обвалится!» Может, оно и к лучшему. Он не в состоянии всё прекратить, программа не позволяет, но если он просто чуть-чуть не успеет…
Всё было напрасно. Соратники по караулу вытащили его из-под дымящихся обломков, отвезли в больницу. Человек бы не выжил, но форсированный организм киборга отказывался прекращать жизнедеятельность. Неделя под капельницами и в регенерационных ваннах. Майор Нойланд приехал к нему в больницу, остро жалея, что не прислушался вовремя к Ангелу.
– Ред, ну какого чёрта? Ты что, внезапно забыл все правила техники безопасности?
Разумеется, нет, они не на кристалле были, а на основном носителе.
– Что ты там вообще делал? Всех людей эвакуировали, а барахло не стоит того, чтобы за него гибнуть!
Обычно это вопрос цены: что дороже – подлежащее спасению имущество или новый киборг? Но у Нойланда свои понятия о цене.
– Извините, майор, – вымолвил Ред. – Сбой системы.
Нойланда он крепко уважал. Много читал о легендарном Бэре. Знал и о том, что он не дал утонуть полусотне инкубаторов, в том числе с безымянным ещё Редом. Именно Нойланд был прописан у него хозяином первого уровня. Но полную откровенность он позволял себе только с Ангелом.
Инженер дневал и ночевал в больнице, доставая персонал расспросами и просьбами и забросив все остальные дела. Майор недовольно хмурился, однако не препятствовал. Сослуживцы шутили, что у Реда персональный ангел-хранитель. И были, пожалуй, правы.
– Мне так плохо, Ангел. – Лишь ему он мог пожаловаться. – Я выкинул твой кристалл. – Красные сообщения о потере системного кластера выскакивали постоянно, стоило закрыть одно, как появлялось новое, но ни деменция, ни долгожданная амнезия не наступали. – Я хотел уничтожить память, чтобы стало легче. И не получается! Я всё равно помню. Я не могу без Нади – и забыть её не могу. Сделай что-нибудь, Ангел! Отключи меня насовсем. Ты должен был это сделать ещё тогда, даже блокатор достал, я видел. Почему не выключил? Так было бы лучше.
Ангел вздохнул. Не слишком подходящий момент для откровения. Его самого осознание настигло, словно кувалдой долбануло по башке, а Ред и так на грани срыва. Хотя почему на грани? Срыв уже случился.
– Понимаешь, Ред, – сказал он осторожно, – отключить можно только машину. Но машины не плачут. У тебя слёзы стояли в глазах, и сейчас тоже.
Ред провёл рукой по глазам, посмотрел озадаченно на влажную ладонь.
– Так что отключение – не совсем подходящее слово, это по-другому называется. И я так поступать не буду. И тебе не советую, смертный грех ведь.
Ред тихо застонал.
– И что теперь? Что мне делать со всем этим? Как мне?..
– Придётся как-то справляться, – произнёс Ангел сочувственно. – Хочешь, я тебе психолога найду? Авось поставит тебе мозги на место.
– При чём тут мозги? – Ред состроил печальную гримасу. – У киборгов же мозги не работают.
– Работают. – Ангела весьма озадачивал этот факт, но что против факта возразишь? – Почему, по-твоему, ты ещё помнишь Надю? Помнишь её облик, голос, свои чувства к ней?
– Да, – глухо прошептал Ред. – Так странно. Записи разговоров, голографии, видео – всё это было на том кристалле. И всё пропало. Но в то же время – нет. Я помню. Размытые изображения, обрывки сцен. Черты лица – нечёткие, но узнаваемые безошибочно. Отдельные слова – помню смысл того, о чём мы говорили, а последовательность фраз воспроизвести не могу.
– Вот такая у нас хреновая память, – усмехнулся Ангел. – Привыкай.
Алик показывал много новых изображений и видео – судя по всему, подготовился к визиту основательно, скачал с компьютера весь архив. Ред с Надей полюбовались на Деда – сухощавого старика с орлиным взором («Вообще-то он мне не дед, просто папин старый приятель»), тётю Полли – улыбчивую женщину с задорными огоньками в глазах («Вообще-то она мне не тётя, просто батя её друг»), и Ланса – стильного темноволосого мужчину с лёгкой небритостью и огромным котищем на руках, как только держит этакую тяжесть («Это Семён Семёныч, в смысле кот, а это Ланс, не обращайте внимания, что он такой плешивый, ему уже много лет, в смысле коту»). Посмотрели на то, как подрастающий Алик играет в футбол за школьную команду и как танцует на выпускном вечере с той самой девочкой («с которой мы в первый раз, ну того…»).
– А это столица Нового Бобруйска, мы с папой туда иногда летали на выходных…
В столице Нового Бобруйска Надя прожила почти пять лет. Этот город она ненавидела. Сюда её увезли родители против воли, здесь выдали замуж за человека вдвое старше, которого она впервые увидела на свадьбе. «У Генриха много денег, завидное положение в обществе и отменное воспитание, – сказала мама. – С ним ты будешь счастлива».
Она не была счастлива ни дня. Генрих постоянно курил, роняя пепел на ковры и на её платья, разглагольствовал о биржах, акциях и прочих неинтересных вещах, в которых она не разбиралась, а в сексе (в котором она теперь разбиралась хорошо!) был вял и примитивен. Всё это можно было простить, конечно, имейся меж супругами симпатия или хотя бы уважение. Но муж ни во что не ставил свою молодую жену. Да, из хорошей семьи, но эмоционально нестабильная дура с запятнанной репутацией. Она понадобилась ему, лишь чтобы породниться с Ленардами. Ну, и ещё родить наследника. Когда это наконец произошло, отменное воспитание Генриха Майборо улетучилось из семейных отношений, как роса поутру. Цель достигнута, можно больше не церемониться с этой женщиной.
Надя терпела. Идти некуда, возвращаться к родителям – исключено, они не поняли бы, как можно покинуть такого замечательного мужа. Вновь решили бы за неё, уверенные, что знают, как для неё лучше. На её попытки пожаловаться и показать синяки они неизменно реагировали: «Сама виновата, скажи спасибо, что тебя вообще взяли замуж». Старшая сестра Катя, которой в своё время досталось от родителей, что не уследила за дурёхой и позволила ей увлечься кибером, была на их стороне и вступаться перед ними за Надю больше не хотела. Впрочем, Катя благополучно уехала с супругом на другую планету и в другую семью, личная жизнь её сложилась удачно, и до сестёр ей не было особого дела.
По ночам Наде снился Ред. Она шептала его имя, не желая просыпаться. Генрих, если слышал, приходил в ярость. Синяки она старательно запудривала: если на светских вечеринках, куда она вынуждена была сопровождать мужа, их замечали, он злился ещё сильнее. Она пока терпела: не ради рассыпавшейся надежды на счастье, ради ребёнка. Маленькому Ричарду нужна была мать. Но едва он начал говорить, муж заявил ей:
– Не подходи больше к ребёнку. Чему хорошему такая бестолковая мать, как ты, может его научить? С моим сыном будет заниматься гувернантка.
Её будто холодной волной окатило. И она поняла: терпеть больше незачем. Ночью, когда Генрих уснул, она надела своё лучшее платье и самые дорогие украшения и, заблокировав предупреждения «умного дома», открыла настежь окно пентхауза.
На верхотуре гулял ветер. Меня прибьёт к стене, подумала она. Вывески сияли неоном и аргоном, маня к себе, на свободу, а ветер отрезвлял. Её взгляд вдруг выхватил переливающийся баннер: «Скупка драгоценностей». Она перевела глаза на свои кольца… и вышла не в окно, а в дверь.
Теперь, когда у неё были деньги, которыми можно распоряжаться по своему усмотрению, а не под жёстким контролем мужа, она могла осуществить мечту – бежать! Куда угодно, лишь бы с Нового Бобруйска: здесь ей не остаться на воле, её объявят в розыск родители, если не супруг. Без багажа, без пальто, в одном роскошном платье, растрёпанная и ненакрашенная, с авоськой денег, она произвела в космопорту фурор. Новость о побеге баронессы Майборо разнесётся мигом. Надо улетать ближайшим рейсом – на Эдем. Но на табло в самом низу мелькнул пункт назначения: Бест. Через четыре часа.
И она купила билет на Бест.
Через час позвонила Таня. Самая младшая сестра, школьница, старшие никогда не были с ней близки, но именно она спасла Надю в тот день.
– Надь, что происходит? Твой муж звонил родителям, интересовался, не у нас ли ты. Ругался! Требовал тебя вернуть. Предки теперь землю роют, пытаются выяснить, куда ты пропала.
– Таня, помоги мне. – Голос задрожал. – Сделай так, чтоб им стало не до меня. Пожалуйста!
Она доверилась мелкой сестре не потому, что они любили друг друга, а потому, что больше некому, хватаясь за соломинку. И та, на удивление, не подвела. Изобразила такой приступ аппендицита, что папа с мамой мигом забыли о средней дочери – никуда не денется, найдётся, чай, не золотая монета. Тут как бы младшая не померла ненароком! Папа истерил в ожидании «скорой», мама бегала вокруг Тани кругами и молилась, потом все поехали с мигалками в больницу и суетились уже там. Дочку накачали лекарствами, и приступ благополучно прошёл без операции; перепуганные родители, облегчённо отёршие холодный пот со лба, воздавали хвалу и дорогие подарки врачам, спасшим деточку, а небольшой пассажирский корабль тем временем стартовал к Бесту.
– Так, это недавние, – сказал Алик, пролистывая несколько файлов. – Это вам неинтересно.
– Почему неинтересно? – возразила Надя. – Очень даже интересно!
– Там про работу в основном. – Он пожал плечами и открыл первое видео. – Тут гроза, мы с ребятами достаём мужика из коллектора. Это Ред вообще-то снимал, я думал, он вам показывал.
– Нет. – Она помотала головой, светлые кудряшки чуть раскрутились и упруго сплелись снова. – Он тоже говорит, что в работе ничего интересного. Думаю, не хочет, чтобы я видела, как он рискует.
Наверняка, мысленно согласился Алик. И запустил второй файл.
– А тут мы на отдыхе.
Падающий флайер, прыжок в реку – это уже снимал Тор.
– Отдых у вас не менее интересный, – слабо улыбнулась Надя. – От работы мало отличается.
И снова Алик согласился.
– А вы где работаете? – полюбопытствовал он.
– В парикмахерской. – Надя улыбнулась шире, на щеках появились ямочки. – Приходи, подстригу. – Она потрепала его по отросшим волосам.
На Новом Бобруйске она не работала. Жила в роскоши. Но во всём зависела от мужа. От человека, с которым ей не хотелось иметь ничего общего, даже фамилии, пусть она и аристократическая. И с родителями она после побега тоже прервала всякие отношения. Кого было жаль, так это сына, но бывший супруг поставил категорическое условие: при разводе она теряет права на ребёнка. Единственным человеком, с которым они иногда перезванивались, осталась Таня. Ныне известная актриса, Таня Ленард – когда Надя назвала её имя Алику, он вспомнил пару фильмов с её участием.
Благодаря Тане Надя снова оказалась на родной планете, как желала. Но, ступив с трапа аэропоезда на камни Гринпорта, она ощутила неуверенность. Прошло пять лет. Жив ли Ред ещё? Боевые киборги постоянно рискуют, и путь их нередко обрывается быстро. А если жив, обрадуется ли её возвращению? Она его бросила, пусть и по воле отца. Жила с другим мужчиной, родила ему сына. А вдруг и у Реда другая женщина? А вдруг – это показалось Наде ещё более ужасным – ему стёрли память?
Она поднималась на знакомое крыльцо пожарно-спасательной части с бешено колотящимся сердцем. Открывается дверь, в круге света у окна – беловолосый инженер с паяльником. Прищуривается, убрав на лоб лупу и переводя фокус на гостью.
– Эй, Ред! К тебе тут пришли. Ну зачем полезные программы выбросил, балбес?
– Без них обойдусь, – отмахивается Ред, вставая с кресла. Неверящая улыбка на любимом лице. – Надя! Как?.. – Слова не могут передать того, что он хотел бы сказать.
– Ред! – Вот оно, накатившее ощущение счастья, которого так не хватало все эти годы. – Ред… – Только в горле комок, и всё расплывается перед глазами.
– Ща умру от умиления, – неловко проворчал Ангел и смылся в свой предбанник.
Майор выглянул из кабинета. Поглядел через стекло на счастливо обнимающуюся парочку, постоял, скрестив руки на груди, и снова скрылся за дверью.
– Я всё время думал о тебе.
– Я никогда тебя не забывала.
И в унисон:
– Люблю тебя.
– А хотите, своих сестричек покажу?
Пиво давно кончилось, Надя подпёрла подбородок ладонью, прихлёбывая чаёк, а для себя и Алика Ред достал из шкафа бутылку виски.
– Они миленькие. Правда, вредные. Папа говорит, что в батю. Но они на батю не совсем похожи, не так, как я.
Батя Алика был ещё одним ярким представителем сорок третьей серии. Больше всего из трёх девчонок на него походила средняя, светло-рыжая.
– Это Карина. Самая вредная! – Алик поёжился, вспомнив её проделки и «невинные» прикольчики над братом, не располагавшим возможностями, доступными маленьким вредным киборгам. – Зато комбинация генов Кэры признана очень удачной и вошла в золотой фонд ОЗК.
– А что это значит? – не поняла Надя.
– Ну, если кто-то захочет завести ребёнка, но у него не будет хватать средств заказать свою генную комбинацию, можно заплатить меньше и получить для малыша один из генотипов, имеющихся в фонде.
Надя с интересом присмотрелась к девчушке.
