Клэр Вирго
Шагая по звездам
Пролог
Шагаю по звездам, шагаю по небу,
Дотронусь рукой до луны и кометы.
Ты можешь не слушать, ты можешь не верить,
Но лишь не рассказывай людям об этом.
Закрою я душу, шагну за реальность,
Пройдусь легкой поступью по небосводу.
Ты можешь не видеть того, что за гранью,
Но лишь подари мне такую свободу.
А звезды мерцают, а звезды бледнеют.
Скрывает их полог неведомой дали.
Так дай же почувствовать мне на мгновенье,
Как это – по звездам шагать без печали…
Достав из холодильника мороженое, Шеннон тихонько, стараясь не скрипеть половицами, пошла обратно к лестнице. Отец не любил, когда ему мешали – это она усвоила еще в раннем детстве. А сейчас к нему как раз пришел деловой партнер, и они в библиотеке обсуждали что-то на повышенных тонах.
Партнера этого Шен знала с детства и невзлюбила его с первой же минуты. Ей было всего восемь, когда она впервые его увидела. И взгляд, которым он словно ощупывал, уже тогда совсем не понравился Шеннон. И когда он протянул руку, чтобы потрепать по волосам, она отшатнулась, вызвав недовольство отца. Мистер Харридж лишь визгливо рассмеялся и сделал вид, что ничего не произошло. Но с тех пор она не раз замечала на себе его взгляд исподтишка. Тот жег ей спину всякий раз, когда она практически в ужасе убегала. С тех пор прошло много лет, Шен повзрослела, научилась давать отпор, но неприязнь к Джонатану Харриджу осталась.
И сейчас этот человек вновь был в их доме, что-то обсуждал с отцом. Она уже хотела быстро подняться по лестнице, как вдруг расслышала свое имя. Стало любопытно. Конечно, ее с детства учили, что подслушивать нехорошо. Отец очень строго следил за тем, чтобы у нее не появилась подобная привычка, поэтому все слуги в доме постоянно наблюдали за девочкой. И все же запретный плод сладок… Она научилась подслушивать с помощью пустого стакана и точно знала, где тонкие перекрытия. Вот и сейчас юркнула в каморку рядом с библиотекой, потому что слышимость там была замечательная. Однако пришлось признать, что она уже выросла – было очень тесно. Присев на корточки в тесной каморке, где одна нога больно упиралась в пластиковое ведро, а вторая держала швабру, прильнула ухом к перегородке.
– Джонатан, ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Шеннон всего семнадцать, а тебе сорок три. Ты дважды вдовец, за тобой тянется шлейф из слухов и домыслов. И это не говоря о наркотической зависимости, от которой ты якобы вылечился, и двух любовницах-содержанках, которые тратят твои деньги направо и налево. – Голос отца был напряженным и усталым.
– Уильям, но ведь ты тоже не образец для подражания, скажем прямо. – Харридж хохотнул. – Чем ты занимался после смерти своей жены, а? Давай посчитаем, сколько женщин прошло через твою постель. А сколько литров спиртного было тобою выпито? И сколько карточных игр проиграно? Ты еще помнишь, сколько мне задолжал?
Тон голоса сменился, теперь Харридж говорил вкрадчиво, отчего Шеннон поморщилась. Так и представлялась змея, обвивающая ногу отца и постепенно подбирающаяся к шее. И еще долг. О каком долге говорил Джонатан? Неужели тот настолько велик, что отец не может его выплатить? А как же компания? Один этот дом стоит несколько миллионов. Что-то тут нечисто…
Вынырнув из своих мыслей, Шен вновь обратилась в слух, так как разговор опять шел о ней.
– Я все помню, Джонатан! И обещаю тебе…
– Я уже давно слышу эти обещания. И больше ждать не намерен. Предлагаю сделку: ты отдаешь мне в жены Шеннон по достижении ею совершеннолетия, а я прощаю тебе долг. Иначе предъявлю его для оплаты, и вам с дочерью ничего не останется, кроме как просить милостыню.
В ужасе Шеннон отшатнулась от стены, ударившись головой и закрыв рот ладонью. Стать женой этого… чудовища? Никогда! Да она лучше милостыню будет просить, но замуж за него не пойдет.
– Ну, что ты решил, Уильям?
– Я должен спросить Шен…
– Да я тебя умоляю, – Харридж все больше раздражался, – ты еще будешь спрашивать у девчонки мнение? Ты ее отец, в конце концов. Браки по расчету не редкость в нашей среде, тебе ли не знать. Ты же помнишь Миранду? Хочешь сказать, что женился на ней по великой любви?
До слуха Шеннон донесся визгливый смешок, и она вновь поморщилась. Как он смеет говорить в таком тоне о ее матери? Он ее даже не знал! Или знал? Червячок сомнения закрался в душу, но она подавила в себе все чувства, вновь прислушиваясь к разговору.
– Тебя не касается, по какой причине я женился на Миранде. Но свою дочь я тебе не отдам!
– Ой, когда это мы стали такие правильные? Не ты ли всего пару дней назад готов был согласиться на брак Шеннон с Уэйбом Мастерсом, который предлагал тебе за нее десять миллионов долларов?
Выронив из рук стаканчик с мороженым, которое уже успело растаять и теперь потекло по ноге, Шеннон неверяще замотала головой. Быть того не может! Отец решил, что она одна из его племенных кобыл из конюшни?
– Я же предлагаю простить долг, который больше этой суммы. Выплата тебя разорит. Решай прямо сейчас, Уильям, я достаточно ждал. Целых два года! Тогда ты отказал мне, но сейчас у тебя нет другого выхода, кроме как согласиться.
– Два года назад Шеннон было всего пятнадцать! В таком возрасте не выходят замуж. Ей и сейчас рано.
– Я люблю молоденьких, ты же знаешь. – Харридж хмыкнул, а Шеннон еще крепче прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.
– Извращенец! – Отец словно выплюнул это слово.
– Это не твое дело. Твоя задача всего лишь сказать мне «да» в ответ на мое предложение. – Голос вновь стал тихим и вкрадчивым, словно мурлыканье кота.
«Нет, отец, пожалуйста! Скажи ему, что ты не согласен. Лучше ночевать под мостом, чем так». Шен мысленно обращалась к отцу, словно надеялась, что тот ее услышит. Она повторяла это снова и снова, пока не услышала голос отца. После этого она застыла, будто статуя, неудобно скорчившись на полу каморки и не смея даже пошевелиться.
– Я согласен, будь ты неладен. – Ответ прозвучал как приговор.
Глава 1
– Эй, а ну стой! Стой, негодник! – Голос преследователя звучал позади, отражаясь эхом в пустом проулке. Судя по звуку, мужчина был все ближе. Да, стоило больше внимания уделять спорту. Теперь уже поздно.
– Стой, кому говорят! Не уйдешь…
А ведь и правда не уйдет, если не схитрить. Стараясь оторваться от преследователя, Шеннон быстро шмыгнула в очередной проулок, но споткнулась о ногу мирно спавшего бомжа и свалилась прямо на него. Встать она уже не успела. Ее подняли за ворот грязной куртки, встряхнули и поставили на ноги, развернув в другую сторону. Чуть подняв голову, она заметила взгляд, которым ее наградили, и нервно сглотнула. Глаза ее недавней жертвы неудавшейся кражи были прищурены, а губы сжались в тонкую полоску. Все говорило о том, что мужчина зол. Очень зол. От такого ничего хорошего не жди. И как ее угораздило связаться с таким? Надо было выбрать того рохлю, который шел чуть впереди. Тот бы ее точно не догнал…
Увидев, что он поднимает руку, Шен инстинктивно вжала голову в плечи и опустила голову.
А мужчина, заметив это, явно растерялся. Наверняка мысль о том, что он может ударить ребенка, была ему неприятна. Медленно опустив руку, он еще раз хорошенько встряхнул незадачливого воришку.
– Отдавай, что украл, быстро. – Он протянул руку ладонью вверх, давая понять, что желает вернуть свою собственность.
– Простите меня, мистер, пожалуйста. Я больше так не буду. – Шеннон залопотала, доставая из-за пазухи украденный несколькими минутами ранее бумажник. – Отпустите меня, мистер…
– Ну да, конечно, не будешь… Слышал я уже эти сказки и не раз. А ну шагай. – Подтолкнув ее в сторону перекрестка, мужчина кинул монету бомжу, который начал возмущаться, говоря, что нарушили границы его частной собственности и он будет жаловаться. Поймав монету на лету, он замолчал и вновь улегся на грязный картон, служивший ему постелью.
Сделав пару шагов, Шеннон вдруг поняла, куда ее ведут. На соседней улице располагался полицейский участок. Но ей туда никак нельзя! Представив, что будет с ней, когда откроется, кто она такая, попыталась вырваться. Извиваясь всем телом, старалась вытащить руки из рукавов куртки, за воротник которой ее удерживали. В ответ на ее действия мужчина лишь посильнее перехватил ткань, захватив, видимо, кусок кожи, отчего Шен зашипела, как змея. Что-то пробормотав, он чуть ослабил хватку, и жжение в районе шеи прекратилось. Однако Шеннон продолжала вырываться, вкладывая в это все оставшиеся силы. Наконец, незнакомцу это надоело, и он резко рванул ее, прижимая к себе в районе талии. Изогнувшись и уперев руки в широкую грудь, Шеннон попыталась оттолкнуть его. Но это было то же самое, как попытаться сдвинуть с места гору. Тогда она замолотила кулачками по его груди, а он буквально тащил ее за собой, не останавливаясь, лишь пытаясь перехватить ее руки. От резкого движения назад с ее головы упала бейсболка, и длинные светлые волосы спутанными грязными сосульками рассыпались по спине.
От неожиданности замерли оба. Шеннон – от того, что так нелепо раскрыла себя, мужчина – от осознания, что воришка, которого он считал мальчишкой-подростком, оказался девушкой. Он еще сильнее прижал ее к себе и пальцем приподнял подбородок, заглядывая в глаза. В них был неприкрытый страх, природу которого он не понял. Она его, что ли, боится? Ну дела…
– Ты девушка? – Вопрос был однозначно глупым.
– А что, не видно? – Пытаясь показаться уверенной в себе, хотя на самом деле ничего такого не чувствовала, Шен гордо вздернула подбородок.
– Теперь видно. – Голос его стал задумчивым. – И что ты тут делаешь? На беспризорницу вроде не похожа.
– С чего это вы взяли? Я выросла тут.
– Вот и неправда. Руки тебя выдают. – Он поднес ее пальцы ближе к свету. – Да, сейчас ногти обломаны, но еще недавно ты делала маникюр. Вряд ли девчонка, живущая под мостом, может себе такое позволить. Кто ты такая? – Он внимательнее вгляделся в ее лицо. – Ты кажешься мне знакомой, хотя я уверен, что мы никогда не встречались.
Шеннон, как могла, отворачивала от него свое лицо. Если он ее узнает – пиши пропало. А ведь она засветилась на всех новостных каналах. Ну как же, дочь известного бизнесмена Уильяма Макбрайта Шеннон Макбрайт бесследно исчезла из своего дома несколько недель назад. Предположения выдвигались самые разные – от похищения до убийства. Отец назначил награду в полмиллиона долларов тому, кто сообщит о местонахождении Шеннон, но она прекрасно знала с некоторых пор, что у отца нет ни гроша. Эти деньги наверняка дал на ее поиски Джонатан Харридж. И если ее найдут, случится именно то, чего так не хотелось – она попадет в лапы извращенца, который с нее глаз не сводил с самого детства. При воспоминаниях о том, как он на нее смотрел, в голову приходила только одна ассоциация – как кот на сметану. Его взгляд был изучающим, липким, противным. Под ним Шеннон всегда чувствовала себя неуютно. И лишь когда в той каморке услышала правду, поняла, что с самого детства Джонатан мечтал заполучить ее себе в постель. Чертов извращенец! Последний раз она видела его сразу после того подслушанного разговора. Он пришел сообщить ей «радостную» новость – ее отец дал свое согласие на их брак.
– Нет, ни за что! Я не согласна! – взвизгнула она, запустив в него подушкой. Харридж поймал ее на лету и отбросил в сторону, крадучись приближаясь.
– Это неважно, дорогая! Главное, что твой отец согласен. Как только тебе исполнится восемнадцать – а это произойдет уже скоро, осталась всего пара месяцев, – мы поженимся и заживем счастливо. – Эти слова он произносил мурлыча, словно довольный кот. Шеннон содрогнулась, представив их свадьбу.
– Нет! Лучше смерть! – Стоило больших усилий сдержаться и не выдать себя, показав, что ей известна правда. Никто ничего не должен знать.
– Ну что ты, детка, не надо так говорить. Ты так молода, у тебя вся жизнь впереди. Зачем умирать?
– Вот именно, у меня впереди вся жизнь. Но я лучше умру, чем свяжу ее с вами. – Она постаралась придать голосу твердость, но, несмотря на все усилия, он предательски дрожал.
– Нет, милочка, ты умрешь, если не свяжешь ее со мной. – Огонек безумия, полыхавший в его глазах, испугал ее. – Или умрет твой отец. Выбор за тобой. И да, советую заняться приготовлениями к свадьбе. Я хочу, чтобы моя невеста была самой красивой среди всех. Это тебе на расходы. – Он вытащил из кармана чек и бросил на кровать. – Если понадобится еще, только скажи, куколка. Я не поскуплюсь, ты же знаешь, что я чертовски богат. – Бросив на нее масленый взгляд и захохотав, Джонатан вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Первой мыслью Шеннон было порвать чек на мелкие кусочки и развеять по ветру. Она уже протянула руку, чтобы так поступить, но неожиданно в голову пришла другая идея. Теперь у нее был план. Да, она любила отца. Но то, как он поступил, позволяло ей думать, что у нее есть право принять решение самостоятельно. Как и сказал Харридж, до совершеннолетия осталось всего ничего. Если она так нужна этому монстру, то пусть попробует ее найти. А когда ей исполнится восемнадцать, она отыщет способ избежать свадьбы и вернется домой.
Шен взяла бумажку, аккуратно сложила ее и сунула под подушку. Деньги ей еще пригодятся.
Вынырнув из плена воспоминаний, она обнаружила, что все еще стоит на улице в объятиях незнакомца, которого недавно обворовала, а тот внимательно рассматривает ее лицо. Желая скрыться от его взгляда, вновь попыталась вырваться, но безуспешно. Хватка была слишком крепкой. Первый раз в жизни она пожалела, что не в туфлях на шпильке. Хотя…
Шеннон вновь завозилась, отвлекая внимание, а сама резко подняла ногу, согнув ее в колене, и нанесла удар изо всех сил. Ей было плевать, что будет с мужчиной. Важно было убежать, скрыться, уехать из города…
Мужчина не ожидал удара, поэтому разжал руки. Боль разлилась по внутренностям, вынуждая упасть на колени. А ведь он уже собирался отпустить ее на все четыре стороны. Но такого простить просто не мог.
– Ах ты, дрянь! – прохрипел он в спину убегавшей девушке. – Я найду тебя. Даже не думай, что сможешь скрыться… Шеннон Макбрайт…
Последние слова он произнес почти шепотом, поэтому Шен их не услышала. Она бросилась наутек сразу же, как только почувствовала, что ее отпустили. К моменту, когда мужчина пришел в себя и оказался в полицейском участке, описывая свою встречу с пропавшей девушкой, она была уже далеко.
Глава 2
Шеннон сидела у стойки и потягивала кофе, прикрывая лицо бейсболкой и искоса поглядывая на экран телевизора. Звук был выключен, но это не имело абсолютно никакого значения. Главное, что в новостях не показывали ее. А ведь после того инцидента она еле ускользнула – полиция на ушах стояла, обыскивала все места, где она могла бы спрятаться. Хорошо, что у нее были друзья, которые помогли выехать из города. Хотя друзьями Шен их вряд ли назвала бы в другое время. Друг – это тот, кто будет с тобой до конца и никогда не потребует ничего взамен. А этим людям она платила. У нее еще оставался небольшой запас наличных, полученных по чеку, который дал ей Харридж. Шен предусмотрительно обналичила его, прежде чем сбежать. Часть она потратила сразу же – купила билет на автобус до соседнего города. Но, разумеется, никуда не поехала, а сделала это для отвлечения внимания. Сама же в это время стояла на трассе и пыталась поймать машину, чтобы уехать совершенно в другом направлении. Надо сказать, ей это удалось. Как говорится, мир не без добрых людей. Приехав в Саммервиль, отыскала свою знакомую Дебору Уитлок, с которой училась в пансионе, и попросила приютить на пару дней. Зная, что Дебора шопоголик, Шеннон дала ей приличную сумму, отправив в магазин. Та накупила все, что Шен просила: джинсы, хорошие кроссовки, пара футболок явно большего размера, чем требовалось, бейсболка, куртка. Все незаметных коричнево-серых тонов. Деб пыталась выяснить, для чего Шеннон нужны эти «тряпки», как она говорила, но та лишь загадочно улыбалась и молчала.
Деньги закончились довольно быстро, несмотря на то, что Шен старалась экономить изо всех сил. Конечно, она догадалась отложить небольшую сумму на «черный день», но все чаще казалось, что у нее теперь каждый день – черный. Она считала удачей, если удавалось поесть хоть один раз за сутки и найти место, чтобы переночевать. За неполные полтора месяца в бегах одежда превратилась в нечто, лишь отдаленно напоминавшее вещи из магазина, которые купила Дебора. Но Шеннон была этому даже рада – так она меньше выделялась из толпы беспризорников и бомжей, живших на улицах и промышляющих мелкими кражами. Да и кошельки она воровала виртуозно, спасибо за науку Эмили. Эта малолетка – лет тринадцати, не больше – научила Шеннон вытаскивать кошельки, как только они познакомились. Каждый раз при мысли об Эм на глаза наворачивались слезы – однажды полиция поймала ее, и больше они не виделись. Эмили как-то сразу прониклась к новенькой и «обучала» жизни на улице, ведь побеги из дома и пансиона на пару часов или дней не могли считаться за полноценные. Благодаря Эмили Шеннон научилась воровать еду в магазине так, чтобы не засекла камера, хотя чаще всего просто съедала все на месте. Пару раз охранники ловили воришку, но в карманах ничего не было, и Шен отпускали. Эм хвалила Шеннон за успехи, говорила, что у нее талант. И правда, до того злополучного дня все проходило гладко. Единственный раз она попалась. Шен до сих пор проворачивала в голове все события того дня, вспоминала детали, не понимая, как мужчина смог почувствовать, что его обокрали. Она была осторожна, очень осторожна. Как, впрочем, всегда. Тем удивительнее была неожиданная реакция мужчины, внезапно схватившего ее.
Решив спокойно допить кофе и выйти из кафе, Шеннон оглянулась на дверь, осматривая улицу. И заметила его – незнакомца, который стоял сбоку от входа и сквозь стекло пристально смотрел на нее. Резко отвернувшись, она соскочила со стула и направилась в туалет. Там, недолго думая, влезла на подоконник и, открыв окно, неловко вывалилась из него, попав, разумеется, прямо в бачок с мусором. Отряхивая с себя отходы, неожиданно почувствовала на себе взгляд и повернулась. Вплотную к ней стоял детина с лицом, не обезображенным интеллектом, и ухмылялся. В руке он держал пистолет. Понимая, что бежать ей некуда, Шен подняла ладони.
– Попалась… Ну пошли, красавица. – Мужчина дернул оружием и головой в одном направлении. Видимо, именно туда и надо было идти. Наверняка там машина и второй амбал, которого она видела у входа в кафе. Ситуация была аховая, но Шен казалось, что далеко не безнадежная. Ей бы только выйти на оживленную улицу, а там уж она что-нибудь придумает.
Неловко вылезая из бака – конечно, мужчина и не собирался помогать, – Шеннон специально зацепилась за него ногой, переворачивая. В проулке раздался грохот, отразившийся от стен. Им Шен надеялась привлечь внимание работников кафе. Но никто не отреагировал, поэтому она лишь вздохнула и пошла вперед, чувствуя между лопаток металл оружия. Услышав, что у мужчины зазвонил телефон, она чуть замедлила шаг и вся обратилась в слух, пытаясь разобрать хоть что-то.
– Да босс, я ее нашел. Сбежать хотела. – Последовала пауза, и Шен услышала, как из трубки донеслись неявные ругательства. – Нет, поймал ее, когда в окно туалета вылезала. Мы с Диком так и предполагали, что туда пойдет, больше некуда, вот и… Что? Да она это, че я, фото не видел? Точно говорю – она. Глаза – серо-голубые, волосы… – Шеннон почувствовала, как с ее головы сдернули бейсболку. – Остригла она их, патлы какие-то, да еще и грязные. Но явно светлые. В общем, очень похожа.
Да, от длинных волос, которые выдавали в ней девушку, она после того случая с кошельком избавилась. Было жаль, но она понимала, что так надо. Вот если бы сделала это еще раньше, может, и не попалась бы так глупо. Кто знает…
Теперь у нее на голове было то, что ее мама называла «воронье гнездо»: неровно обрезанные короткие пряди торчали во все стороны, а отсутствие расчески и регулярного душа сделало волосы спутанными, грязными и похожими на паклю. Последние несколько дней ей не удавалось найти довольно уединенное место, чтобы помыться.
Поглощенная своими мыслями, Шеннон не заметила, как вышла на перекресток. Лишь упершееся в ее спину дуло напомнило, что она не одна. Осмотревшись и бросив короткий взгляд за спину – ее конвоир что-то быстро печатал в телефоне, – Шеннон выдохнула: сейчас или никогда! И как только резко пригнулась и рванула на проезжую часть, поняла, что совершила ошибку. Она бежала прямо в руки второго детины, который мчался ей наперерез. Сделав последний рывок, она поднырнула под широко расставленные руки и резко ушла в сторону, спрятавшись за стоявшим неподалеку автомобилем. Не ожидая такого маневра, мужчина заозирался, пытаясь понять, куда делась девчонка. Конечно, Шен понимала, что это лишь временная передышка, и все же. Хотя бы ствол перед лицом не маячит. Выглянув из-за капота, она увидела обоих мужчин, которые методично осматривали улицу. Ее найдут, если не предпринять что-то прямо сейчас. Оглядевшись, увидела перед собой, через дорогу, небольшой проулок, который заканчивался забором из сетки. Если она до него доберется, то сможет уйти.
Мужчины тем временем оказались совсем близко. Нужно было что-то делать. Заметив машину, которая ехала на большой скорости, Шен прикинула расстояние и пулей метнулась к автомобилю. Преследователи ринулись следом.
Водитель, отвлекшийся на звонок мобильного, не сразу увидел выскочившую буквально из ниоткуда щуплую фигурку. Едва успев вывернуть руль, он заметил двух мужчин, явно гнавшихся за подростком, которые не среагировали вовремя и налетели на мчавшийся автомобиль. Удар был страшным: машину от столкновения развернуло и выбросило на обочину, но перед этим она успела проехать по остаткам того, что еще пару секунд назад было живыми людьми. Въехав в столб, машина остановилась.
Шеннон, каким-то чудом избежавшая участи преследователей, все же довольно сильно ударилась. Теперь в голове шумело, а на лбу наливалась шишка. Количество адреналина в крови пошло на убыль, и энергия сменилась апатией. А тут еще этот противный звон в ушах, видимо, неслабо приложилась. Нетвердо держась на ногах, она все же умудрилась оглянуться на дело рук своих: два искалеченных до неузнаваемости трупа и искореженная машина.
Водитель! Он не двигался, а голова лежала на руле. Наверняка он без сознания, вероятно, тоже головой ударился. Первым порывом было убежать, скрыться, ведь преследователи мертвы и некому навести на ее след. Но в том, что водитель машины пострадал, была ее вина. Поэтому она должна ему помочь. Хотя бы позвонить в службу спасения.
Шатаясь, Шеннон поплелась к разбитому автомобилю. С трудом открыв дверцу со стороны водительского сиденья, попыталась найти телефон, но безуспешно. Она точно помнила, что за мгновение до аварии мужчина держал в руках мобильник. Видимо, от удара тот завалился куда-то. Теперь, чтобы его отыскать, нужно вытащить водителя наружу.
Ага, легко сказать! В нем не менее ста восьмидесяти фунтов. Единственным выходом было вытащить его на дорогу. Выдохнув и сморгнув пару раз, Шеннон взялась за рукав и воротник мужчины и потянула. Это было все равно, что сдвинуть с места скалу. Он даже не шелохнулся. Тяжело дыша, она наблюдала, как по его лицу течет струйка крови. Она попыталась его потрясти.
– Мистер… Эй, мистер, вы меня слышите? Очнитесь, мистер…
Бесполезно. Шен приложила два пальца к его шее, пытаясь нащупать пульс. Тот был, хотя и очень слабый. Водителю срочно нужно в больницу. Она вновь принялась тянуть мужчину наружу и почувствовала, что бесчувственное тело стало чуть-чуть поддаваться. С удвоенной силой – не иначе как вновь прилив адреналина – Шеннон дернула мужчину на себя, и в этот момент раздался взрыв. От неожиданности она отпустила руки, и ее отбросило от автомобиля на дорогу прямо на изуродованный труп. Не в силах сдержать отвращения, Шен вскочила и бросилась к машине. Горел багажник, задние стекла вылетели, и она понимала, что это еще не конец. Скорее всего, будет второй взрыв, который превратит водителя в живой факел. Надо его вытаскивать!
Схватив мужчину покрепче, она тянула его и одновременно смотрела на разгоравшийся огонь. Ну же, быстрее! Но что-то мешало вытащить тело. Взглянув вниз, она поняла: удар о столб повредил капот, и какая-то вогнувшаяся внутрь салона железка зажала ногу мужчины. Чуть не плача от обиды, Шеннон рванула воротник, первый раз в жизни желая быть Суперменом или Халком. Перегнувшись через водителя, попыталась отогнуть железку, но та не поддавалась.
Второй взрыв застал Шеннон врасплох. Из-за того, что она крепко держалась за одежду мужчины, ее не отбросило от автомобиля. Но она почувствовала на руках нестерпимый жар, в лицо вонзились осколки, а оторвавшаяся деталь машины ударила ее по голове.
Свет померк. Шеннон рухнула на асфальт, крепко зажав в кулаке оторвавшийся от куртки водителя воротник. Рядом полыхал автомобиль. Она уже не слышала сирен, не видела подъехавших машин скорой помощи и полиции. Не знала и того, что водителя все-таки выбросило взрывом из автомобиля, благодаря чему он остался жив. Не догадывалась, что, несмотря на это, вряд ли он скажет ей спасибо, ведь его руки и лицо были изуродованы огнем.
Глава 3
Очнувшись, она долго не могла понять, где находится. С трудом приоткрыв тяжелые веки, увидела лишь кусочек белой стены и белый потолок. Шея болела, как и лицо, рук она вообще почти не ощущала. Они были тяжелые, словно онемевшие. Рядом раздавался какой-то размеренный писк.
«Я в больнице», – дошло до помутненного сознания, и Шеннон вновь отключилась.
Когда она пришла в себя в следующий раз, глаза открыть было уже проще. В окно пробивались закатные лучи, окрашивая стены в теплые цвета. Кое-как повернув голову, она увидела рядом медсестру, которая приветливо улыбнулась.
– Вы очнулись, мисс, это хорошо. Сейчас я позову врача.
– Подождите. – Голос был хриплым, чужим, а горло болело, словно она проглотила кусок наждачной бумаги. – Тот человек… из машины… Как он?
Медсестра покачала головой, и сердце Шен ухнуло вниз.
– Я не могу вам сказать, простите. – Медсестра вновь улыбнулась. – Я позову врача, – и вышла из палаты.
Ее мучило чувство вины. Она должна была сделать больше для него. Обязана. Что же она за человек такой? От нее одни неприятности. Сначала мама бросила их, потому что не смогла больше выносить жизнь, навязанную отцом. Потом папа отправил ее в частный пансион, потому что она ему мешала. Затем этот Харридж со своим гнусным шантажом. А дальше… Улица, воровство и практически убийство. Да-а, скатилась она, до самого дна, ниже уже некуда! И куда подевалась добрая милая девочка, которая благовоспитанно опускала глазки в пол и слова поперек не говорила? А ведь ее все любили и в школе, и в пансионе. Что бы сказала милейшая миссис Джеймс, если бы узнала, что натворила ее любимица, лучшая ученица, борец за справедливость…
Злые слезы катились по лицу, но Шеннон не ощущала их до тех пор, пока кожу не защипало. Подняла руку и вытерла их, ощутив, что на щеках и на лбу много пластырей. От осколков, поняла она. Интересно, шрамы останутся?
Но не успела хорошенько обдумать свою мысль, как услышала бодрый, жизнерадостный голос.
– Ну, как мы себя чувствуем? – Молодой, симпатичный афроамериканец смотрел на нее и улыбался. – Я доктор Питер Уильямсон. Рассказывайте.
Его улыбка была открытой и искренней, несмотря на то, что в глазах светилась усталость.
– Неплохо, только горло болит, – прохрипела Шеннон и закашлялась.
– Это от трубки, пройдет через пару дней. Что еще беспокоит? – Врач задавал вопросы, переводя взгляд с нее на приборы, и что-то записывал в карту. – Показатели у вас хорошие.
– Что с моим лицом? И почему я почти не чувствую рук?
– Лицо поранено осколками, но не сильно. Возможно, останется несколько шрамов, но они будут почти незаметны. А вот с руками сложнее. Они пострадали от пожара, кожа обгорела, поэтому мы сделали местную анестезию.
– И насколько сильно они обгорели?
– Ну пользоваться вы ими будете без проблем, а вот на фортепьяно или скрипке играть вряд ли.
– Я не играю, так что плевать. – Горло саднило все сильнее, но Шеннон все же задала вопрос, который недавно адресовала медсестре. – А тот человек, который тоже пострадал в пожаре… Как он?
– Мы не можем сообщать такую информацию, только родственникам. Извините.
– Вы не понимаете… – Шен закрыла глаза и сглотнула ком в горле. – Это я виновата, что он тут. Он попал в аварию, пытаясь не наехать на меня. Пожалуйста. – Она с мольбой смотрела в глаза врачу, и тот не нашел в себе сил отказать.
– Состояние тяжелое, но мы все надеемся, что выкарабкается. Он молодой, организм сильный.
– А лицо?
Врач покачал головой.
– Потребуется пластика и очень длительная реабилитация. И скорее всего, он не сможет видеть.
– Никогда? – В глазах Шеннон отразился ужас.
– Мне жаль.
– А есть хоть какой-нибудь шанс?
– Знаете, шанс всегда есть. Иногда пациенты выживают вопреки всем прогнозам врачей. – Доктор тяжело вздохнул. – Поправляйтесь. Если все будет хорошо, через недельку мы вас выпишем.
– Выпишем? – Шеннон вскинулась на постели.
– Ну да. О вас уже спрашивали.
– Кто? – Вот тут она не на шутку перепугалась.
– Ваш отец. – Доктор кивнул и вышел, а Шеннон потрясенно откинулась на подушку.
Не может быть! Столько сил потратила на то, чтобы скрыться, и так глупо попалась. Слезы обиды закипели на глазах. Если отец знает, где она, значит, и Харридж тоже. Отец уже обещал этому чудовищу ее руку. И если она не сбежит снова, то ее заставят выйти замуж. Этот извращенец от нее не отвяжется, пока жив. Бежать! Шеннон попыталась встать, но голова закружилась, а приборы неистово запищали.
Через несколько секунд в палату вбежала сестра и попыталась уложить девушку в постель. Та вырывалась и все шептала, что ей надо уйти прямо сейчас, иначе они ее найдут. Сестра подумала, что такое состояние у пациентки из-за пережитого стресса, и сделала укол успокоительного. Шеннон настолько ослабла, что у нее не было сил сопротивляться. Да и лекарство уже начало действовать. Но, даже засыпая, она продолжала бормотать что-то о немедленном побеге.
Через минуту Шеннон затихла и уснула. Сестра поправила одеяло и вышла. За дверью ее встретил немолодой мужчина довольно представительного вида в дорогом костюме и золотыми часами на запястье.
– Как она? – спросил он, тронув сестру за руку, чтобы привлечь внимание.
– А вы кто? – Кларисса Харрингтон – дежурная сестра – внимательно смотрела на мужчину, ожидая ответа. Выглядел он как и положено обеспеченному человеку, но впечатления обеспокоенного состоянием Шеннон не производил. Да и вообще не внушал доверия. Было что-то жестокое в складке его губ, хищное в выражении лица, а цепкий взгляд, которым он словно ощупывал окружающих, пугал до мурашек.
– Я давний друг семьи. Пришел по просьбе отца мисс Макбрайт. Он сам не очень хорошо себя чувствует, видимо, разволновался, когда сообщили, что Шеннон нашлась. Сердце расшалилось.
Голос был вкрадчивым, и создавалось ощущение, что он играет на публику. Кларисса всегда чувствовала неискренность. Мать говорила, что у нее дар видеть людей насквозь. И вот сейчас медсестра явственно ощущала, что мужчина лжет. А потому ей не хотелось пускать его к пациентке, хотя бы до тех пор, пока не разберется с тем, что происходит.
– Она спит, ей дали болеутоляющее. И сейчас к ней нельзя, она должна отдыхать.
– Она сильно пострадала?
В голосе была заинтересованность, но взгляд оставался холодным и циничным. Он как будто оценивал вещь для последующей продажи, и поэтому ему было интересно, не сильно ли она потеряла в цене.
«Мерзкий тип», – подумала Кларисса. Общаться становилось все тяжелее.
– У нее порезы на лице, – при этих словах глаза мужчины будто вспыхнули, – обгорели руки. В целом состояние оценивается как удовлетворительное, но из больницы она выйдет нескоро – ей нужен хороший медицинский уход.
– Мы с отцом обеспечим ее всем необходимым, наймем сиделку. В знакомой обстановке ей сразу станет лучше. Как говорится, дома и стены помогают.
– Но…
– Никаких «но», милочка. Как только состояние мисс Макбрайт стабилизируется и ее можно будет перевозить, готовьте к выписке.
Глаза мужчины недобро сверкнули, и Клариссе почудилась в них какая-то плотоядность. Будто хищник готовился напасть на свою жертву.
«Что-то в этой семейке нечисто, не зря, видимо, девушка сбежать хотела». Медсестра аккуратно освободила свою руку из цепкого захвата.
– Я передам доктору ваше пожелание, мистер…
– Харридж, Джонатан Харридж. Буду признателен.
– Мне пора, пациенты ждут. – Кларисса поспешила убраться подальше от пронизывающего взгляда, но на полпути обернулась: мужчина стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Ей стало не по себе, и она зашла в ближайшую палату.
А Джонатан Харридж, наблюдая, как медсестра скрылась за соседней дверью, заглянул к Шеннон. Она спала. Лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, волосы, которые раньше красивыми волнами спускались почти до пояса, сейчас были обкромсаны и небрежно торчали в разные стороны. Пластыри отмечали следы порезов, а руки были перебинтованы. Харридж поморщился. «Ну ничего, отмоем, откормим, подлечим… А там уже и совершеннолетие. Немного осталось. Даже если руки до конца не заживут – не беда. Они без надобности. Можно и забинтованными в наручники заковать».
Джонатан прикрыл дверь и довольно потер ладони. Птичка в клетке. Это нужно было отпраздновать.
Глава 4
Открыв глаза в следующий раз, она увидела ненавистное лицо Харриджа в опасной близости от себя. Дернулась, отчего руку, в которую была вставлена игла, пронзила боль.
– Убирайтесь. – Голос все еще был хриплым, каким-то чужим. – Не желаю вас видеть.
– Ну что ж ты так, девочка моя. Не волнуйся, тебе это вредно.
– Я не ваша девочка, – будто выплюнув ему в лицо эти слова, Шеннон отвернулась.
– Это скоро изменится. Ты же знаешь, что не за горами наша свадьба. И то, что ты немного… кхм… пострадала, – Джонатан многозначительно посмотрел на ее руки, – не помешает нам отпраздновать ее с достойным тебя размахом.
– Не хочу я никакого размаха и свадьбы не желаю.
– Твои желания не имеют значения, – прошипел Харридж, вновь наклоняясь к ее лицу. – Я тебя купил, заплатив немалую сумму, и теперь ты моя. Я буду делать с тобой, что захочу.
– Я ничья, я никому не принадлежу, – выкрикнула Шеннон, ее буквально трясло от злости. – И не выйду за вас замуж.
– Выйдешь. Иначе твоему отцу не поздоровится.
Шен похолодела. Да, Уильям Макбрайт не идеальный отец: он вечно был в работе, когда мама еще жила с ними, и совсем отдалился с ее исчезновением. Годы, проведенные в частном пансионе, не способствовали сближению отца и дочери. После возвращения Шеннон домой ничего не изменилось: Уильям Макбрайт был замкнут, неразговорчив, смотрел сквозь нее, думая о чем-то своем, и, казалось, полностью поглощен работой. Как выяснилось, не ею. А азартными играми, к которым пристрастился в последние годы. Везучим Уильям никогда не был, а вот азартным – да. Поэтому заработанные за десятки лет миллионы спустил очень быстро. Дом был заложен несколько раз, накопилась куча долгов… Именно поэтому отец и пошел на поводу у Харриджа. Тот обещал оплатить все долги, выкупить дом, преподнеся его невесте в качестве свадебного подарка, выделить Уильяму неплохое содержание и позаботиться о Шеннон. Девушка не хотела даже думать о том, как Джонатан собирался о ней «позаботиться». Отец не рассказал всего, что знает. Но тот подслушанный разговор словно записался на подкорке. Забыть его при всем желании Шен не могла.
– Что вы сделали с моим отцом? Почему его здесь нет? – До нее, наконец, дошло, что вместо Уильяма столь ненавистный человек пришел не просто так. С отцом что-то случилось! – Отвечайте, черт вас дери! – По горлу словно прошлись наждачной бумагой, она закашлялась.
– С чего ты взяла, что я с ним что-то сделал, моя дорогая? – Тон Харриджа сменился и сейчас был обманчиво ласковым. – Он просто в последнее время плохо себя чувствует. С тех пор, как ты убежала, он сильно сдал. Каждый день беспокоился о тебе, переживал. Поэтому сейчас просто отдыхает и ждет не дождется, когда его любимая дочь вернется домой. Представь, что будет, если этого не произойдет. Его бедное сердце просто не выдержит. – Последние слова были произнесены все так же тихо и ласково, но с нажимом, от которого в голосе прорезались стальные нотки. – А ты же не хочешь расстраивать папочку, правда, милая?
Шеннон зажмурилась, и слезы невольно выступили на глазах. Намек она поняла: если не вернется домой – отец умрет.
– Нет, не хочу, – прошептала она. – Я вернусь.
– Вот и молодец. – Шеннон почувствовала, как ладонь Джонатана гладит ее по голове, и еле сдержалась, чтобы не сбросить ее. Отвратительное чувство! Рука переместилась с волос на лицо, касаясь пластырей. От нее пахло какими-то духами. Запах был настолько приторно-сладким, что Шеннон скривилась. Она надеялась, что Харридж примет это за гримасу боли.
– Я устала, хочу спать. Уходите, – еле слышно пробормотала она, делая вид, что собирается заснуть.
– Конечно, конечно, милая. Я приду завтра, отдыхай. Передать от тебя привет твоему отцу?
Шеннон только кивнула в ответ, не говоря ни слова. Услышав, как закрылась дверь, она чуть приподняла веки, проверяя, действительно ли Джонатан ушел, и, убедившись в этом, дала волю слезам. Плакала она молча, тело сотрясали рыдания, но ни одного звука девушка не издала.
Когда истерика закончилась, она решила, что вернется домой и обязательно найдет способ спасти отца и избавиться от этого гнусного типа.
***
Джонатан сидел в кресле у камина, небрежно крутил в руках стакан с виски и думал о Шеннон. Судя по тому, что она сказала, девочка все поняла. Вот и отлично. Хищная улыбка мгновенно превратила и без того не очень красивое лицо в оскал. Больше она не убежит, понимает, что некуда. Неужели любит своего папочку? Харридж визгливо рассмеялся, а потом стал разглядывать стакан сквозь огонь камина. Блики от языков пламени отражались на поверхности напитка, и казалось, что внутри бокала тоже живет огонь. На лице Джонатана читалось явное удовольствие, когда он сделал глоток янтарной жидкости. Со стороны можно было подумать, что мужчина размышляет о чем-то красивом и прекрасном: деревьях, шелестящих листвой, детях, радостно играющих на площадке или тихо падающем снеге на Рождество. Но если бы кому-то удалось заглянуть в его мысли, то перед глазами предстала бы совершенно другая картина.
***
Уильям Макбрайт сидел в своем кабинете и слышал, как в гостиной внизу смеется Джонатан. Он уже жалел, что согласился на его предложение. Сам же во всем виноват, вот и надо было расхлебывать эту кашу. А он трусливо подставил под удар Шеннон. И теперь дочь должна выйти замуж за это чудовище. Уж Уил-то знал, что слухи о Харридже соответствуют действительности. И на самом деле реальность была даже хуже. Он не просто любил малолеток. Он творил такие вещи, мысли о которых могли прийти только в самый извращенный мозг. Часто тела тех подростков, которым не повезло столкнуться с «добрым дядей Джоном» полиция находила в мусорных баках. Они были изувечены, на запястьях и лодыжках раны от туго стянутых наручников, на лицах – синяки. Харридж не просто заковывал девочек и бил. Он их насиловал, долго и жестоко. Получал удовольствие, когда жертва страдала. И чем больнее было другим, тем приятнее становилось ему. И вот теперь такая судьба ждала Шеннон. Чертов ублюдок! Уил и сам не понимал, с какой стати вдруг согласился на этот брак. Будто пелена была перед глазами. Уже потом, когда сразу после его согласия Джонатан ушел, понял, на что подписался, но было поздно. Харридж поднялся к Шен, а утром она сбежала. И стало не до того. Все мысли были заняты поисками дочери, в которых рьяно принимал участие Джонатан. Уил и не думал, что Шеннон может сбежать. За два месяца он бы нашел выход, что-то придумал. Пошел бы на работу, попросил помощи у друзей…
Уильям в сердцах смахнул все со стола на пол. Бумаги разлетелись по полу, карандаши с ручками рассыпались, но ему было плевать. Он смотрел лишь на рамку с фото, на котором запечатлелись он, Миранда и Шеннон. Дочке тогда было всего четыре, она весело смеялась, глядя в камеру, Миранда тоже улыбалась, а ее рука лежала на талии Уила. Он же в ответ обнимал своих любимых девочек и целовал Шеннон в макушку. Они были счастливы тогда, что же случилось?
Уил поднял фото с пола. Стекло разбилось, и он смахнул осколки, ласково проводя пальцем по лицам жены и дочери. Когда все изменилось? Почему он этого не заметил? Как допустил, чтобы все зашло так далеко? И главное – какого черта он дал свое согласие на свадьбу? Надо ее отменить! Пусть лучше он станет нищим. А Шеннон? Она тоже? Ведь его девочка привыкла к лучшему. А он все проиграл, абсолютно все. Ему уже не принадлежали ни дом, ни компания… Что же он наделал!
Тяжело опустившись в кресло и все еще сжимая в руках рамку с фото, Уильям уставился невидящим взглядом в стену. Что бы он сейчас ни сделал, это скажется на дочери не лучшим образом. Откажется от свадьбы – и придется им жить на улице, питаться объедками и спать на картоне. Согласится – и неизвестно, какая судьба ожидает дочь. Эх, была не была!
Уильям вскочил и опрометью кинулся вниз. Ворвавшись в гостиную, застал Джонатана сидящим перед камином с бокалом виски. Взгляд у того был умиротворенный, на губах играла улыбка. Видимо, услышав щелчок замка, он обернулся. Выражение удовольствия моментально сменилось на презрение.
– Ты чего-то хотел, Уильям? – немного растягивая слова, будто не желая разговаривать, спросил Джонатан.
– Да, очень даже хотел! Свадьбы не будет! Я забираю назад свое разрешение.
– Поздновато ты опомнился, друг мой. Теперь уже ничего нельзя изменить. Через месяц Шеннон исполняется восемнадцать, свадьба назначена. Ты не можешь сейчас отказаться.
– Могу и сделаю это. Мне плевать, что будет со мной, но Шеннон не выйдет за тебя.
– А что будет с ней, ты подумал? Посмотри на нее. – Харридж сунул Уильяму под нос фото спящей Шеннон, которое он сделал в больнице. Выглядела она не лучшим образом: бледная, осунувшаяся, похудевшая. Слезы навернулись на глаза Уиллу. – А теперь подумай: если за полтора месяца скитаний стала такой, то что с ней будет через полгода? Год? Твоя принцесса станет нищенкой, оборванкой. Потом она подхватит пневмонию, денег у вас не будет, и она умрет от болезни, которую давно научились лечить. Этого ты хочешь? Да и я могу посодействовать тому, чтобы с ней что-то случилось. Это же просто – вколоть что-то в вену, станет спокойной, послушной и немножечко не в себе. Как тебе такой вариант? – Голос Харриджа будто усыплял бдительность, гипнотизируя. Джонатан чувствовал растерянность. Еще пять минут назад он был уверен, что поступает правильно. Но сейчас, глядя на фото, уже сомневался. А Харридж продолжал свой монолог: – И вообще, Шеннон уже согласилась. Она с нетерпением ждет возвращения домой. – Мужчина обвел рукой помещение.
– Согласилась? – удивленно спросил Макбрайт. – Но…
– Да. Я привел ей неоспоримые аргументы, и она не стала возражать. Сказала, что устала скитаться без гроша в кармане. Она хочет снова покупать красивую одежду, посещать салоны красоты, носить украшения. Ей осточертела жизнь на улице. Скоро она вернется домой и будет готовиться к свадьбе. – Сказав это, Харридж поставил стакан с недопитым виски на столик и направился к выходу. Уже у самой двери он обернулся и бросил: – Ах да, Шеннон передала тебе привет, – и вышел, насвистывая и при этом безбожно фальшивя.
А Уильям, словно отошедший от гипноза, рухнул в кресло, и в голове у него крутилась только одна мысль: как Шеннон могла согласиться?
Глава 5
Пару дней после аварии Шеннон только и делала, что спала. Отец не появлялся, а больше видеть она никого не хотела. Заметила, что приходил Джонатан, но притворялась спящей. К счастью, он только заглядывал, но не будил ее и не задерживался дольше нескольких минут. После его ухода она ощущала, как дышать становится легче. В его присутствии воздух словно густел, не давая вдохнуть полной грудью.
Сестра, понимая, что пациентке неприятно видеть посетителя, старалась выпроводить его быстрее под предлогом каких-нибудь процедур или осмотров. Шеннон лишь прикрывала глаза в знак благодарности – разговаривать не хотелось совершенно, а Кларисса улыбалась и подмигивала. Ей этот тип тоже не нравился, но задавать вопросы она не решалась. В конце концов, это не ее дело. Поэтому она поправляла одеяло, поднимала или опускала шторы, приносила еду, ставила капельницы и выполняла все другие обязанности молча, не представляя, что творится в мыслях у Шеннон.
А та, лежа в бездействии, раз за разом прокручивала в голове слова Джонатана: «Если ты не вернешься, сердце твоего отца просто не выдержит». Она была уверена, что Харридж намекал на смерть Уильяма Макбрайта. И верила, что Джонатан способен на убийство. В его ухмылке ей чудился оскал, в шепоте – шипение змеи, а визгливый смех напоминал хохот гиены. Ее аж передернуло. Стать его женой, каждый день видеть рядом с собой, терпеть в своей постели… Не о таком будущем она мечтала, возвращаясь домой из пансиона. Ей хотелось тихих вечеров рядом с отцом за обсуждением книг и фильмов. Уютного дома, каждый уголок которого она знала с детства. Теплого молока с печеньем перед сном. Интересной работы и хороших друзей. Веселых походов в горы или выходов на яхте в море. А еще мечтала найти настоящую любовь. Такую, чтобы с первого взгляда и до гробовой доски. Милого доброго парня, умного, симпатичного, в меру серьезного, в меру беззаботного. Умеющего и посмеяться, и поддержать в трудную минуту. Ласкового, нежного и любящего. Уютного и родного.
Да уж, мечтательница. Папа всегда так говорил. Шеннон крепко зажмурилась, и нечаянная слеза покатилась по щеке. Все мечты прахом. Она знала, что от Харриджа просто так не отделаться. Судя по разговору в библиотеке, он тот еще фрукт. Ну ничего, рук она не опустит. Как говорится, если не можешь идти к своей мечте, то ползи или хотя бы ляг в ее направлении и жди: она тебя найдет. Вот так и надо сделать.
Шен распахнула глаза и недобро ухмыльнулась. Девочек-малолеток, говорите, любит? Будет ему девочка. В платьице и гольфиках. Вот только не стоит доверять внешнему виду, он может быть очень обманчив. И если Джонатан Харридж думает, что может ее сломать, то глубоко заблуждается. Она терпеливая, будет ждать. И однажды сбежит от своего будущего мужа и по совместительству тюремщика. Она рассмеялась.
Кларисса, проходившая мимо двери в палату Шеннон, вдруг услышала заливистый смех и обрадовалась. «Девочка идет на поправку, ну и слава богу», – подумала и, улыбаясь, пошла дальше. Если бы она только знала, какие планы вынашивала в голове лежавшая в палате девушка, то улыбка вряд ли надолго задержалась бы на ее лице. Никак эти планы не вязались с милым созданием на больничной койке.
***
– Как это – вы не можете дать гарантий, что он будет видеть? Да вы знаете, с кем говорите? – Гневный голос разносился по этажу, будто трубный глас архангела. – Да я вашу больницу в порошок сотру! Где начальник? Проводите меня к нему немедленно!
– Мистер Карсон, успокойтесь, пожалуйста. У вашего брата есть все необходимое, за ним осуществляется тщательный уход…
– Я переведу его в другую больницу. – Дэниел Карсон, представительный мужчина лет тридцати пяти, сверкнув дорогими швейцарскими часами, достал телефон и набрал номер. – Питер, – сказал после небольшой паузы, – готовь вертолет, я перевожу Алекса в другую больницу.
– Но, мистер Карсон, этого нельзя делать! Он сильно пострадал, находится в отделении реанимации, и перевозка только усугубит его состояние.
– Питер, ты меня еще слушаешь? – Пристально глядя на врача, Дэниел продолжил разговор: – Все отменяется. Но вертолет необходим. Нужно привезти сюда доктора Брюса Нейтона. Ты готовь машину, все данные я скину.
– Доктор Нейтон? – Врач благоговейно смотрел на Дэниела. – Тот самый?
– Да, тот самый, – раздраженно бросил Карсон. – Так где у вас тут главный? Мне немедленно нужно с ним поговорить.
– Пойдемте, я провожу.
– Спасибо.
Дэниел шел следом за своим провожатым, который время от времени кидал на него любопытные взгляды. Удивляться было чему – Брюс Нейтон лучший в стране, если не в мире, комбустиолог1. К нему записывались за полгода минимум. Он брался только за самые сложные или безнадежные случаи, когда ничто другое уже не помогало. И сейчас, услышав, что мистер Карсон собирается вот так запросто привезти сюда доктора Нейтона, который наверняка завален работой, доктор Гилфорд проникся невольным уважением к Дэниелу.
Дойдя до кабинета главного врача, Скотт Гилфорд постучал и отошел в сторону.
– Войдите, – послышалось изнутри, и Дэниел распахнул дверь и выразительно посмотрел на стоявшего рядом врача. Скотт стушевался под цепким взглядом и, пробормотав: «Ну, я пойду, у меня осмотр», развернулся и направился к лестнице. Напоследок еще раз обернулся, но в коридоре уже никого не было, а дверь в кабинет главврача – плотно закрыта.
***
Подняв глаза на вошедшего, Найджел Баркли моментально оценил и часы на запястье, и сшитый на заказ костюм, и дорогой кейс в руках.
– Чем могу быть полезен, мистер…
– Дэниел Карсон, президент компании «Карсон технолоджи».
– Я слышал о вас, – задумчиво произнес доктор Баркли, пристально всматриваясь в лицо посетителя. Поставив локти на стол, он сложил пальцы пирамидкой. – Присаживайтесь, прошу.
Дэниел опустился в кожаное кресло.
– У вас на лечении… – начал было он, но замолчал, потому что врач перебил его.
– Я знаю, что ваш брат, Александр Карсон находится в ожоговом отделении нашей больницы. Он получил сильные ожоги третьей степени, у него перелом пары ребер, порезы от стекол и поражение роговицы. Разумеется, мне все это известно. Как и то, что состояние его тяжелое, но стабильное.
