В этот же момент Вахид подошел ко мне и приподнял за руки так, что я оказалась в полусидящем состоянии, нанизанная на ствол Амира.
Штаны у Вахида тоже были расстегнуты, и из их ширинки торчал возбужденный орган.
– Чего смотришь? Нравится? – он помотал перед моим носом своим мужским достоинством. Из-за того что свет больше падал на его лицо, а не на пах, я так и не смогла нормально разглядеть то, что он мне пытался продемонстрировать.
Только его не особо это волновал, у него были другие планы. Он насильно раскрыл рот, направляя в него свой половой орган.
– Отвали, подонок! – протестующе крикнула я.
– Меньше слов! – ответил Вахид.
Уткнувшись в мою щеку, он медленно провел головкой по моим губам, и просунул член в рот. Адир, в это время, вошел в мое лоно на всю длину и начал совершать поступательные движения. Одновременно с ним, держа меня навесу, Вахид точно так же начал двигаться у меня во рту.
Единственной моей мыслью было откусить ему этот проклятый орган. Тем более, что у меня уже был опыт. Когда-то мне вот также пытались засунуть в рот, а я сжала зубы. Но меня потом так сильно избили, что я до сих пор теперь боюсь кусать мужчин за этот деликатный орган.
Я просто терпела и ждала, когда все это закончится. Эти два ублюдка насиловали меня с двух сторон. Вахид, будучи в целом, более-менее адекватом, старался действовать аккуратно, чтобы не причинять мне излишний дискомфорт или, уж тем более, боль. Он размеренно растягивал мою щеку, умиленно смотря, как мой устремленный на него взгляд просит прекратить.
Амир, в свою очередь, не сдерживал себя. Обезумев от вседозволенности, он долбил меня с ускоряющимся темпом. Он тянул меня за волосы, отрывая колени от земли, и сильно сжимал мою ягодицу, от чего моя щелка и попка растягивались.
– Ты чего с ней нежничаешь? – спросил он у Вахида. – Мы же ее наказываем.
Вахид на секунду задумался, и начал грубее проникать в мой рот. Теперь он направил свой мужской орган прямо, доставая головкой до горла. Мужчины синхронно входили в меня на всю длину. Я закатила глаза и печально мычала, роняя слезы. Я чувствовала, как два штыка достают до моих самых глубоких мест. Мое тело безвольно повисло в руках мужчин, колышась от их движений.
Первым кончил Амир. Войдя в меня до упора, он замер, изливаясь глубоко в мое лоно. Белая жидкость вырвалась тоненькой струйкой из моей щелки. Он вытащил свой орган, и немного семени вылилось на пол.
Немного погодя достиг оргазма и Вахид. Начав двигаться еще быстрее, он резко вынул свой орган из моего рта. Семя брызгами выплескивалось мне на лицо, попадая во все еще открытый рот. Я плакала, не в силах пережить происходящее со мной.
Когда подонки отпустили меня, я безвольно упала набок. Из моего рта и между ног все еще текли тоненькие струйки. Мужчины застегнули свои штаны и поднялись, намереваясь уходить.
Во мне зародилась надежда, что на этом все. Может быть, они меня убьют быстро.
– Впредь, будешь паинькой! – грозно возвестил Вахид.
Мне связали руки за спиной и потащили к кровати. Сердце бешено колотилось, паника захлестывала с головой, но именно в этот момент, словно по волшебству, появилась Лана. Стоило только моим насильникам выйти из дома, как я увидела этот ясный светлый образ моей любимой сестренки!
– Лана! – вскрикнула я, с отчаянной радостью в голосе. Она была тем единственным светом в этой тьме, спасительной надеждой. Как же я обрадовалась! Мое сердце разрывалось от счастья, когда я увидела ее!
– Где ты была? Я ждала тебя! Эти подонки… они изнасиловали меня! И связали! Помоги мне, прошу! – Слова вырвались с такой скоростью, что я едва могла их контролировать. В каждом слове звучала надежда, прорывавшаяся сквозь страх. В этот момент мне казалось, что Лана – мое реальное спасение.
Она бросилась ко мне, не колеблясь ни секунды, и начала пытаться развязать мне руки. Моя вера в нее была непоколебима – я верила, что она сможет, должна была справиться. Мои руки болели, веревки врезались в кожу, но я не чувствовала боли, только отчаянное ожидание чуда.
– Не могу… слишком крепко, – наконец, сдалась она, голос ее стал глухим, полным сожаления.
Я почувствовала, как вся моя надежда рушится, словно карточный домик. Я захлебнулась в горьких слезах, рыдания вырвались из груди. На что я рассчитывала? Судьба, словно злой шутник, в очередной раз подложила мне свинью. Лана… бедная Лана. Это святое создание, всегда такое чистое и нежное, не могла помочь мне. Конечно, не могла. Ведь она была всего лишь призраком. Плодом моего больного воображения.
Я осознавала это, но все же сознание играло со мной, и я на время забывала, что Лана – не живет в нашем физическом мире. Она уже не может ни на что влиять. Ее прикосновения, ее движения – все это лишь иллюзия, призрачное проявление моей отчаянной потребности в спасении. Она не могла освободить меня, как бы сильно ни старалась.
После борьбы с этими двумя маньяками, у меня все тело болело. После ударов, после их сжатий, после их грубого проникновения – все тело было охвачено болью. И эта боль расползалась по нервам, словно горячая волна, постепенно захватывая все тело, заставляя каждую клетку кричать в немом протесте.
От мысли, что в мой рот вставляли мужскую плоть и котом еще и спустили туда семя, накатывало тошнотой. Желудок сжимался, словно кто-то грубо сжимал его рукой, не давая ни дышать, ни думать. Меня мутило, и от этой слабости становилось только хуже. Казалось, что мир вокруг становился все более далеким и неясным, как будто погружался в туман, а реальность – в хаос. Я хотела хоть немного воздуха, хотя бы малейшую передышку, но это состояние не отпускало.
В голове звучала лишь одна мысль: Когда это закончится? Но ответ был туманным. Боль не утихала, она плавно перетекала из одного участка тела в другой, напоминая, что я в ловушке собственного тела, без права на спасение или облегчение.
Амир и Вахид вернулись под утро. Я не заметила, как уснула, но пробуждение было хуже, чем любой кошмар. Тошнота накатывала с новой силой, словно удары изнутри, и я едва могла удержаться от того, чтобы не сдаться этому чувству. Мутило еще сильнее, чем ночью, и все внутри скручивалось в болезненные узлы.
Лана сидела рядом. Она не исчезала, и в этом был какой-то парадоксальный комфорт. Ее присутствие помогало мне справляться с тем ужасом, что я испытывала. Эти двое – Амир и Вахид – говорили, что собираются меня убить. Но потом они поменяли решение и сказали, что продадут меня. Какой-то новый, еще более жуткий страх поселился в груди. Что у них на уме? Какую судьбу они приготовили для меня? Одно я знала наверняка: я не хотела умирать.
– Знаешь, Даша, что ни говори, в доме Лазарева тебя по крайней мере не били, – тихо произнесла Лана, ее голос был полон странной обреченности. – Зря ты сбежала оттуда…
Я тяжело вздохнула, осознавая, что в ее словах была правда, как бы горько это ни звучало. Да, в доме Лазарева меня никто не трогал, не бил, не калечил. Но ведь это не значит, что я там была в безопасности. Лазарев мог быть жестоким, но его жестокость была скрыта за ширмой "спокойствия". Он любил бить девушек. Он настоящий садист, и он это порой делает слишком изощренно.
Я очень часто видела, как он бил Лану. Ее хрупкое тело всегда покрывали синяки после их актов любви. Она всегда терпела, не жаловалась, но я знала – внутри она страдала. И вот теперь она сидела рядом со мной, с теми же тенями боли в глазах, но ее слова резали по-живому. Как ни крути, Лазарев казался не таким чудовищем на фоне этих двоих. По-крайней мере меня он избил только один раз, в тот день, когда умерла Лана…
– Соскучилась? – раздался грубый голос Амира, и его смех, словно ржавые гвозди, вонзился в мой мозг. Он не просто засмеялся, он заржал, наслаждаясь каждым моментом своего издевательства. В его глазах был холодный блеск. Я была его беспомощная жертва, которой он мог манипулировать, не испытывая ни капли жалости.
– Соскучилась по мне, да? – продолжал он, наклоняясь ближе, чтобы увидеть мою реакцию, его дыхание горячо обжигало мне лицо. – Ждала, когда вернусь, а? Бедняжка. Как же тебе было одиноко, да?
Я молчала, пытаясь скрыть боль и унижение, но внутри все сжималось от ярости и страха. Руки за ночь окончательно онемели, словно в них больше не было крови. Веревки, которыми они были связаны, впились в запястья, и каждое малейшее шевеление отдавалось тупой, глухой болью. Нервные окончания, казалось, больше не посылали сигналов в мозг – только бесконечный дискомфорт и слабость.
Пытки водой
Пол был холодным, и я даже не заметила этого, пока спала. Сейчас же осознала, что продрогла до костей.
Но самым унизительным было то, что я обмочилась, когда Амир приблизился ко мне. Это было неконтролируемо. Я почувствовала, как теплая влага растекается по холодной коже, и чувство стыда накрыло меня волной. Я не могла ничего с этим поделать. Амир заметил это, он не мог не заметить. Еще одна причина для его насмешек. Еще одна ниточка, за которую он мог дергать, заставляя меня чувствовать себя еще более ничтожной.
– Ох, да ты совсем разваливаешься, – его смех стал еще громче. – Даже держать себя не можешь. Что, замерзла, принцесса?
Его слова звучали как удары. С каждым его комментарием боль в груди становилась все острее, но я не позволила себе разрыдаться. Я могла терпеть, хотя бы еще немного.
Я думала, что они побрезгуют насиловать меня снова. Я была грязная и обосанная. Но я зря рассчитывала на такой подарок судьбы. Мужчины снова начали меня насиловать. Все повторилось, только сейчас я уже совсем не сопротивлялась.
Лана была где-то рядом, но я ее не видела и не слышала. Просто чувствовала, что она рядом. На самом деле мне не хотелось, чтобы она видела этот ужас. Такое никто не должен видеть…
– У меня идея! – воскликнул Амир, когда они перестали меня терзать и бросили “отдыхать” на холодном полу.
Он куда-то ушел, а потом вернулся с ведром воды.
– Это еще зачем? – спросил Вахид.
– Увидишь! – ответил Амир и подмигнул мне.
У меня внутри все сжалось от страха. Что-то мне подсказывало, что нужно бежать. Но как бежать, если я даже встать на ноги не могла? Они так сильно меня избили, что у меня болело абсолютно все.
– Давай, братан, помоги мне. – сказал Амир и подошел ко мне.
– Что нужно делать? – обрадовался Вахид.
– Свяжи ей руки за спиной на всякий случай. И веревку вокруг шеи пропусти. Мало ли… – улыбнулся он.
Я почувствовала, как мое сердце замерло на миг, а потом начало биться в удвоенном режиме. Бежать? Умолять? Умереть на месте? Я попыталась встать и сразу же упала, чем рассмешила этих моральных уродов.
– Зачем ее связывать, она вон на ногах не стоит даже. – сказал Вахид, но не стал спорить и грубо схватил меня за волосы. Он быстро повернул меня и уложил на живот, потом наступил ногой на позвоночник, заставив меня выгнуться и зашипеть от боли и сдавливания, а сам тем временем ловки начал связывать мне руки за спиной. Когда он перетянул веревкой мою шею, я окончательно впала в оцепенение.
“Что они собираются делать? Зачем принесли сюда это ведро с водой? Будут поливать меня? Или…” – от ужаса я начала задыхаться. У меня начались приступы, похожие на астму, только это была не астма. У меня это происходит в кризисные ситуации. Что-то типа панической атаки, наверное. Врачи так толком и не разобрались, что именно вызывает у меня эти приступы. Они могут начаться от любой мелочи, например, когда я вижу, что мое любимое кофе закончилось, а могут не напоминать о себе долгое время, даже если случается что-то из ряда вон выходящее.
Итак, я начала задыхаться, ощущая, что вот-вот потеряю сознание.
– Милая, держись, ты должна выжить! – шептала мне Лана. Она была обеспокоена. – Просто дыши… Все это будет в прошлом. Ты выживешь, ты сильная.
Меня подхватили и резко подняли на ноги, а потом надели на голову повязку. Напрасно я мотала головой, это только еще больше возбуждало моих насильников.
А через пару секунд я почувствовала, как меня приподнимают над землей и отчаянно забила ногами. Земля ушла из-под ног, а в голове все закружилось. Меня перевернули вниз головой. Четыре руки держали меня за ноги, раздвигая их в стороны. А я отчаянно трепеталась и кричала. Так громко, как только могла. Горло обжигала веревка, я не могла выпрямить голову, она тянулась назад вслед за руками, если я пыталась ими пошевелить. А потом…
Я ощутила, как вода вокруг меня забурлила и меня словно стало затягивать в водоворот. Я бестолково мотала головой, ударяясь о стенки железной посудины и пыталась задержать дыхание.
Когда вода попадает в легкие, это превращается в настоящую борьбу с собственным телом, которое мгновенно реагирует паникой. Первые секунды – это шок. Это не просто боль, это неописуемая адская боль, от которой все тело мгновенно вспыхивает в агонии.
Вода входит в тебя, и все, что можно сделать, – это пытаться задержать дыхание, чтобы не позволить этой мощной стихии причинить тебе еще больше боли. Но сколько можно не дышать?
Я чувствовала, как смерть приближается. Каждая секунда, наполненная ужасом и паникой, могла быть моей последней. Странно, что спустя несколько секунд, как вода попала в легкие, ты уже в этот момент не думаешь о смерти, все, чего ты хочешь, это дышать без боли. Просто дышать.
Я попыталась задержать дыхание, но, как только легкие начали требовать воздуха, я сделала первый судорожный вдох. Вместо спасительного глотка воздуха внутрь хлынула вода. Ледяная жидкость обожгла горло и грудь, словно тысячи иголок пронзили легкие. Внутри все начало сжиматься, тело инстинктивно дергалось в поисках выхода, но голова оставалась под поверхностью.
Я отчаянно пыталась вырваться наверх, чтобы вдохнуть, но меня крепко держали за ноги так, что я никак не могла вытащить голову из ведра.
Мышцы сковал паралич, и каждый новый вдох наполнял легкие не воздухом, а водой. Это чувство ужаса непередаваемо – ты знаешь, что сейчас тебе нужно всего лишь вдохнуть, а вокруг только вода. В каждый следующий момент легкие заполнялись все больше, холодные, жгучие потоки сдавливали грудную клетку, и казалось, что она вот-вот лопнет от боли и напряжения.
Отчаяние охватило меня полностью. Я пыталась бороться, но реальность постепенно начала ускользать, а силы окончательно покидали. В голове начало кружиться, перед глазами замелькали темные пятна. Паника уступила место ощущению полной беспомощности – я больше не могла бороться. Легкие жгло изнутри, как будто в них заливали кипяток, а все тело постепенно погружалось в вязкую темноту, сжимая меня в ее холодных, безжалостных объятиях.
Когда вода проникает в легкие, нет ощущения, что ты просто утонешь – это бесконечная агония, каждое движение напрасно, каждый вдох приносит только больше боли. Это не медленный процесс – это стремительная атака на твое тело, где каждое мгновение твоя жизнь уходит, и ты это понимаешь, но ничего не можешь изменить.
Я очнулась от очередной попытки вдохнуть воздух, вдруг оказавшейся успешной. Я зашлась в судорожном кашле, пытаясь избавиться от воды, попавшей в легкие. Дыхание с тяжелым хрипом вырывалось у меня из груди. Вода выплескивалась с болью, но я ощущала, что мне становилось лучше. Как же хорошо дышать!
Кто-то бил меня по спине. Мужчины вокруг меня суетились и ругались между собой. Вахид говорил, что это была идиотская затея, и что они могли убить меня, так и не оттрахав как следует.
– Да ты мог потом и остывающий труп трахать. – засмеялся Амир. Мне же было совсем не смешно.
Они вокруг меня суетились и что-то еще говорили. Продолжали ругаться, но я почему-то понимала лишь обрывки слов. Речь шла про какую-то девушку, которая также умерла во время пыток какого-то их знакомого.
С меня сняли повязку. Я попыталась открыть глаза, но в них будто налили клея. Я почувствовала, как мое тело подняли и куда-то понесли. Голова у меня резко закружилась, и я провалилась в темноту.
Смутно ощущала, что меня трахают. Мне было фиолетово. Я слабо реагировала на это насилие. Я была словно между двумя мирами. И я хотела туда. К Лане. К бабушке… К мамочке моей любимой. Как же я скучаю по ним! Моя семья… Что я тут делаю вообще? За что я держусь? Кому я тут нужна?
Пока они не вернулись
Следующее мое пробуждение было намного более явным. Я лежала в кровати, закутанная в теплое одеяло. Я машинально подняла руку и поняла, что уже не связанная. Мой взор остановился на моем запястье. Оно почернело. “Синяки? Наверное, это от веревок.” – подумала я.
– Наконец-то ты проснулась! – услышала я голос Ланы.
– Лучше бы не просыпалась. – простонала я еле слышно. Говорить было сложно.
– Не говори так, ты выживешь… – сказала Лана. Только голос ее был какой-то неуверенный.
– А надо? Я хочу уйти… – я впервые за долгое время позволила себе расплакаться. – Где эти ублюдки?
– Ушли куда-то. – пожала плечами Лана. – И ты можешь уйти. Ты не связана! Давай, вставай!
– Не могу… – пожаловалась я, с трудом поднимая руку, чтобы смахнуть слезы. – Не могу шевелиться…
– Хватит ныть! Вставай и беги! Пока они не вернулись!
Я попыталась пошевелиться и почувствовала резкую боль в заднем проходе. Внезапно вспомнила ту ночь, когда Лазарев меня насиловал в это отхожее место. И как Лана потом надо мной прикалывалась, мол, привыкай, наш хозяин любит заходить только в заднюю дверь. Не знаю, что уж у него были за психологические проблемы, только я тогда неделю сидеть не могла после его проявления любви.
И сейчас я ощущала нечто подобное, только еще сильнее. Кажется, меня весь день и всю ночь насиловали в задние ворота, пока я была в отключке.
– А вот и я. – услышала я веселый голос Амира. Внутри все перевернулось. Убила бы эту мразь! На месте бы растерзала, была бы моя воля! Но что я могу?
Он лег рядом и приобнял меня.
– У тебя такая сладкая попка. И как оказалось, тоже не девственная. – усмехнулся он. – Знаешь, как я узнал?
Я не реагировала. Мне было пофиг, вообще пофиг на то, что он там гонит. Я сейчас могла только мечтать о том, чтобы на этого ублюдка упал метеорит или шальная пуля откуда-нибудь прилетела и пробила его тупую башку.
– Ладно, не напрягайся! – усмехнулся он. – Ты ведь шлюха Лазарева. А он всех своих шлюх только сзади натягивает. Фобия у него, киски не любит женские.
Он долго смеялся над фобией Лазарева, приподнимая мою ноги и пристраиваясь ко мне своим половым органом. Я почувствовала, как что-то горячее и твердое вползает в мой кишечник.
Как оказалось, мой сфинктер был достаточно расслаблен. Амир приготовился войти в меня, но медлил, словно играя со мной.
Проведя головкой по ложбинке между раскрытых ягодиц, он уперся им в дырочку. Я попыталась еще сильнее расслабиться, чтобы не чувствовать боль.
Взяв меня за бедра, Амир начал буравить меня. Его мужская плоть вошла довольно легко. Головка скрылась внутри, от чего я почувствовала только жжение и дискомфорт. Я даже обрадовалась тому, что больше не чувствую боли, но это было ровно до того момента, как насильник сделал резкий рывок и оказался внутри меня до конца.
Я внезапно ощутила, как будто кто-то невидимый вставил в меня раскаленное железо. Боль не проходила, а все усиливалась, нарастала, и с каждой секундой начинала скручивать меня в узел, не оставляя ни малейшего шанса на облегчение. Казалось, что мои мышцы, нервы, кости – все слилось в один бесконечный ком страдания.
Я начала невольно сжиматься, колотя кулаками по ногам насильника, пока он крепко держал меня, насаживая как кусок мяса на шампур.
Делая ритмичные движения, он натягивал меня, не переставая, при этом он довольно громко стонал.
Иногда думаешь в какой-то ситуации, что хуже быть уже не может. А потом оказывается, что может. Еще как может.
Это случилось, когда появился Вахид. Мужчины захотели попробовать вдвоем войти в меня. На этот раз он не пытался насиловать мой рот. Он лег на кровать, а меня посадил сверху. Сзади ко мне пристроился Амир, и тогда я от боли просто закричала. И кричала я довольно долго, пока они двигались во мне.
Они двигались и двигались, и каждое их движение отдавалось во мне резкой болью, переходящей как волна в тупую боль. Все тело ныло, а я ощущала себя просто тряпичной куклой в их руках, зажатая между двумя сильными телами.
Вахид и Амир тихо постанывали, придерживая меня за талию и бедра. Поймав ритм, Амир начал двигаться еще быстрее, входя в меня сзади еще глубже, на всю свою длину.
Я кричала. Все еще кричала, хотя, казалось, голос вот-вот сорвется.
