«Могла бы и фоткой Блэйка прикрыть», – ворчу про себя, но вслух говорю:
– Спасибо. Иди.
– Никто не думает, что это правда, Мэтт, – распаляется она, краснея.
– Иди, Меган, – повторяю более твёрдо.
Наконец мы с Элизой остаёмся одни, и, к моему удивлению, она заводит разговор первая. Уверенно выходит из-за стола и встаёт напротив, демонстрируя другой образ: если смотреть на неё ниже подбородка – сама скромность благодаря чёрной узкой юбке до колен и синей блузке с нелепыми девчачьими оборками, а если выше – ангел мщения. Не доводилось видеть её злой, и частично это возвращает мне самообладание.
– Здравствуйте, мистер Кинг, – сочные губы натягиваются в манерную улыбку. – Или к тебе лучше обращаться Блэйк? Или Мэтт? Или у тебя есть ещё пара имён в запасе, чтобы цеплять девушек в барах?
Не понял. Она предъявляет претензии из-за имени? Это всё, что её заботит?
Напускаю на себя безмятежное хладнокровие и, присев на край стола, с усмешкой отвечаю:
– Той ночью моё имя тебя мало волновало.
– Зато волнует сейчас! – Она прикладывает ладонь ко лбу и, с шумом выдыхая, отворачивается. – Это невероятно. Надо же так вляпаться…
– Вляпались мы оба. Ты не можешь быть моей ассистенткой по нескольким причинам.
Закусив губу, Элиза опять поворачивается ко мне и кивает в согласии, обняв себя за плечи. В этот момент я начинаю на полном серьёзе жалеть о пункте три-пять-пять. Повторная встреча с беглянкой не столько разозлила, сколько удивила. А теперь, после того как первое удивление схлынуло, и вовсе забыл, с чего вдруг должен бушевать на неё. Из-за нереального совпадения? В конечном счёте это я принял её на работу, а не она захватила мою компанию. Если быть честным с самим собой, злюсь я больше на себя и по одному поводу: из-за противоречивых порывов, вступивших в схватку между собой. Первый выставляет Элизу за дверь с глаз долой, а второй воспроизводит кино, в котором я сгребаю её в охапку и освежаю в памяти то, от чего она сбежала.
– Извини, что без спроса взяла твою рубашку. Могу вернуть, если хочешь, —смягчённый голос несостоявшейся ассистентки возвращает из фантазий в реальность. Оказывается, всё это время я пялился на её грудь.
Воздух вокруг нас ощутимо нагревается до критической отметки, снова возрождая те ощущения, что я испытывал, глядя на неё в том чёртовом топе.
– Оставь себе на память, – возражаю я, включив верхнюю голову, и сажусь в кресло. – Давай разберёмся с проектом Гейтса, и можешь идти. Компенсацию ты получишь, как и все.
Элиза молчком садится в своё кресло и укладывает сцепленные руки на стол. Ждёт, пока я бегло просматриваю пункты контракта. Дойдя до наименования объекта, в неверии застываю. Перечитываю второй раз и на всякий случай третий, убеждаясь, что это не глюки.
– Здесь ошибка, – ставлю в известность, ткнув пальцем в текст. На моей памяти юрист Меган так косячит впервые.
Чтобы прочитать, Элиза наклоняется ко мне, обдувая цветочно-фруктовым ароматом. Её близость оказывает неправильное влияние, устраивая неистовые пляски на моих нервах.
– Нет, всё верно, – отвечает она деловито и собирается добавить что-то ещё, но я не позволяю.
– Ты спятила? Ты продала Гейтсу не наш объект?
– Послушай, мы…
– Нет, это ты послушай! Каким ветром вас занесло на Кони-Айленд? Тебя отправляли на конкретную площадку в другом конце города!
– Только потому, что эта площадка принадлежит тоже твоему клиенту? – ухмыляется Элиза, ни капли не робея.
Я мгновенно вскипаю, поражаясь, почему вовремя не распознал в ней стерву.
– Решила учить меня вести бизнес? Это называется «двойная выгода»! И давай-ка, суммируем. – Спящий гейзер моей сдержанности принимается толчками выбрасывать горячий пар. Ненавижу это бесконтрольное чувство. Врубаю кондиционер и, закатав рукава рубашки, начинаю загибать пальцы левой руки. – Ты нарушила указание руководства – раз. Ты нарушила указание в первый рабочий день – два. Ты не спрашивала согласия руководства – три. Ты вышла на сделку, от которой компания получит прибыль меньше ожидаемой – четыре.
Незагнутый большой палец остаётся торчать в жесте «класс», потому что пятый аргумент будет чересчур грубым. Напомнив себе, что на личности мы не переходим ни при каких обстоятельствах, откидываюсь на спинку кресла, потирая брови.
– Я заключила более выгодную сделку – пять, – с царственным видом объявляет Элиза. – Спросить согласия хотела, но мой телефон разрядился, а на звонки мистера Гейтса ты не отвечал. Пришлось довериться шестому чувству.
Задать вопрос не успеваю из-за раздавшейся мелодии входящего звонка. Юрист.
Выставив указательный палец в знаке «жди», принимаю вызов:
– Да, Меган.
– Мэтт, тут такое дело. К нам пришёл представитель мэрии. Это вторая сторона контракта по парку аттракционов. Он принёс необходимые документы. Ты сидишь или стоишь?
– Ты не при нём треплешься, надеюсь? – Приосаниваюсь, снова взяв лист контракта в руку. Орать на Элизу я начал раньше, чем дошёл до пункта «Стороны контракта». Действительно: мэрия. Чтоб меня…
– Конечно, не при нём. Я же не дура. Хотела предупредить, чтобы ты с порога не пошёл в отказ, а то мы тебя знаем.
– О чём предупредить?
– Они уже и благодарственное письмо наваяли в рамочке с печатями, гербом и подписью мэра. Наверное, боятся, что сольёшь сделку и переубедишь клиента.
– За что благодарят? – спрашиваю, кажется, окончательно усмирив гнев. Вместо него приходит нечто похожее на раскаяние.
– За содействие развитию инфраструктуры Кони-Айленда.
– Вот как.
– Не вздумай идти на попятную! – шипит она в трубку. – Надеюсь, ты в курсе, какие бонусы ждут фирму? Если такое встанет на поток, у нас будет кредит доверия. Клиенты потекут рекой!
– Меган, не беги впереди паровоза. И я сам решу, куда мне идти.
– Хорошо, извини. Просто взбудоражена событием. В общем, поздравляю тебя с новой ассистенткой. Она – огонь!
Завершив вызов, перевожу взгляд на спутницу, не изменившую положения. Она внимательно изучает меня, наверняка рассуждая, какой я высокомерный олень. Несмотря на отсутствующую мимику, улавливаю в её глазах тщательно маскируемую обиду. Выдержка, конечно, на сто баллов. И сейчас она мне нравится ещё сильнее, чёрт бы её побрал.
Я ведь так и не выяснил подробностей. С ходу начал показывать, кто тут главный, вместо того чтобы выслушать.
– Почему Кони-Айленд?
– Мы съездили на указанную площадку, и она Дюку не понравилась. В этом я его поддерживаю. – Элиза пожимает плечами. – Каким бы первоклассным ни был парк аттракционов, важно его окружение. Предложенный тобой объект находится на окраине не самого благополучного района, а на Кони-Айленде подогретая клиентура. Знаю не понаслышке, так как живу недалеко. Горожане приезжают на пляж за отдыхом, весельем, развлечениями. Достаточно широкая береговая линия вполне подходила под наши параметры.
– И что, вы приехали на пляж, и вам его сразу продали? – пасмурно смеюсь я, не до конца веря в происходящее. Эта малявка в открытую утирает мне нос. Уму непостижимо.
– Не совсем. Слухи о том, что огромный кусок пляжа хотят продать под бизнес, бродили в округе давно. Многие жители возмущались и неоднократно организовывали протесты. Я решила попытать удачу и дозвонилась до местной администрации. Узнав о таком масштабном проекте, они пригласили к себе. Предоставили нам чертежи. Признались, что давно хотели устроить на Кони-Айленде нечто подобное, а не заполонять природную зону многочисленными питейными заведениями. Плюс мистер Гейтс у них на хорошем счету. Его многие знают как крупного бизнесмена и инвестора.
Элиза пересказывает вчерашний день с горящими глазами, и я внимаю каждому её слову, будто подчинённый из нас двоих – я. Мозг – последнее, на что я смотрел во время секса с ней, а зря. Умные женщины – опасные существа. Они всегда знают, когда включать режим глупышки.
Разве не таких специалистов я ищу? Именно таких. С коммерческой жилкой и способных обаять заказчиков. Подумаешь, сексом занимались. Это было до заключения договора, поэтому нарушением не считается.
– Что ж. Похвально, – нехотя отзываюсь я. – И как тебя увольнять?
– Если после моего увольнения сможешь спать спокойно, то легко, – бравирует она с самовлюблённой улыбкой.
С этого дня я вряд ли смогу спать спокойно.
– А ты так сильно хочешь здесь работать? – не могу не спросить.
Элиза задумывается лишь на миг, за который я успеваю представить, что будет, если она покинет офис.
– Хочу, но не сильно. Думаю, без работы я не останусь.
Посмотрите-ка, какая важная, а!
– Ладно. – Нацепляю на себя снисходительную маску, чтобы Смуглянка не насочиняла лишнего и не надела императорскую корону. – Разбрасываться такими сотрудниками опрометчиво, не скрою, поэтому предлагаю тебе сделку.
– Какую?
– Мы оба забудем о том, что у нас было, и начнём отношения с чистого листа. Сугубо деловые отношения. У тебя получится?
– А что у нас было? – схватывает Элиза на лету.
Рад услышать именно этот вопрос, а не встречный, поскольку я с каждой секундой всё больше сомневаюсь, что получится у меня. Но дать девушке пинок под зад в нынешних условиях не позволяют ни совесть, ни маячащие перспективы.
В бесконечной глубине её глаз мелькает едва уловимый азарт, а я на повторе прогоняю через себя мысль о том, что Аманда и Блэйк были не так далеки от истины. Эсмеральда молниеносно вписалась в мой кабинет, инфицировав своими чарами все видимые и невидимые поверхности. А я, дурак, случайно прикоснулся и подцепил заразу. Как там говорят? Для выработки иммунитета нужно переболеть. Что ж. Приступим…
Решительно встаю с кресла и протягиваю новой ассистентке ладонь:
– Отлично. Ты мне подходишь.
Глава 6 Нина
Элиза
– Детка, я тобой горжусь! Я знала! Знала, что ты птица высокого полёта! – нахваливает Келли, подводя итог моему рассказу о первом рабочем дне и Мэттью Кинге, выдававшем себя за Блэйка.
– Так и есть. Чувствую себя голубем, чьи фекалии приземлились прямиком на голову Мэтта.
– Если верить суевериям, это Божественное послание, – её смех по громкой связи отскакивает от стен помещения. – Слушай, это точно судьба. Надо же… Натолкнуться друг на друга в городе-миллионнике! Про вас надо роман писать.
– Нет у нас никакого романа, и не будет, – бурчу я, сортируя банки с сахарными пастами.
Я только что приняла доставку в салоне и перебазировалась, таким образом, с одной работы на другую. Ноги отекли от усталости, голова идёт кругом от свалившихся событий, и единственное моё желание в данный момент – принять ванну и обняться с подушкой, а не рассуждать о сентиментальных бреднях.
– Я бы не была такой категоричной, – никак не угомонится эта сводница.
– Ты забыла, зачем мы всё затеяли? Я и так чуть не сорвалась с места, поняв, кто передо мной. Знаешь, как он смотрел?
– Кааак? – Келли томно тянет гласную, предвкушая нечто возвышенное.
– Как на голубиную фекалию, вот как.
– Тебе показалось. Не верю. Я же видела, каким взглядом он тебя пожирал в баре!
Устав спорить, возвожу глаза к потолку, вспоминая ярость Мэтта на моё самоуправство с крупным клиентом. Понять его можно, хотя и было немного обидно. Я целый день удобряла Гейтса своими стараниями, добилась нехилого «урожая», а в ответ получила слабый комплимент: «Что ж, похвально». От гордого хлопка дверью меня удерживали лишь угрызения совести из-за обманного проникновения в компанию. Но и те почти исчезли, когда я как следует пораскинула мозгами. Помимо основной цели я зацепилась за новые причины закрепиться в «Паблик Билдингс».
За прошедший день я настолько поверила в собственные силы и окрылилась, что не могла себе позволить отступить после гигантского шага вперёд. Вдобавок Мэтт также оказался обманщиком, и это сравняло наш счёт. А в довершение всего… Кинг мне понравился с первого взгляда, не разонравился и со второго. Так что не стану кривить душой: чисто по-женски я хочу реабилитироваться в глазах этого мужчины и доказать, что я не слабохарактерная подстилка. Что меня есть, за что уважать.
И, не в последнюю очередь, я должна отстоять честь женского населения планеты, которым воспользовались вот такие Мэтты, чтобы скоротать ночку. Правильно твердила Келли: это я подцепила красавчика, а не он меня! Я захотела мужское тело высшей пробы и получила его. Точка.
Пообещав держать неугомонную подружку в курсе дела, прощаюсь. Заканчиваю с раскладкой и, заперев дверь, неторопливо двигаю в сторону дома пешком, размышляя о том, какой Мэттью Кинг разный на работе и в неформальной обстановке. В баре и у себя дома он был игривым, сексуальным, чертовски возбуждающим. В офисе парень тоже, как назло, был возбуждающим в своём властном облике, но он отчитывал так, словно между нами не было интимной близости и ласк, умопомрачительных поцелуев, смеха и болтовни. Словно он обо всём забыл.
Господи, я в своём уме? Конечно, забыл! У нас была всего ночь, а не месяц. В списке его побед я, вероятно, стою на пару позиций выше несчастной Бренды. Невольно хихикаю, вспомнив её рисунок. Два дюйма… Это никак не про Мэтта. Но реакция Кинга выше всяких похвал. Уважаю людей, которым плевать на общественное мнение.
А мне должно быть плевать на его половые органы!
Важно помнить, для чего я в «Паблик Билдингс». Завтра же разведаю, кто из агентов занимается проектом в Брайтон-бич и есть ли шанс переманить покупателя к себе.
На улице стемнело и, подойдя к своему подъезду, по привычке задираю голову, чтобы полюбоваться звёздами. Я живу недалеко от набережной на улице, где в основной массе расположились девяти- или десятиэтажные дома, но это отличие от того же Мидтауна позволяет охватить взглядом больше неба.
В детстве у нас с папой была традиция прогуливаться по вечерам на пляж, пока мама проверяла стопки тетрадок своих учеников. Мы играли в карты на расстеленном покрывале, а после нескольких раундов лежали под покровом ночи и болтали о всякой всячине. Я делилась успехами или неуспехами в школе, а он обводил в воздухе контуры созвездий и знакомил с необычными фактами о небесных светилах. Папа трудился учёным-астрономом в местной обсерватории.
– Лиза? Это ты? – из тоскливого забвения меня выводит женский оклик на русском.
Повернув голову в сторону голоса, встречаюсь взглядом с девушкой, о которой я так часто нелестно отзывалась, пусть и в мыслях. Это Нина Журавлёва. Она родилась в России, поэтому в её фамилии присутствует женское окончание в отличие от моего. Мы не пересекались года четыре, но она мало изменилась с того времени. Всё такая же красавица: высокая и фигуристая. Мелированные волосы до плеч в свете лампы, висящей на крыше крыльца, отливают здоровым блеском. Вот только лицо искажено печальной гримасой, а в глазах застыла влага.
Подхожу вплотную, ибо некрасиво тупо стоять в нескольких шагах и безмолвно наблюдать, как плачет человек. Даже если этот человек – проститутка.
– Привет, Нин. Давно не виделись. Ты к родителям?
Она кивает, растирая плечи. Вечерний осенний ветер пробирает до костей, но я хотя бы в костюме с укороченным жакетом, а Нинка в вечернем платье с декольте до пупка.
– А почему стоишь здесь?
– Родителей нет дома, телефоны у обоих недоступны, а ключи я не взяла. Не знаешь, где они? – беспокоится бывшая подруга дрожащим голосом.
– Не знаю. Может, в гостях?
– М-может. Ну ладно, в машине подожду. – Она подбородком показывает на стоящий рядом белый Range Rover, но продолжает переминаться с ноги на ногу, жалостливо поглядывая в мою сторону.
Вид побитой собаки перевешивает ту чашу весов, на которой манила ванна с розовой пеной, поэтому озвучиваю приглашение, надеясь, что она его отклонит:
– Ты можешь подождать у меня, если хочешь.
– Правда? – оживляется Нина. – Буду рада пообщаться с тобой.
– Я тоже, – вру я, поскольку больше не представляю, о чём с ней говорить.
Когда-то мы были не только одноклассницами, но и закадычными подружками. Секретничали, утешали друг друга в моменты грусти, вместе ходили на дискотеки и пробовали свои первые сигареты. Однако с окончанием школы что-то пошло не так. Сначала разошлись наши интересы, а вскоре и мы сами.
– Ух-ты! Как у вас всё изменилось! – восклицает Журавлёва, пройдя в мою двухкомнатную квартиру, идентичную её родительской прямо над нами.
