– К висячему камню? – скинул возле нас рюкзак мужчина
– Точно – улыбнулись мы.
– Понятно – мужчина окинул хозяйственным взором, как мы закусываем огурцами и помидорами воду и спросил:
– Чаю хотите?
Через пятнадцать минут носки Алисы, оступившейся в воду, были практически высушены на солнце, а мы налюбовались серебристыми, снующими в озере хариусами, и уже напились с Игорем крепкого ароматного чая. Взрослым, к тому же перепало по куску шоколада. А дети получили по четыре конфеты.
– Ой, вы им, пожалуйста, только слишком много сладкого не давайте, мы сейчас стараемся без него!
Игорь округлил на меня глаза:
– Да вы что? Как это в поход и без быстрых углеводов? Да ещё растущим организмам?
С этими словами он развернул конфетку, отправил в рот и похлопал себя по прессу: «активно растет организм! Дети, еще три получите наверху, у висячего камня, поняли»?
Так мы получили приглашение от Игоря идти дальше вместе! Теперь нам и дорогу показывали, и детей словом весёлым подбадривали, и мои мрачные мыслишки были разогнаны нашей шутливой беседой.
А уже на подходах к Висячему камню, когда ходьба окончательно погрузила мой ум в тишину, я вдруг впервые прочувствовала мужской космогонический дух этих мест. Да, да, глядя на вершины, где ещё не везде сошёл снег, со скудной тундровой растительностью, скрученными ветром и снегом кедрами, я прочувствовала эти горы как духовного, холодного, аскетичного мужчину, далёкого от земных радостей, но устремлённого всей своей сутью в космос. Прочувствовала его чистоту, его мощный дух, его аскетизм и мощь. Это было удивительное переживание-медитация. И тем не менее, в этом космическом, холодном, чистом сиянии духа есть место и теплу, и красоте. Озёра, сверкающие, как драгоценные камни, – это подарок мужского космогонического начала – началу женскому. Я переживала этот космогонический мужской дух и смотрела на своих спутников – и на мужа, и на Игоря – с удивлением. Получается он есть внутри них. Но как тогда в них вызвать это начало и надо ли? Я смотрела, как мой муж фотографирует всех, как Ярик пытается столкнуть камень, слушала легенду о спящем Саяне, о том, что он проснётся тогда, когда камень упадёт вниз в озеро, и одновременно перебирала всех своих знакомых мужчин, – в ком из них проявлено такое космогоническое начало? И тут я вспомнила наш поход на Алтай «Тропой Рерихов». Вот у Рериха в его холодной, чистой живописи, в его стремлении к горам, и ощущается этот дух. А ещё гид из того нашего похода, в нём тоже ощущалась эта чистота (книга «Таня идёт в поход– прим. автора»). И в моём муже она есть, только обязанности мужа и многодетного отца не дают ему на данном этапе раскрывать свой дух. И вдруг я вспомнила ещё одного знакомого – говорливый в городе, он обязательно хотя бы раз в году уезжал в одиночку в горные походы – один на один со стихией. И мой отец не за этим ли уезжал в свои геодезические изыскания по болотам и дремучим лесам? И я попросила Бога дать мне встретить мужчин, в котором проявлено это божественное начало, это устремление высь, а может быть, я попросила его дать мне умение помогать раскрывать в мужчинах это устремление. Или хотя бы не мешать.
***
– Обратно одни пойдете или с нами? Мы сейчас собираемся обедать у Карового озера!
Как же будешь идти один, когда рядом такой вот Спасатель МЧС объявился, уже семнадцать лет топающий по Ергакам и знающий здесь каждого медведя, да ещё и на обед тебя зовёт со всем твоим выводком. И мы вслед за Игорем отправились в сторону Карового.
Каровое сверкало радужнее Радужного. Слева от него, величаво обратившись в небо своим каменным индийским лицом и сложив на груди каменные руки, дремал Спящий Саян. Прямо за озером раскинулся Перевал Художников. А у самого озера нас окружил сад из камней и кедров. Вон по камню сползает кедр. А из-за этого камня дерево выросло в индийского Ганешу. А вон, уррра, голубика – целые заросли! Пока мы паслись в голубике, Игорь расположился на камне-столе. Мы подошли ровно в тот момент, когда он закончил метать из своего рюкзака на стол сало, хлеб, картошку, яйца в котелке, овощи, лучок, помидорчики, огурчики, консерву, сыр, лучок, и даже персики с яблоком.
– Ну, Игорь, ты подготовился!
– Ха – хмыкнул Игорь, – это ещё что. У нас с другом фотография есть: лыжный поход, минус 35, палатка, и бутылочка вина, и мы с двумя бокалами!
Через пять минут в сковородке шваркала яичница с картошечкой и лучком, а дети налегали на ломти хлеба с салом.
– Я раньше детей в походы водил. Вот идёшь с ними и спрашиваешь: дети, что такое туризм? Они: ну как, вот же, мы идем, рюкзаки тащим, вокруг природа. Я: не…это не туризм. А вечером палатки уже поставили, костер разожгли, что-то вкусное сварено в казане. Мы сидим с мисками, чай разливаем из тут же собранного смородинового листа, я им: «Вот это, дети – туризм, а то был подход к туризму».
– А что это за перевал? – спросил Ярик.
– Перевал художников.
– Мам, пап, я же художник! Хочу сходить!
– Как-то мы возвращались мы с этого перевала Художников с дочкой, и вдруг выскакивает перец. На русском с сильным акцентом спрашивает: где мы находимся. Ну мы ему объяснили выход на тропу. А он: можно с вами? Мы: ну пожалуйста, но мы сейчас еще ночевать будем у Светлого. Он давай умолять. Оказался, словак. Вышел по картам, что-то у него случилось там, решил вернуться обратно. Ну, ладно, дали мы ему место в нашей двухместной палатке, а он как давай храпеть. По сравнению с его храпом мой как писк комариный. Я уж ворочался-ворочался, ворочался-ворочался. Часа в четыре утра не выдержал: пошли-ка, дочь, кофе варить. Всё равно не уснем!
***
Через пару недель после этого я брела с детьми по городу. Накрапывал мелко дождь. И опять у меня в душе начала скрестись хандра! «Неужели всё? Обесточена? Где же моя буйная энергия, когда крылья за спиной? Или 36 лет – это всё, прощай молодость?»
И в этот момент увидела мужика, вытаскивающего на удочке огромную рыбину. Обычный рекламный плакат туристического магазина.
«Игорь! – вспомнила я – Он же на рыбалку звал, на тайменя!! Говорил, какое там вегетарианство, пока ухи и жареных желудочков тайменя не попробовала».
Я тут же начала искать в мобильнике контакт «Игорь, радость, вино, спасатель, конфеты» – так его записала:
– Игорь, добрый вечер! Помнишь, сумасшедшие родители на Ергаках?
– Конечно, помню! Куда пропали-то?
– Да, не получилось у нас на тех выходных выбраться. Хотим вот тебя как-нибудь в гости пригласить на ризотто и красное вино. Может, в эту пятницу?
– У меня есть вино. И мясо тоже есть. Лучше вы ко мне в гости приезжайте прямо сейчас.
– Ты уверен? Мы ведь с тремя нашими «гаврюшами».
– Конечно, с ними, а как ещё?
– Сейчас мужу наберу, что он скажет.
Андрей сказал да. И уже через двадцать минут мы мчались к условленному месту встречи. «Вот так ездишь мимо, ездишь, и не знаешь, что здесь целый дачный поселок. И откуда у Игоря в его возрасте столько энергии, радости, жизнелюбия? Откуда он это все берет? Может он никогда не болел? Вот и узнаю».
– Мама, Игорь ездит на красном русском джипе – сообщила Алиса.
– Какой же это джип. Это – Нива – хмыкнул Ярик.
– Нива – это и есть джип! – разрешил споры Андрей.
Раздался стук в стекло машины. Мы открыли дверцу и жизнерадостная, по-прежнему, лысая, несмотря на холодную погоду, в окно просунулась голова Игоря. Он пожал руку Андрея, потом – всем детям.
И вот его красная Нива ловко юркает перед нами на бугристый проселок между рядами заборов. Слева мелькает то жилой дом, то заброшенные покосившиеся дачи в разрушенной изгороди. Наконец, въезжаем направо, во двор стройного двухэтажного домика из еще необделанного бруса.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
