– Ага. Уже сделал. Я так счастлива, как никто другой! – злобно пробормотала я еле слышно.
– Он тебя сделал наследницей! Все, что наша семья имела, все достанется тебе! Он тебя взял с улицы, обогрел! Лицо тебе новое подарил! И чем ты ему платишь? Презрением? За его доброту и деньги ты платишь ему ненавистью?
Я тяжело вздохнула. Помню, как Ангелина ругалась с Лазаревым, когда он удочерил меня. А когда он оформил завещание, я думала, она меня просто сожжет взглядом. Я помню, как они ругались. Лазарев сказал, что ее это не касается, а она доказывала, что она его родная сестра и по совести, все свое состояние он должен отдать ей.
Лазарев был зол. Он сказал, что это не обсуждается, а она тогда сказала, мы еще посмотрим. В то время Лана часто была со мной, практически не покидала меня. Вернее, не сама Лана, а мое представление о ней в виде глюка. Да пофиг. Мы с ней болтали и она тогда предположила, что Антонина попытается что-то сделать со мной. Она была всерьез обеспокоена этим, а я ей доказывала, что Антонина не такая. Сука конечно, еще та. Но чтобы причинить вред… Это вряд ли.
Угрожала ли она мне? Было дело… Уговаривала, угрожала расправой, требовала отказаться от наследства. Она хотела, чтобы я поговорила с ее братом и сказала, что завещание надо переделать на нее. Сказала, что у нее семья, пасынок и все такое. Я только слушала и молчала. Будто от меня что-то зависело. Если Лазарев так решил, то его уже ничто не сможет переубедить.
Свет почти не проникал внутрь
В один из дней она пришла и сказала, чтобы я собирала манатки, пока Лазарева нет. Обещала помочь мне уехать за границу, дать денег и документы. Я повелась. Очень уж хотелось избавиться от присутствия Лазарева.
– А как же охрана? Меня не выпустят без сопровождения. – тревожилась я. Сердце билось в бешеном ритме. Неужели я и правда буду свободна?
– С охранной я договорюсь. А Феликса не будет еще несколько дней, он ничего не узнает. – заверила она меня.
Я сомневалась, что он не узнает. Заметит, что меня нет уже к вечеру и поднимет панику. Но запах свободы был так близок… Так сладок!
Рано утром я спустилась в гараж и села в ее машину.
– Пригнись, чтобы охрана тебя не видела. – сказала она, когда мы выезжали с территории.
А потом мы долго ехали по трассе и я немного открыла окно, чтобы свежий прохладный воздух бил мне в лицо. Я улыбалась, я не знала, как я буду жить в чужой стране, но это было неважно. Главное, подальше от этого ада, в котором я вынуждена вести мое жалкое существование!
***
Я представляла, что буду за границей уже к вечеру. Вместо этого Антонина меня вывезла в какую-то глухую Рязанскую деревню и оставила в каком-то заброшенном доме с заколоченными окнами. Заперла там, оставив воды и еды, сказала, что ей нужно время, чтобы подготовиться.
– Мне нужно сделать тебе загранпаспорт, Феликс твои документы в сейфе держат, поедешь за границу с липовым. – сказала она, потом забрала мой телефон и закрыла дом снаружи.
Я не сразу поняла, что она решила меня похоронить там заживо… Три дня я ждала ее. Верила, что она придет и исполнит свое обещание. Лана все это время была со мной, поэтому мне не было одиноко.
Этот дом, ставший моей тюрьмой, вызывал у меня мурашки по коже. Казалось, каждый угол, каждая трещина в стенах пропитывались страхом, который я ощущала до самых костей. Я знала этот дом досконально, словно каждое его пространство отпечаталось на моем сознании за эти три дня. Стены здесь были такими обшарпанными, что куски штукатурки обнажали грязные кирпичи, как будто дом показывал свою истинную, гниющую суть. Стены словно дышали, напоминая мне о том, как долго они стоят, прогнившие временем, покорные, но жуткие.
Свет почти не проникал внутрь – только слабые, едва заметные лучи просачивались через заколоченные окна. Эти лучи выглядели так, будто сами умирали, прежде чем достичь пола. Здесь не было света, не было надежды. Лишь тьма, которая заползала в каждый уголок комнаты, как сырая плесень, заползая под кожу.
Я сидела, съежившись в углу, каждый шорох заставлял сердце стучать в удвоенном ритме. Треск старых половиц звучал как удары молота по моим нервам. Воздух был тяжелым, затхлым, словно он тоже давно перестал двигаться. Казалось, сама атмосфера этого места была живой, наблюдающей, как я постепенно схожу с ума.
– Лана, мне страшно… – прошептала я, едва осмеливаясь произнести это вслух. Слова застревали в горле, будто боялись прорваться наружу. – А если она и правда не вернется?
Лана, моя единственная связь с реальностью, или, может, уже и с безумием, появилась передо мной, ее глаза были полны непонимания и гнева.
– А я тебе сразу сказала, чтобы ты не доверяла ей! – ее голос прозвучал так резко, что я вздрогнула. Лана наклонилась ближе, ее лицо стало серьезным, будто она пыталась пробить стену моего страха. – Хватит уже ждать! Три дня сидишь тут! Она не вернется, она тебя тут похоронила.
Я чувствовала, как слова Ланы ударили прямо в сердце, заставляя мое дыхание становиться сбивчивым. Мои мысли вихрем проносились в голове, хаотично перемешиваясь с паникой и ужасом. Мне нужно было что-то сделать, любой ценой.
– Тебе нужно выбираться! – Лана практически кричала, ее голос звучал как грозный приказ. – Давай же, зови на помощь, попытайся сломать дверь, сделай хоть что-то!
Я посмотрела на заколоченные окна, потом на запертую дверь, мое тело задрожало. Я вспомнила, как Ангелина запирала ее. Этот звук замка стал для меня смертным приговором. Сможет ли кто-нибудь меня услышать? Есть ли вообще шанс выбраться из этого места живой?
К горлу подкатил ком, и я едва не задохнулась от охватившего меня ужаса. Неужели она действительно оставила меня здесь умирать?
Я ходила из угла в угол, цепляясь за мысль, что могу выбраться отсюда. Но сколько бы я ни пыталась рассуждать здраво, страх сжимал меня в своих тисках. Он словно парализовал, не давал дышать. Лана была права. Ждать Антонину бесполезно. Она не вернется, как бы я ни убеждала себя в обратном. Никто меня не спасет. Если я не выберусь сама, я умру здесь.
Я ненавидела этот дом. Если сперва он мне казался временным пристанищем, пока Ангелина делает мне документы, то теперь это было моим склепом.
– Вот на кой черт ты отдала ей телефон? Какой же ты кусок идиота, все-таки! – покачала головой Лана.
– Она сказала, Лазарев по телефону сразу найдет меня. Запеленгует. А она обещала выкинуть мой мобильник в реку, чтобы запутать следы. – сказала я, хотя понимала, что уже тогда могла бы догадаться об истинных планах Ангелины и запаниковать. Как ни странно, Лазарев был единственным человеком, который мог бы меня спасти. Но вряд ли он найдет меня в этом проклятом месте.
Я остановилась у окна, оценивая доски. Вырваться через окно казалось единственным шансом. Я подумала, что если соберу всю силу, то смогу выбить их. Хватило одного удара, чтобы понять, насколько я слаба. Нога отозвалась болью, но я продолжила, как безумная. Внутри что-то кричало: «Давай! Выбей!» – и я била снова и снова, хотя уже начинала осознавать, что это бесполезно.
– Лана, мне нужна помощь, – выдавила я. – Помоги мне!
– Даша, как ты себе это представляешь? – скептически сказала она. – Давай, ты справишься, – ее голос был твердым, как камень. – Ты должна продолжать! Давай, найди в себе силы. Никто не придет! Никто тебе не поможет! Никто, кроме тебя самой!
Я прикусила губу, и слезы на миг застлали мне глаза. Я начала кричать. Так громко, как только могла.
– Помогите! Я здесь! Помогите мне!
Я кричала до тех пор, пока голос не превратился в хрип. Но никто не ответил. Только тишина. Абсолютная, давящая. Я услышала, как внутри что-то щелкнуло, словно этот дом, как и все вокруг, насмехался надо мной. Мне казалось, что я действительно схожу с ума. Меня никто не услышит. Здесь я и умру.
Следующие два дня я стучала по двери. Я колотила в нее изо всех сил. Поначалу кулаками, потом ногами. Сил у меня оставалось все меньше, но я продолжала. Мне нечего было терять. Лана стояла в стороне, наблюдая, но она не могла мне ничем помочь. Только моральной поддержкой.
– Даша, ты сильная, – произнесла она твердо. – Ты должна бороться. Если сдаться сейчас, никто не спасет тебя.
– Я не могу больше… – прошептала я, чувствуя, как силы уходят.
– Можешь! – Лана смотрела на меня, ее взгляд был как у воина. – Ты можешь больше, чем тебе кажется. Это твое испытание. Давай, собери остатки сил и сражайся!
Штукатурка с потолка сыпалась от ударов, грохот оглушал. Я уже едва держалась на ногах, но продолжала, словно голос Ланы подталкивал меня каждый раз, когда я была готова упасть.
Когда одна из досок на двери наконец поддалась, треск раздался так громко, что сердце у меня радостно затрепетало. Я начала бить по двери с удвоенной силой, словно каждое движение восстанавливало во мне хоть немного тех сил, что давно оставили мое тело. Наконец, когда казалось, что все вот-вот закончится, я услышала шаги.
Шаги доносились все ближе. Сначала я подумала, что это галлюцинация – возможно, Лана снова решила подшутить надо мной, но, прислушавшись, я поняла: это реальные звуки, и к ним примешивались голоса. Мужские голоса. Они спорили, ругались, и эти яростные матерные выкрики вспороли мне мозг.
В мгновение ока я замерла, сердце вмиг превратилось в холодный комок страха. Кричать? Звать на помощь? Нет… Нельзя. Подсознание забило тревогу, вспоминая, как когда-то в подвале четыре ублюдка сломали мою жизнь, мою психику, меня. Я с тех пор не доверяю мужчинам и боюсь их.
Но кто эти незваные гости? Кто они такие? Что они делают здесь, среди ночи, да еще с таким лексиконом? Ужас постепенно затоплял меня, словно холодный ледяной пот стекал по позвоночнику.
И не таких ломали
Мужчины приближались. Я попятилась, инстинкты зашкаливали. И единственное, что пришло в голову – залезть под кровать. Дурное укрытие, но другого варианта просто не было.
– Тут замок, – донесся голос одного из них.
– Вот ключ, – последовал ответ.
– Эта старая сучка сказала, что девчонка буйная, – хрипло проговорил один из них.
– Ничего, и не таких ломали, – ответил другой, и я почувствовала, как дыхание сбилось, как будто воздух перестал поступать в легкие.
– Кажется, Ангелина наняла киллеров, чтобы тебя грохнули, – пробормотала Лана, отстраняясь от меня, как будто сама замерзла от ужаса. – Сиди тихо, не шевелись.
Я еле дышала, забившись под кровать. Воздух казался таким плотным, что казалось, будто стены этого места сдавливают меня, не давая двигаться. Мужчины вошли в дом, и их фонарики резали тьму, словно ножами вспарывая каждый уголок комнаты. У меня закружилась голова, воздух становился все тяжелее, и я чувствовала, что могу потерять сознание прямо там.
– И где она? – один из них озвучил мои худшие опасения.
– Где-то тут. Заныкалась, наверное, – прошипел второй, выдергивая слово с ненавистью.
Я смотрела на Лану, мне казалось, что сейчас я ее видела более четко, как будто под кроватью было достаточно светло. Она слегка приподнялась на локти и повернула свою голову, показывая мне знаком, чтобы я не дышала.
И все-таки, как я уже и сказала, в это доме было единственное место, где можно было спрятаться – это под кроватью. Там меня и решили искать незваные гости.
Один из них наклонился и посветил фонариком. Я зажмурилась, ощущая как по телу прошел болезненный заряд энергии, скрутивший мои внутренности. Я буквально почувствовала, как неведомая сила скрутила мне узлами все мои нервы.
– Кто у нас тут? – оскалился мужчина.
Второй тоже присел на корточки возле кровати и тоже начал святить фонариком. Потом чьи-то руки схватили меня за плечо и резко потянули. Я закричала, а когда мне попытались закрыть рот, я укусила одного из подонков за руку. Сразу же за этим последовал удар по лицу.
Укушенный мною развернул меня к себе так, что я чуть не шлепнулась спиной на пол.
– Так значит, ты кусаться любишь?!
– Н-нет… Отпустите меня…
– Отпустить?! – если раньше угроза от этого мужчины была напускной, то теперь он начинал по-настоящему злиться. – Ты всерьез думаешь, что мы тебя так просто отпустим? Ты блаженная что ли?
В этот момент я, немного набравшаяся сил после удара, сильно лягнула этого урода и сделала рывок в сторону двери. Но не тут-то было! Он схватил меня за волосы и потянул на себя. Я резко упала на пол, обдирая коленки. Мужчина подтянул меня к себе.
И пока он меня держал в своих руках, второй грубо стянул с меня штаны и задрал майку. Я кричала и вырывалась, но их это только забавляло.
Увидев меня в одних трусиках, мужчины начали меня трогать, а я ощутила, словно я падаю в какую-то бездну. Меня словно отбросила в тот самый день, когда я уже была в подобной ситуации. Четверо подонков меня поймали и насиловали в день моего рождения. А потом оставили меня на съедение крысам. Этот период жизни был поворотным в моей судьбе. Он сломал меня, сломал все, что у меня было. Я потеряла не только себя и свою жизнь, но и близкого человека, мою бабушку, которая не смогла пережить того, что со мной случилось и умерла от сердечного приступа.
Я никогда не забуду тех четверых, которые так и не ответили за свое преступление. И вот теперь все повторяется. Меня снова лапают, меня раздевают против моей воли! Меня просто используют как вещь!
Мужчины начали тереться о мою пятую точку. Я сразу же отметила, что у этих двоих появилась не хилая эрекция. Один из них все еще держал меня, чтобы я не пыталась сбежать.
Осознав свое положение, я попыталась убедить себя, что я смогу это пережить, нужно просто потерпеть. Нужно сохранять здравомыслие, но в ее позе это не было трудноосуществимо.
– Нам сказали избавиться от тебя, – начал один из бандитов. – Но зачем же избавляться от таких сочных красавиц? Ты не умрешь так просто, ты будешь отрабатывать. Теперь ты принадлежишь нам.
– Ну что, давай, покажем девушке, кто в доме хозяин. – сказал он, обращаясь ко второму.
Второй урод, которому и был послан вопрос, хитро улыбнулся. Взяв меня оной рукой за бедро, он приподнял мой таз повыше.
– Есть одна идея, – недобро ответил он.
Схватившись двумя руками за мои трусики, он медленно потянул их вниз. Я тут же схватилась за его руку.
– Прошу вас, не надо…
– Мы хотим тебя немного поиграть с тобой, – с ехидством ответил мужчина. – Давай, Амир, держи ей руки. – обратился он к другу.
– Вахид, ты только осторожнее, не придуши, как ты любишь… Девчонка вон какая свежая, можно будет подзаработать еще… Идейка есть, но это потом…
– Не переживай, я буду нежен. – заржал Амир.
Вахид с готовностью подошел к моей голове и, собрав мои руки, прижал к полу за запястья. Его друг одобрительно кивнул и продолжил снимать трусы.
– Неееет! Не надо! – закричала я, пытаясь снова укусить за руку, которая держала меня.
– Еще раз укусишь, зубы выбью! – с жестокостью в голосе сказал Вахид.
Амир спустил мои трусики, оголяя ягодицы и мое сокровенное местечко. Я была в таком ужасе, что начала водить из стороны в сторону тазом и пытаться плотнее сжать ноги. Мужчина с интересом протянул к ней свою руку и потрогал пальцами мой лобок, а потом грубо вторгся между моих ног и начал меня буквально лапать прямо там!
– Эта паршивка до сих пор не намокла, – злобно сообщил он. – Кажется, мы ее не возбуждаем.
– Да не… Просто девочка любит, когда грубо, а ты с ней слишком цацкаешься.
– Что, нравится грубо? – спросил Амир.
Он приподнял мою голову за подбородок. Я отвела взгляд и смущенно сжала дрожащие губы. Он, тем временем, бесцеремонно ввел сразу два пальца в мое лоно. Оно уже было сорванным. Но у меня так давно не было секса… Ни разу с момента изнасилования. Я не считаю того случая, что у нас произошел с Лазаревым. Он меня насиловал всю ночь в задний проход. И вот сейчас, этот урод бесцеремонно засовывает в меня свои пальцы! Этот урод, чье лицо в полутьме при свете фонарей, мне кажется еще более страшным и даже нереальным! Словно он поднялся сюда из самого ада!
– Не надо… – вырвалось у меня от отчаяния.
– Да ты не девственница!
– Нет… – помотала головой я.
Он медленно вынул пальцы из моей щелки и потянулся свободной рукой к пряжке на своем ремне. Он вопросительно посмотрел на Вахида.
– Покажи ей «кузькину мать», – злорадно сказал Вахид.
– Ага, – отозвался Амир.
– Не надо «кузькину мать»! – испуганно закричала я. – Прошу вас, сжальтесь!
– Что-то она больно болтливая, – заметил Амир, спуская штаны. – Вахид, займись этим.
Освободив свой мужской орган от одежды, Амир приподнял меня за волосы еще выше и начал тереться об меня, водя головкой своего члена по моим половым губам. Он медленно вошел в меня, наслаждаясь этим чувством триумфа над моей беззащитностью.
Нанизанная на ствол
Я думала, что свихнусь. Все происходящее казалось совершенно нереальным. Как назло, Лана куда-то испарилась. Она нужна была мне прямо сейчас, но ее не было.
Я почувствовала, как что-то большое проникает в меня. От беспомощности глаза у меня заслезились. Я тоненько завыла от ужаса, и сокрушенно опустила голову.
