– Есть человская энергия?
– В смысле, зелёные «батарейки» с энергией Колодца Дождей?
Длинная фраза заставила уйбуя поморщиться, но основную мысль он уловил и потому кивнул:
– Да. Она.
– Решил поменять генетический статус?
– А можно?
– Да не вопрос, – широко улыбнулся Пири. – Хоть кем себя называй. Любая толерантность за твои деньги: кем скажешь – тем и буду тебя называть.
– И навом? – неуверенно уточнил Копыто.
– Хоть кем. – Судя по всему, шас соскучился по общению с дикарями и резвился напропалую. – Скажешь, что хочешь быть навом, – будешь навом.
– А разве для этого не нужно сделать какую-нибудь операцию? – Идея стать навом полностью завладела несложными мозгами дикаря.
– Можно и операцию. Тем более что она не сложная: чик – и всё.
– И я – нав?
– Ну, так далеко современная медицина ещё не зашла.
– А что тогда «чик»? – растерялся Копыто.
– Это на усмотрение хирурга.
Несколько мгновений уйбуй прокручивал в голове состоявшийся разговор, после чего угрюмо выдал:
– Ты надо мной издеваешься.
– Это ты скажешь, когда я назову цены на товары, – пообещал Пири.
– Да чтоб тебя!
– Ты как здесь оказался? – перешёл к делам шас. – Беженец, что ли?
– Мы, Красные Шапки, никогда ни от кого не беженцы, – гордо ответил Копыто. – Мы…
– Вот именно, кто такие «мы»? – поинтересовался Пири. – Ни за что не поверю, что ты сумел в одиночку забраться так далеко от Бутово. С кем ты сюда явился, небеженец?
/ / /
– С нами? – переспросил Абдулла.
– Или с нами, или его здесь не будет, – повторил Шульц. – Пири Хамзи – один из последних контрабандистов, которые ещё не определились с приоритетами, поэтому Бессмертный и велел его навестить.
– Убить?
Второй спутник Шульца, Хашим, как и большинство марсельских французов был сторонником быстрых и простых решений и лишь на пару секунд опередил Абдуллу, который собирался сделать аналогичное предложение.
– Нет, убивать его мы не будем, – терпеливо ответил Шульц. – В целом, контрабандисты нам пока нужны. Поэтому вы стойте рядом и молчите, а говорить буду я. Всё понятно?
Предложение не очень понравилось, поскольку марсельские французы отличались от испанцев, что сопровождали Шульца в Барселоне, буйным нравом и не всегда адекватным поведением. «Дурь» – по определению Бессмертного – выбивалась из марсельцев с трудом, и несмотря на принадлежность к Высшей Касте, Абдулла и Хашим продолжали считать Шульца чужаком. Но и не подчиниться ему не могли, поскольку за спиной круглолицего немца маячила грозная фигура Бессмертного. И потому марсельцы хоть без радости, но подтвердили:
– Понятно.
– Если я решу его немного проучить – побейте, но не сильно и без членовредительства. Двух ударов в живот будет вполне достаточно. И не надо ничего ломать в лавке – для этого время ещё не пришло.
– Понятно.
– Очень хорошо.
– Шульц, смотри! – подал голос Абдулла. – Это не тот ли шас, которому ты велел убираться из Барселоны?
Молодой немец уставился на Лебру, который как раз входил в магазин Пири Хамзи, и подтвердил:
– Он.
– Похоже, шас тебе не внял?
Французы поняли, что появился объект, над которым можно поиздеваться, и заметно оживились. Шульц понял, что не сумеет отнять у них эту игрушку, и вздохнул:
– Ладно, Лебре сделаем серьёзное внушение. Но убивать всё равно не будем.
Французы отпустили пару недовольных фраз на фарси, но от спора воздержались.
/ / /
– А вот и настоящий клиент! – прокомментировал Пири появление соплеменника. – Привет, Лебра.
– Привет, Пири.
– Какими судьбами?
– Проездом, – улыбнулся Лебра. – Оказался в Марселе и решил проведать старого друга.
– И посылаешь вперёд разведчика?
– Я сам вызвался! – возмущённо сообщил Копыто.
– А ты решил подождать?
– А что оставалось делать? – развёл руками Лебра.
Шасы тихонько рассмеялись. Пири ни в коем случае не иронизировал над соплеменником и не упрекал его в трусости. Напротив, отдавал должное предусмотрительности Лебры, не ставшего рисковать собой в столь непростые времена.
– Можно мы продолжим разговор без свидетелей?
– Нет, – мгновенно среагировал уйбуй.
– Пожалуй, не надо, – вздохнул Лебра.
– Как скажешь. – Пири покосился на дикаря. – Зачем ты его с собой таскаешь? Сентиментальные воспоминания о родине?
– Не могу же я его бросить.
– Зачем бросать? – удивился Пири. – Отправь домой, уверен, твой приятель сильно скучает по привычной обстановке. У меня как раз есть авиабилет с открытой датой… правда, с двумя пересадками…
– Я не хочу в Южный Форт! – завопил уйбуй.
– Это ещё почему?
– Меня там повесят. Наверное. – Копыто плохо помнил, почему ему пришлось бежать из Тайного Города, поэтому выбрал наиболее очевидный вариант изгнания. – Надо подождать, пока великий фюрер забудет, за что он хотел меня повесить, и только тогда возвращаться.
– То есть вы приговоры не записываете? – Пири поднял брови.
– А зачем?
– Извини, я понял, что вопрос глупый.
– Нужно думать перед тем, как задавать вопросы, – наставительно произнёс дикарь и сделал большой глоток из плоской фляжки. – Зачем чего-то записывать, если их всё равно повесят?
– М-нэ… – Подходящего ответа у контрабандиста не нашлось, и он вопросительно посмотрел на Лебру.
– Давай вернёмся к делам? – предложил тот.
– Давай.
– Так получилось, что нам нужно срочно ехать дальше…
– Тебя Каста нашла?
Лебра молча кивнул, а Копыто не удержался от вопроса:
– Что это за уроды? Откуда взялись?
– Человские колдуны, которые подняли голову после того, как Великие Дома потеряли контроль над происходящим, – ответил Пири. – Нас они ненавидят…
– Вы ваще ребята специфические, – тут же заявил дикарь. – Тока без обид, в натуре, но с вами, канеш, тяжело.
– Они ненавидят всех не-челов, – уточнил контрабандист.
И вздрогнул, услышав:
– Неправильно, Пири. – Шульц изобразил на поросячьем лице гадливую ухмылку. – Мы вас не ненавидим. Мы считаем, что вам здесь не место. Это наша земля.
Увлечённые разговором шасы среагировали лишь на открывающуюся дверь, а Шульц, видимо с помощью магии, услышал последнюю реплику контрабандиста и ответил на неё. После чего, не снимая с лица улыбки, оглядел присутствующих и кивнул:
– Привет, Пири, как бизнес?
– Раньше был лучше, – не стал скрывать шас.
– Раньше ты был моложе, а значит, не таким требовательным.
– К прибыли я всегда был требователен, – проворчал Пири. – Это с возрастом не связано.
– Если тебе здесь плохо, почему до сих пор не уехал?
– Климат нравится.
– А я думаю, ты до сих пор не распродал свой склад, – произнёс Шульц, стирая с лица улыбочку. Он действительно не хотел трогать контрабандиста, но присутствие Лебры и Копыто разозлило молодого немца. – Ты перенёс свои запасы в другое место, что было разумно – теперь мы не знаем, где ты их хранишь, но у нас возникли вопросы…
Шас ответил молчанием.
– Назови новый адрес склада, Пири.
– Зачем?
– Я заберу часть товара за то, что ты переместил его без спроса.
– Ты не говорил, что я должен согласовывать с тобой…
– Это не важно! – рявкнул Шульц.
Стоящие за его спиной громилы чуть пошевелились, но остались на месте.
– Я сказал, как будет, а значит, так будет! – Голос молодого немца сорвался на визг. – Хочешь со мной поспорить?
– И в мыслях не было, – пробурчал Пири.
Шульц его услышал, но остановиться не сумел и продолжил заготовленную речь:
– Если хочешь поспорить, то сейчас мои ребята с тобой поспорят, но после этого мы поедем на твой новый склад, а ты, если повезёт, отправишься в Московскую обитель, потому что собрать тебя смогут только эрлийцы.
Пири вздохнул и отвёл взгляд. Шульц довольно хихикнул:
– Ты пока подумай, что к чему, а мы пообщаемся с твоими приятелями.
– Я тут никому не приятель, – заявил Копыто. – Я ваще тут случайно оказался – кофе захотелось.
Однако его выступление никого не заинтересовало.
– Лебра, я вроде сказал тебе уезжать.
– Из Барселоны, – уточнил шас.
