Нужно радоваться, что Гоцон выбрал на роль своей жены меня, а не девушку моложе, но я совсем не чувствовала прилива радости. Во мне поселилась невероятная тоска и разочарование. И первое я еще могла как-то объяснить, а вот второе было связано с чем-то иным, что не поддавалось моим объяснениям.
─ Как тебе это?
Я позвала с собой Алексу, а Гоцон предложил взять с нами и его двадцатилетнюю сестру для выбора платья. Теперь, они предлагали мне совершенно разные варианты. От блестящего кремового, до пышного белого. Самое напрягающее во всем этом было то, что я совсем не заинтересована во всех этих приготовлениях к свадьбе, как бы ни пыталась себя настроить.
Почему-то меня волновало, как на новость о свадьбе отреагирует Руджеро Аллегро. Только с чего бы ему вообще как-то на это реагировать? Я для него была лишь каким-то азартом и запретным плодом, чтобы скрасить будни, как и он для меня. Правда же, только этим?
Боже, мои слова сейчас прозвучали так, словно я устроила с ним секс на одну ночь, а не просто позволила себя поцеловать.
Еле заметно тряхнула головой, отбрасывая все ненужные мысли.
─ Хорошее, ─ наконец, ответила я, и девушки нахмурили свои светлые брови. ─ Что не так?
─ Ты так на все платья отреагировала, Инес. С тобой все хорошо? ─ спросила Алекса.
─ Да, все нормально. Просто мандраж и все такое, вот голова и не соображает как надо, ─ выкручиваясь, поднялась с белого мягкого диванчика. ─ Думаю, больше всего мне понравилось третье платье, ─ соврала я.
Сестра Гоцона Габи воодушевилась и вновь достала платье с вешалки:
─ Примеришь?
Закусив губу, кивнула и, забрав из ее рук платье, вошла в примерочную.
Корсет тесно сжимал мою грудь, но не критично, и дышать было возможно. Пышная юбка скрывала ноги и оставляла за собой небольшой шлейф. Девочки тут же нацепили на меня длинную фату, и я уставилась на себя в зеркало.
Не могу поверить, что эта девушка, смотрящая на меня в отражении, – я.
Никогда в жизни не представляла свою свадьбу, а тем более фиктивную. Я не верила в любовь или что-то подобное, но и такие браки не особо одобряла, хоть они и были наиболее частыми в нашем мире. Я считала, что любовь ─ слабость, которую люди позволяют себе. Она становится их самым больным местом и, как бы ее не защищали, продолжает оставаться самой уязвимой точкой, по которой ударить проще всего. Человек становится центром жизни, или даже самой жизнью. И когда люди лишаются его, то теряют смысл своего существования.
Самый яркий пример моего детства ─ родители. Мама слишком сильно любила отца, и когда его убили, она решила покончить и со своей жизнью. Ее не остановило даже то, что есть мы ─ ее дети. Отец был важнее.
Именно тогда я поклялась, что никогда не позволю какому-то мужчине завладеть моей жизнью, сердцем, душой настолько, чтобы потерять смысл жизни без него.
Вот только… сейчас, когда мне нужно выйти замуж за того, кого впервые увидела несколько недель назад, я поняла, что и создавать семью без грамма каких-то чувств тоже не хочу.
─ Ты очень красивая, Инес, ─ прикрыв руками рот, прошептала Алекса.
─ Она права, ты будешь самой красивой невестой, ─ поддержала ее Габи. ─ Возможно, даже красивее меня.
А я сглотнула, продолжая смотреть на себя в отражении.
Габи состояла в браке с одним из высокопоставленных солдат Мафорда вот уже два года. Озаки был капитаном. И Габи выглядела вполне довольной своим браком, который тоже считался фиктивным, как и предстоящий мой.
Выйдя из магазина свадебных платьев в Мафорде, я увидела вдалеке улицы парня со шлемом на голове рядом с темно-синим мотоциклом. Его голова была повернута в нашу сторону, и я четко ощущала взгляд на себе. Он не боялся и не смущался нашей охраны, отчего у меня в груди все больше разгоралось чувство, что я знаю, кто это, и оно не покидало меня до самой машины, к которой нас сопровождали телохранители. Но у меня не было шанса узнать наверняка, и я села в машину.
ВИШНЯ ВОСЬМАЯ
Я видел, как она садится в машину с какими-то двумя девушками в сопровождении трех телохранителей, и что-то сжалось в груди, когда она заметила меня. Находясь в тени, облокотился бедром на свой байк и наблюдал. Инес купила это гребаное свадебное платье, но на ее лице не было и намека на радость и возбуждение от предстоящей свадьбы. Она заправила прядь волос за ухо, и от этого простого жеста у меня сбилось дыхание.
Когда две машины отъехали от магазина, я сел на мотоцикл и с ревом выехал с улицы.
Через четыре месяца Инес должна стать женой Мителло. Она будет официально принадлежать другому мужчине, и я уже никак не смогу этому помешать, если не предприму какие-то меры до того, как она вынужденно ответит ебаное «да» у алтаря.
20 июня 2020 года.
Как же бесили эти тревожные взгляды Доминики, которая расположилась в нескольких метрах от меня на диване вместе со своей подружкой, пока я мешал в стакане виски со льдом, сидя за барной стойкой. Я ждал Ренато и Итало, так как нам нужно было ехать на переговоры с Гоцоном в Мафорд, чтобы прояснить ситуацию в нашем клубе. У меня было предвкушение от этой встречи, и вовсе не из-за того, что он избил наших проституток во время своих утех. Мне хотелось увидеть эту наглую морду, которая пускай только попробует тронуть пальцем Инес. Если бы я увидел на ней хоть один синяк или царапину, то лично бы натянул кожу с его задницы ему на лицо.
─ Прекрати, ─ не смотря на сестру, монотонно сказал, после чего сделал глоток из стакана.
Ее подружка повернулась в мою сторону, явно не понимая, к чему я это сказал. Она была слишком увлечена своим бурным рассказом Доминике, но меня это не заботило. Главное, что Доми услышала меня и перестала бросать свои взгляды.
После того, что случилось в мотоклубе, я больше не собирался с кем-либо заводить откровенные разговоры. Даже с сестрой. Которая каким-то образом понимала, что я чувствовал. Хотя, может, это всего лишь мои никчемные предположения.
Ренато начал спускаться со второго этажа, попутно поправляя запонки на своем черном пиджаке, и я заметил, как мгновенно притихла подружка сестры. Девушка неотрывно смотрела на моего близнеца, когда он в это время вообще не обращал на нее никакого внимания и прошел мимо, подходя ко мне. Я же начал метать свой взгляд от одного к другой, понимая, что что-то происходит. И мне или не сказали об этом, или же это каким-то образом входило в поле игнора моего брата. Если быть честным, то, как смотрела на него подружка сестры, было очень сложно игнорировать даже мне, но у Ренато это получалось на наивысшем уровне.
─ Готов? ─ спросил я, и он кивнул.
─ Итало тоже сейчас спустится.
─ Вы слишком долго собираетесь для тех, кто планирует испачкать свою одежду в крови. ─ Я отпил немного виски.
Ренато бросил на меня осуждающий взгляд:
─ Мы не собираемся устраивать разборки и драки с Гоцоном, Руджеро.
Я раздраженно хмыкнул, закатив глаза:
─ Жаль. Очень бы хотелось сегодня устроить кровавую вечеринку.
Он укоризненно покачал головой, но больше ничего не сказал.
Девушки сидели в нашем поле зрения, но достаточно далеко, чтобы услышать, если бы я перешел на шепот. Поймав вновь тот самый взгляд на брате, наклонился к нему ближе:
─ Кажется, у тебя появилась поклонница, ─ тихо произнес я с ехидной улыбкой и наклонил голову в сторону девушек.
Брат хмуро посмотрел на меня, а после неспеша обернулся, будто непроизвольно.
Щеки подружки сестры вспыхнули алым, когда их взгляды столкнулись, и я усмехнулся, а Ренато повернулся ко мне обратно, будто ничего не заметив.
─ Не говори ерунды, Руджеро.
Я не понимал, он правда не замечает таких очевидных вещей или же делает вид, что не замечает?
─ А я ничего и не говорю. ─ Я выставил руки в сдающемся жесте. ─ Но она довольно-таки симпатичная, почему ты ее игнорируешь?
Холодный взгляд брата выстрелил мне промеж глаз.
─ Беатрис ─ подруга Доминики, и она не принадлежит миру мафии, это не ее жизнь.
─ И все? ─ с сарказмом выгнув бровь, я вновь отпил виски из стакана. ─ Слушай, ты же несерьезно.
Я знал правила, но для меня именно этого не существовало.
─ Это не твое дело, Руджеро. Я не собираюсь заглядываться на подруг сестры и играть с ними в игры, как это любишь делать ты со всеми девушками подряд.
─ Не вижу проблемы, если ты с ней переспишь. Думаю, она была бы не против. ─ Я заиграл бровями с двусмысленной ухмылкой.
─ Ты же знаешь, что тебе противопоказано думать?
Усмехаюсь:
─ Это потому, что я ─ психопат, а ты нет?
─ И поэтому тоже. Не надо равнять нас, мы с тобой хоть и близнецы, но совсем не похожи.
─ Вот об этом ты мне можешь не напоминать. Я и так это вижу и знаю. Я ─ шикарен, а ты ─ заноза в моей заднице.
В гостиной, держа в руке пиджак, появился Итало в идеально выглаженной белой рубашке, обтянутой ремнями от кобуры.
─ Выходим? ─ спросил он, окинув нас взглядом.
Соскользнув с барного стула, я залпом выпил остатки алкоголя в своем стакане и вышел из особняка. Ренато же плелся следом, не забыв обменяться взглядами со старшим братом.
─ Какие-то проблемы, Итало? Ты же знаешь, что я не люблю неожиданные визиты, даже если мы в нормальных взаимоотношениях.
Гоцон сидел в кожаном кресле за столом своего кабинета, когда мы вошли. Его взгляд не демонстрировал и долю дружелюбия при виде нас, и это еще больше подогревало мой гнев. Черти так и просились вылезти наружу и разорвать его тело на гребаные маленькие кусочки.
─ Представляешь, я тоже не сторонник таких визитов, Гоцон. И я думал, ты сообщишь мне о своем визите в мой район.
Лицо Капо Мафорда оставалось непреклонным, и он кивнул на стулья напротив него. Итало и Ренато сели, а я остался стоять позади них.
─ Меня не было в Клофорде, причем уже очень давно. С чего вдруг такая информация?
─ Ты меня знаешь, Гоцон, я бы никогда не пришел к тебе сам, не будь у меня веской причины для этого. И вот теперь она появилась.
Итало по-хозяйски сложил руки на столе, одарив Мителло мрачным взглядом. По тону голоса старшего брата и по их ледяным взглядам любой бы понял, что сейчас эти двое ведут никак не приятельскую беседу. Скорее это было похоже на то, что они «меряются письками».
─ Ты был у меня в клубе, Гоцон. И ты брал моих проституток.
Мителло откинулся на спинку своего кресла, нахмурив темные брови, но он будто бы не был особо заинтересован разговором.
─ Не понимаю пока сути твоего недовольства и визита. Даже если бы я и был, как ты говоришь, в «Фонтане», то разве по нашему мирному договору это запрещено?
─ Я не поэтому здесь. После твоего посещения, а их было как минимум четыре, мои проститутки выглядят так, словно их пинали толпой.
Губы Гоцона изогнулись в мерзкой ухмылке, а мои руки автоматически сжались в кулаки до хруста костяшек.
─ Они ─ мой товар, который я предлагаю своим гостям. И теперь этот товар непригоден для дальнейшей работы. Ты понимаешь, о чем я говорю?
─ Если тебя это успокоит, Итало, то эти шлюхи и так были непригодными, за что и получили. Научи своих проституток правильно обслуживать клиентов.
Гоцон не стал больше отнекиваться, что появлялся в нашем клубе без предупреждения, и что это именно он сделал с нашими проститутками то уродство.
Я инстинктивно сделал шаг, но Ренато в ту же секунду оказался передо мной стеной, не давая возможности для дальнейших действий. Желание всадить пулю в лоб или распороть глотку Мителло становилось все невыносимее.
Голос Итало прозвучал с ноткой угрозы, но больше в стиле Капо, не забывающего сохранять спокойствие:
─ Это не меняет того факта, что ты не имел права так обращаться с моим товаром, Гоцон, и совершать самосуд.
Мителло заглянул мне в глаза, и я клянусь, он точно увидел в них невероятное желание его смерти.
─ Я вижу, что твои псы сидят у тебя на слишком тонком поводке, который может в любой момент оборваться. ─ Взгляд этого ублюдка вдруг стал слишком довольным, и я уже был на грани. ─ Присмотривай лучше за ними, а не за мной.
─ Слышал, ты женишься на Карбоне, ─ вырвалось у меня, и это привлекло не только его внимание, но и всех остальных тоже. ─ Собираешься и ее так же избивать, если вдруг что-то не понравится? ─ в моем голосе звучала личная претензия, и это заметил не только Гоцон, но и братья в том числе, отчего Итало пронзил меня жестоким взглядом. Но я проигнорировал его.
─ Это будет моя женщина, и только я имею право распоряжаться ее жизнью. Сомневаюсь, что такой псих, как ты, Руджеро, может мне что-то предъявлять.
Всего секунда. Одной секунды мне не хватило, чтобы дотянуться до этого уебка, как Ренато оттащил меня и вытолкал за дверь. Но и сам вышел за пределы кабинета.
─ Да что с тобой не так? ─ будто выплюнул он эти слова. ─ Приди в себя.
─ Не думаю, что тебе понравится, если я приду в себя, Ренато. ─ прорычал ему в ответ.
─ Что тебя так задело? В чем причина твоей злости, объясни.
─ Нет у меня причин, ясно? Он ─ самодовольный урод, который нисколько не отличается от нашего отца.
Ренато поджал губы, сверля меня своими серыми глазами. Они были точно такого же цвета, как и мои, но взгляды были абсолютно разные.
Тема отца поднялась между нами впервые за столько лет, и она была такой неуместной… Блять! Мителло совсем не такой, как он. Нахуя я это вообще сказал?!
─ Тебя заботит его будущее отношение к жене…? К Инес Карбоне?
В этой гребаной паузе между вопросами слышалось отчетливое «или».
Я промолчал, тяжело дыша, просто сходя с ума от одной лишь мысли, что мудак может причинить ей боль. И от того, что это вообще сводит меня с ума.
Перед глазами все время всплывали страшные картины, которые я уже видел.
─ Руджеро, ─ осторожно начал Ренато, выглядя настороженным. ─ Мне стоит знать, что…
─ Нет. ─ Я запустил пальцы в белые волосы, взъерошив их. ─ Не стоит тебе ничего знать, Ренато. Никому вообще ничего не надо знать, ясно?!
Мои ноздри раздувались от гнева и от какой-то детской обиды. Мне хотелось, чтобы стена передо мной треснула, но я знал заранее, это не просто строение, которое можно снести одним ударом ─ это толстая бетонная крепость, состоящая из обид, тайн, секретов, раздражения, ссор, презрения и предательства.
─ Вы всегда видели во мне бесчувственную скотину, не способную на хоть какую-то положительную эмоцию или чувство, вот и сейчас, будьте добры, не надо проявлять ко мне больше внимания, чем было раньше. Ни тебя, ни Итало не заботила моя жизнь, вы игнорировали все, что происходило. А теперь ты хочешь знать, в чем дело? ─ я истерично рассмеялся. ─ Да нихуя не происходит, братишка! Не лезь в то, что тебя не касается!
Ренато впервые за несколько лет выглядел ошеломленным. Это была одна из немногих эмоций, которую я увидел на его лице за последние двадцать лет.
