– Пойдёмте! – позвал Полоз, бросаясь к выходу.
Ладаим кивнул и потянул Нималию за руку. Они промчались мимо стонущих тел пьянчуг и налетели на стойку привратника. Тот отошёл в свой тёмный угол, потянулся за взятым на хранение оружием, но в последний момент замер.
– А что там вообще произошло? – поинтересовался привратник.
– Обычные трактирские дела, – отмахнулся Калач и отхлебнул из чарки, которую успел прихватить. – Давай наше оружие.
– Чарочку придётся вернуть, – хмуро заявил привратник. – Собственность господина Богрена, как никак.
Дверь главного зала опять хлопнула и в прихожей появились рыцари.
– Брось, дружище, – Каламад широко улыбнулся. – Нет у Богрена никакой собственности, он же не титулат. Граф Ламаль не обеднеет от одной чарки, так что верни ребятам их оружие.
Привратник помялся несколько мгновений, но всё же выложил весь Лисий скарб на стойку. Ножны Ладаим крепил уже на улице. Задерживаться в «Осётре» было нельзя, если подпевалы Хеннеля не врали о том, что служат в городской страже Мальда. Желудок тивалийца такой исход принимать не хотел.
Лисы мчались по узкому переулку, выходящему к городской стене. Каламад и Гадмар бежали рядом, при этом то и дело переглядываясь. Ладаима наполнили подозрения. Как по наитию, рыцари оказались в той же таверне, но не вмешались в драку.
– И как же вы там оказались? – остановившись, спросил Полоз, и Ладаим понял, что подозрения возникли не только у него. – Из всех-то кабаков…
– Мальд – город маленький, – небрежно пояснил Каламад. – И, как видите, не очень-то радушный.
– Могли бы и помочь, раз уж пришли, – сказал Калач, выбросив опустевшую чарку в сточную канаву.
– По-моему, вы и сами справились, – длинноволосый рыцарь заправил светлые пряди за уши. – Пожалуй, даже слишком хорошо. Зачем мешать тем, кто и без оружия так хорош?
– А если бы нас порезали? – Полоз опёрся о выступающий из стены камень и тяжело дышал. – Перед походом-то, лучше бы было?
– Если бы вас зарезали пьяные стражники из Мальда, в походе толку от вас всё равно бы было мало, – Каламад прищурился. – Рад, что всё получилось иначе.
Ладаим посмотрел на Ним, та грустно улыбнулась. Значит, компания Хеннеля и впрямь оказалось отдыхающей в кабаке стражей. А впрочем, чего переживать из-за стычки? В Басселе Лис учили не связываться с городской стражей лишь потому, что они годами топтали его улицы, но даже так стычки случались. В Мальд же он возвращаться и вовсе не собирался.
Отметелить зарвавшихся стражников – дело нехитрое. Тем более тех, кто позарился на самое дорогое, что было у Ладаима. Вот только за все мгновения между стычкой и побегом из «Осётра» побитый Хеннель так и не сделал ни единого вдоха.
«Ну и что?», – подумал Крысолов. Умри все четверо нахалов – это будет капля в море крови, уже пролитой его кинжалом. Лисий удел – убивать, чтобы прожить ещё один день в нечестном мире. Так уж была устроена Большая Земля. Сильные убивают слабых, бедные погибают по воле тех, кто больше заплатит. Уж кто-кто, а Хеннель заслужил сгинуть больше, чем многие из жертв Крысолова. Но отчего же на его душе вдруг стало так паршиво?
Размышления Ладаима прервал колокольный звон со стороны собора. Как объяснил Радмар, это означало, что дневному караулу пора заступать на посты вдоль стен. Для Лис же настало время собираться у Северных ворот Мальда, чтобы разыскать караван с оружием из царского арсенала.
Дело плёвое, если им займутся подходящие люди. Ладаим не сомневался в тех, кто прошёл с ним весь путь от Басселя. Вот только подозрения к рыцарям зацвели, как идаллское побережье после дождливой зимы.
Глава 10. Лгать мне – это твой выбор
Химера перегнулся через острый нос лодки и вгляделся в воду. К утру ветер совсем утих. Гладь озера остекленела, зеркалом простираясь до самого горизонта с трёх сторон. Лишь перед лодкой появился пологий берег, посреди которого вздымалась острыми пиками Крестедия.
Каддар налегал на вёсла за спиной Вариона, поднимая рябь на безупречной поверхности Миларада. Лис ждал, что озеро обидится на тех, кто нарушил его звенящее спокойствие, но их по-прежнему сопровождала лишь тишина утра. Одновременно холодного и обещающего скорое тепло. Такие случались в то короткое время, когда над Большой Землёй встречались зима и весна. Такие разные, они находили общий язык на несколько дней и скрепляли союз зябкого ветра и яркого солнца.
– Ты что там делаешь? – спросил наконец Каддар.
Он уже долго вздыхал, пытаясь привлечь к себе внимание. Варион всё понимал, но лишь с ухмылкой продолжал наблюдать за ближними к лодке водами. Меч он держал над головой обратным хватом – большим пальцем к эфесу, как разъярённая дама, что ножом замахивается на надоевшего мужа.
– Слежу, чтобы нас не сожрали эти твари с шипами на спине, – пояснил Химера, не отрывая взгляд от поверхности Миларада.
– Позволь тебя успокоить, если ты о гребенниках, – Каддар по одному отпустил вёсла и встряхнул кисти. – Они падальщики, а не охотники, так что сами редко убивают. Даже в тех местах, где озёра ими кишат, гребенники почти нападают на путников.
– Скажи это Вереску, – буркнул Варион. – Мы все заметили, как мало тут этих гребешков, когда они взяли наше корыто из Сегденна на абордаж.
– Они пришли только из-за Альхиора, – следопыт повернул голову туда, где в линии горизонта растворялась Гряда Мальны. – Гребенники – чудовища, то есть их привлекает магия. Альхиор научился этим пользоваться, чтобы всякие твари пачкали когти вместо него.
– Твари как ты, да?
Каддар бросил вёсла и сложил руки на груди. Голубые глаза смотрели сурово, будто он надеялся поджечь Вариона взглядом.
– Я не хотел тебя обидеть, – виновато улыбнулся Химера и уселся обратно на доску, что шла поперёк лодки ближе к носу.
– И по тому назвал тварью? – Каддар хмыкнул. – В логике тебе не откажешь.
– Это к тому, что и ты пачкал когти вместо Альхиора, – Варион погрузил остриё меча в ножны. – В каком-то смысле, это делали и я, и Кранц Родейн. Даже герцог Содагар то же самое сделал, когда собрал ту толпу на площади.
– И всё же я на него не работал, – следопыт продолжал таращиться, пока лодка медленно дрейфовала по озеру. – Я им воспользовался – большая разница. Нам с Маришем пришлось это сделать, между прочим, чтобы выбраться из ловушки, которую ты нам устроил в Люведенне.
– Ну, и куда вас это привело?
Каддар погрустнел, как происходило всякий раз, когда он вспоминал о Марише. Химера даже подумал было, что их связывало большее, чем просто годы совместной работы. Но потом он узнал этот взгляд. Скорбь по павшему товарищу. Немой вопрос о том, мог ли он сделать что-то иначе. Невольное смирение с тем, что ничего не изменить. Кому, как не Лисам, знать это чувство?
– А про Люведенн я с тобой согласен, – Варион решил поменять тему. – Здорово я тогда придумал.
– Про «здорово» речи не было, – тихо рыкнул Каддар и вновь взялся за вёсла.
Всю ночь они плыли по озеру Миларад, окружённые кромешной тьмой. Беглецы по очереди меняли друг друга на вёслах, чему Химера оказался рад даже больше, чем ожидал. Всё же боль в руке ушла не полностью, и он пожалел, что не попросил у Аламы мешочек дурмана в дорогу. Варион не знал, как бы справился с плаванием без Каддара, но был доволен, что выяснять это не пришлось. Его план сработал, и следопыт во всех смыслах оказался с ним в одной лодке. Конечно, Каддар был уверен, что сам пришёл к такому решению. Ну и пусть – ведь в этом-то и суть всякой манипуляции.
Утро они встретили уже в нескольких верстах от гладкой береговой линии Хемелена. Варион подглядывал на приближающиеся шпили Крестедии, но мысленно возвращался на остров Истабаль. Он думал о товарищах, что остались там. А ещё – о Лийе и об Аламе.
Как же они там? Не попали ли в неприятности за то, что помогли ему выбраться? Наверняка, госпожа Смева не на шутку разошлась, когда оба её больных сбежали. Пускай. Когда он раскроет обман лорда Бримма, никому не будет дела до его вчерашней выходки. Никто же пока не умер.
Главное, чтобы и Сойка справилась со своей частью плана.
– Кажется, нам бы правее взять, – заметил Химера.
Каддар вёл лодку напрямик к ближайшей отмели, хотя пристани Крестедии оставались дальше к северу.
– Эй, господин следопыт! – воскликнул Варион. – Мы же хотели плыть до Крестедии!
– Ты правда считаешь, что нам стоит причалить в центре хемеленской столицы? – надменно спросил Каддар. – Странно, что ты до сих пор живой с такими рассуждениями.
Варион фыркнул, но спорить не стал. Насколько он мог знать, Каддар долго топтал Большую Землю, раз побывал и в Брекке, и в Соттории. То есть, по обе стороны от Западных Королевств. Наверняка, следопыт понимал, как выживать в таких разных странах, где правила менялись с каждой верстой. Сам Химера похвастаться тем же не мог, ведь он и Бассель толком не покидал целых двадцать семь лет. Каждый шаг по далёкой стране был для него прыжком в неизвестность.
Прикоснувшись к лицу, Лис понял правоту Каддара. Лекари Истабаля оставили ему памятный подарок в виде повязок поверх левой руки и лица. Бинты едва просохли, но кровавые пятна после его представления в обители никуда не делись. Должно быть, выглядел он паршиво. При этом недостаточно паршиво, чтобы прохожие презрительно фыркали и отворачивались от него. Напротив, он бы привлёк слишком много взглядов.
Даже выискивая гребенников в водах озера, Варион старательно избегал собственное отражение. Тот человек, который явился ему в зеркале госпожи Смевы не был Химерой. Истощённый, исхудавший, израненный – он мог быть кем угодно, но только не вожаком выживших Лис.
Каддар тем временем привёл лодку к низкому берегу. Кажется, место это он выбирал не вслепую: беглецы оказались на краю деревни с парой дюжин приземистых домов из брёвен и каменной часовней. Обычное рыбацкое поселение в предместье крупного города, где жили те, чьи руки и сети кормили свободных горожан столицы.
Когда нос лодки заскрежетал по камням мелководья, Каддар поднял вёсла и воды и посмотрел на Химеру. Лис кивнул и в два прыжка добрался до берега, намочив лишь один сапог. Он вытянул руки, схватил лодку и вытянул её из воды. Следопыт бросил едва различимую благодарность и шагнул на прибрежную гальку.
– Тебе бы капюшон надеть, – посоветовал Каддар, разглаживая полы грязно-белого плаща.
– Давай сразу маску, – сказал Варион, но капюшон натянул. – Мне теперь целыми днями так ходить?
Капюшоны он ненавидел с того дня, как стал подручным убийцей Лисьего Приюта. Некоторые соратники по ремеслу испытывали совершенно противоположные чувства и использовали этот элемент одежды, чтобы прикрыть лицо на задании. Химера такой подход не понимал. Для него подозрительным становился любой человек, напяливший капюшон на улице, когда погода того совсем не требовала. К тому же, ткань раздражающе шуршала поверх ушей и перекрывала добрую часть зрения.
– Смева уверяла, что мы в обители лишь для того, чтобы вылечиться, – говорил Каддар, шагая вдоль побережья. – Но я до сих пор не уверен, что мы там оставались не на правах пленников.
– Будь это так, нас бы лучше охраняли, – сказал Варион. – Думаю, они не сомневаются, что погром на соседнем острове – дело рук Альхиора. Может, они и правда хотели нам помочь.
Если не все, то Алама уж точно. В это Химера верил.
– И всё же на мне было кольцо колдуна, когда меня нашли, – голос Каддара переполняли сомнения. – Рыцари – далеко не дураки. Так или иначе, нас могут искать. Человек с мечом и кровавыми бинтами – вполне себе повод кому-нибудь доложить.
– Ну уж извини, – Химера провёл пальцем по повязке на лице. – Запасных бинтов я не прихватил.
– Не страшно. Возьмём бинты у местного лекаря.
– С чего ты взял, что он тут есть?
– Просто знаю.
– Бывал тут раньше?
– Не было нужды, – Каддар остановился, завидев впереди двух рыбаков, что грузили сети в широкую лодку. – Очевидно, что это деревня зависимых хемеленцев. Рыбаков. Дома простенькие, одинаковые, срубленные наспех по одному плану. Свободный человек не стал бы жить тут, когда Крестедия всего в пяти верстах.
– Допустим, – Химера сделал вид, что понимает ход мыслей следопыта.
– Титулаты держат в таких поселениях лекарей, чтобы не приходилось возить больных в города, – Каддар распознал замешательство Лиса и продолжил. – Если лекарь под рукой, то и работники быстрее поправляются.
– Заботятся о несвободных? – подивился Варион. – Ты точно про титулатов говоришь?
– Забота тут ни при чём. Разве что о кошельках и животах.
Лодок на берегу оказалось заметно меньше, чем мест для них. Должно быть, большая часть деревенских рыбаков уже отправилась за утренним уловом. Замечательно. Так любопытных глаз будет меньше, пусть полностью от них и не укрыться.
Варион и Каддар обошли занятых сетями рыбаков и выбрались на пыльную колею, вдоль которой и тянулась деревня. Пока одни уходили за уловом в озеро, остальные жители приступали к иной работе. В основном, это были женщины и их юные помощники. Химера невольно задержал взгляд на двух светловолосых юнцах в куртках не по размеру. Братья копошились у треснувшего бревна, к которому были привязаны ветви сухой изгороди одного из пастбищ. Лиса позабавило то, с каким усердием ребята пытались выровнять этот покосившийся столб. Они хмурили лица, наваливались на бревно, предварительно раскопав его основание. Старались, будто судьба всего Хемелена зависела от того, не рухнет ли их забор. А всё потому, что родились в зависимой семье и теперь вынуждены выполнять все поручения титулата.
Варион и сам бы стал таким же в тринадцать лет, не случись того тёмного вечера, когда он покончил с матерью и всеми страданиями, которые она принесла в их дом. Первый грех, которым остался вечным оправданием всему, что случилось после.
– Думаю, лекарь найдётся здесь, – вдруг сказал Каддар.
Следопыт остановился у крошечного домишки с низкой пристройкой, что выглядывал из-за шестиугольной каменной часовни. Это здание оказалось единственным, которое не было похоже на остальные. Стало быть, жил тут не простой крестьянин.
– А если врача не окажется? – уточнил Варион.
– Тогда я буду должен тебе половинчатый агат, – Каддар оглянулся на часовню. – Это мелкая хемеленская монета.
– Чёрта ради, – ответил Химера. – У меня как раз нет денег.
– У меня – тоже.
– И как ты собираешься расплачиваться с врачом?
– Это очень хороший вопрос, Химера. Благо, помощь нужна тебе, а не мне.
– Лучше тебе самому найти на него ответ, – Варион положил руку на меч. – А то я расплачусь единственным способом, которому обучен.
– Не вздумай, – Каддар грозно посмотрел сквозь сощуренные веки. – Ладно, говорить буду я.
Следопыт постоял у крыльца, повернув левое ухо к дому. Послушал, покивал, попытался уложить грязные волосы ладонью. Затряс головой и хлопнул себя по щекам. На попытки Химеры выяснить, какой смысл таился в этих ритуалах, Каддар ответил раздражённым взглядом. И поверх усталой гримасы проявилась дежурная улыбка. Приторная, как засахарившийся мёд.
– Следуй тому, что буду говорить я, – тихо бросил он, уже стуча в дверь.
Химера привык к старым, ворчливым лекарям, которые любили бахвалиться былыми подвигами. Таким был Грач в Лисьем Приюте, да и госпожа Смева вызывала схожие чувства. Но здесь их встретил молодой мужчина. Нет, парень. Юный, с распушённой бородкой по всей нижней кромке челюсти. Разве что взгляд его оказался слишком уж тяжёлым, как и синеватые мешки под зелёными глазами. Одет лекарь был в серую робу. Робу жреца.
– Здравствуйте, господин… – гладко, заискивающе шелестел Каддар.
– Ловенн, – тут же произнёс парень. – Брат Ловенн.
Жрец выглянул из-за прилизанной фигуры Каддара и посмотрел на Химеру, который ждал у крыльца.
– Ох, Мальна-жертвенница, что с вами такое? – жрец отодвинул следопыта и спрыгнул с верхней ступени. – Столько крови!
– Видите ли, мой товарищ… – заговорил Каддар.
– Напился, упал и расшиб лицо, – оборвал его Химера. – Ещё руку и ключицу. Сильно упал, как видите.
Конечно, жрец не поверил. Он подошёл так близко, что едва не коснулся носа Вариона своим носом. Ростом парень был заметно ниже, так что ему пришлось тянуться на носках.
– Так вы поможете или нет? – спросил Химера под раздосадованное цоканье Каддара. – Мне бы бинтов свежих.
– Будут тебе бинты, брат, – Ловенн бегло глянул на меч Лиса. – Пойдём.
Варион хотел фыркнуть ему в спину, но сдержался. У служителей Далёкой Звезды – вокруг сплошь братья да друзья. Напускные улыбки, туманные речи о высшей воле. Почему-то он им не верил.
Жрец провёл гостей через сени в пристройку на другой стороне дома. Крошечную, тёмную каморку, которая всё же стала чуть светлее, как только хозяин зажёг две свечи, закреплённые в простецкой латунной подставке. Химера разглядел свёрток с тонкими ножами и ряд безликих глиняных сосудов на косой полке. До кабинета госпожи Смевы эта лекарня явно не дотягивала.
Каддар посапывал, косил глаза на Лиса, но в открытую ругаться не стал. Да, Химера не дал следопыту блеснуть обаянием, но ведь этого и требовалось. Едва завидев окровавленные повязки, юный жрец вытянулся, округлил глаза и всем своим видом показывал, как сильно желает помочь. Вопрос только в том, чему послужит эта помощь. Так ли заботила Ловенна судьба незнакомца с раскуроченным лицом, или он попросту хотел выслужиться перед Далёкой Звездой?
Какая разница, если он поможет? Вопрос оставался только в цене, но Химера придержал его до нужного момента.
– Тесновато тут у вас, – пожаловался Каддар из дверного проёма. – Светозарный отец, вы не против, если я подожду в сенях?
– Светозарный отец? Ты что? Так только к верховным жрецам да настоятелям обращаются, а из меня какой отец? Я обучение-то год назад закончил, – рассмеялся Ловенн и склонился над занявшим единственный стул Лисом. – Но нет, я совсем не против, если вы подождёте снаружи.
