Страница 2 из 2
– Чего ты хочешь от меня, Ованес?
– Я полагаю, – сказал Лазарев, многозначительно глядя на Орлова, – что на свете есть только одна особа, достойная владеть такой драгоценностью.
– Так ты думаешь… – Григорий задумался, потом покачал головой. – Нет, она не согласится. Не то время, Ованес. Война, расходы…
– Можно расплатиться со временем по частям. Мы сделаем модель алмаза и отправим государыне. Последнее слово будет за ней. Кроме того… истинная цена камня огромна. Но не думаю, что Ее Величеству придется выплачивать ее целиком.
– Делаешь уступку Российскому кабинету?
– Делаю. Один из величайших алмазов достоин быть украшением какой-либо из царственных регалий величайших государей мира.
– Закажи модель, – кивнул Григорий. – А там посмотрим…
***
Суровый Лазарь Назарович, старея, смягчался по отношению к сыновьям, но к крепостным стал относиться еще строже. Проходя мимо барского дома, люди издали ломали шапку, даже когда старика Лазарева не было в имении.
Доживал он свой век в Москве. Все сильнее скучал по Востоку, по прежней своей жизни. Тосковал по умершей супруге. Анна Овакимовна была женщиной красивой, мудрой, молчаливой. Все силы отдавала мужу и детям. Для Онанеса ее смерть стала ударом, он как ребенок рыдал над телом матери.
Но долго не мог предаваться горю, дела поглощали с головой. Как и мечтал, Иван Лазаревич пошел дальше отца. Его мысли занимали Урал да Сибирь, и он сделал первый шаг в царство несметных богатств – арендовал у графа Строганова пермское имение с заводами и соляными промыслами.
Увлекшись железным делом, Ованес не бросал фабрику – лучшее шелкоткацкое заведение России. Но однажды государыне Екатерине поступила жалоба от фряновских крепостных на произвол управляющего, на низкую заработную плату, на растущую нищету… Екатерина в раздражении вызвала Лазарева.
– Неужели вы сами, без высочайшего вмешательства, господа, не можете разобраться со своими людьми?! – отчитала она старого друга. – Не ожидала, Иван Лазаревич, что ты позволяешь подобные притеснения.
Ованес, выкроив время, вне себя от негодования помчался во Фряново. Но приехав в имение, неожиданно успокоился… Говор лесов вновь манил к себе, звал под темные своды. В который раз Лазарев подумал о строительстве храма и усадьбы в этом славном месте… Все руки не доходят.
Управляющий уже сполна рассчитался с жалобщиками. Те ходили тише воды, ниже травы. Но, поймав взгляды некоторых, Иван Лазаревич так и поежился – он, храбрец Ованес! Нужно было поразмыслить. Велел передать, что в воскресенье собирает всех для личного разбирательства.
…Ованес молчал. Естественно, молчали и рабочие. Но вот он обвел всех взглядом, который иначе как орлиным не назовешь. Тут же стоял и управляющий. На лице – полная уверенность и благодушие, а в душе – страх. Как еще все выйдет, молодой барин горяч…
– Так, – начал наконец Иван Лазаревич, – значит, додумались, умники, жалобу в столицу писать, самой государыне?
Никакого ответа. Управляющий позволил себе легонько ухмыльнуться в усы.
– Что молчите? – повысил голос Лазарев. – Я знаю, Игорь Трофимыч уже спустил с некоторых три шкуры, поэтому вторично наказывать не стану. Но понять хочу, из-за чего весь сыр-бор?
Тут уж ответил кто-то из поротых:
– Да с него же, Игоря-то Трофимыча, все и началось…
Передернуло управляющего. Он приоткрыл рот и набрал воздуха побольше, но Лазарев его окрик быстренько придавил.
– Тебе, Игорь Трофимыч, я дам еще слово. Говори ты, – он ткнул пальцем в грудь маленького, бледного рабочего. Тот перепугался и, заморгав, отвел взгляд от жгучих глаз Ованеса.
– Да вот, барин… да я… мы…
– Говори, не бойся.
– Игорь Трофимыч Петруху в железо посадил! – выпалил наконец маленький.
И тут началось!
– Никому пощады не дает, порет и в железо сажает.
– За дело, стало быть? – заметил Ованес.
– Нет, барин, не за дело. А коли чем заденешь его… Слова не скажи.
– А что ж это… Живем как нищие… только что на паперти не стоим.
– Бабы наши с детишками по миру ходят… с голоду все передохнем.
– Пашни по но ночам обрабатываем.
– Оброком задавили!
– Трудишься как проклятый, да еще мед да меха на оброк добывай.
– Ну, достаточно, – прервал Ованес. – Где этот ваш Петруха, в железа закованный? Привести.
Пока ходили за Петрухой, Иван Лазаревич, как много лет назад, разглядывал крепостных. Все такие же… землистый цвет, усталость в покрасневших глазах… нищета…
Вот они, парчи да бархаты, ткани нежные да золотистые, лионским не уступающие… Заказы-то все от матушки Екатерины, фряновскими тканями все дворцы изукрасила. За границу и то идут. Досадно стало Ованесу… и стыдно. Хотя в этом он бы себе не признался.
Петруху привели. Парень был невысок, но крепок, прятал ухмылку в густых усищах. Наказание его ничуть не усмирило, напротив, распалило. Он дерзко заглянул в глаза барину.
– За что тебя? – спросил Ованес.
Не ответил, отвернулся.
– Игорь Трофимович?
– Обматерил он меня, барин, облаял бессовестно…
– Так что ж… – послышался хрипловатый голос рабочего. – Не стерпел… говорит, недоимки… А какие с меня недоимки, все по совести.
– Разберемся, – отрезал Лазарев. – Тебя приказываю пока что из пут освободить. А теперь слушайте все. С завтрашнего дня вам будет увеличена зарплата. Что касается оброка… проверю, и если в самом деле непосильно, меры приму к уменьшению его. А что до всякой дерзости, непотребства и матерных слов к начальству… Впредь не в кандалы сажать, а… штрафовать буду. Вот так. А с Игорем Трофимычем поговорю. Все. Расходитесь, с праздником, с воскресным днем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
