– Да, я сделала перепланировку вскоре… когда осталась одна, – запинаюсь я, снимая наконец туфли, натёршие мозоли на пятках. Чёрт, в чём завтра идти на работу? В кроссовках?
Опомнившись возле входа в расширенную кухню, Нина возвращается к порогу и, следуя моему примеру, разувается со смущённой улыбкой:
– Извини. Приобретённая привычка.
– Ничего страшного, – опять лгу я, в мыслях ругнувшись матом.
Намывать полы на ночь глядя не входило в планы моего вечернего отдыха. Американцы, пользующиеся услугами клининга и домработниц, могут себе позволить расхаживать в ботинках по дому, но я сама себе клинер, так что «сорри, это не моя стори». Судя по всему, русский менталитет входит в мои заводские настройки, потому что, положа руку на сердце, никогда не понимала этой манеры. Неужели после обувного заточения не хочется дать стопам подышать? Клянусь, стану богатой и важной цацей, и всё равно буду оставлять обувь у входа. Из принципа. Я и у Блэйка-Мэтта так поступила. Свои туфли обнаружила не возле кровати, а у входной двери. Правда, я там нашла и остальные наши вещи, но не суть.
Не вписывающаяся в интерьер наряженная Нинка садится на стул ближе к окну и с восторгом следит, как перед ней материализуется «скатерть-самобранка». Водружаю на стол подогретую в микроволновке курицу, запечённую с картофелем. Решив не заморачиваться с салатом, быстренько нарезаю помидоры и огурцы аккуратными ломтиками, ставлю тарелку с сыром и колбасой и разливаю по бокалам апельсиновый сок из коробки.
– Вина нет, – с улыбкой салютую своим соком. – За встречу?
– За встречу, – Нина с грустью смотрит мне в глаза и делает небольшой глоток.
Накидываюсь на еду, точно приговорённый перед смертной казнью. Последний приём пищи состоялся в обед с мистером Гейтсом в ресторане авторской кухни со звездой Мишлен. В целях экономии я заказала самую дешёвую позицию, коей оказался лёгкий крем-суп из чечевицы, главной фишкой которого были кусочки хамона, каперсы и фуа-гра. Мишленовские микродозы рассчитаны на хоббитов, поэтому через час мой желудок затребовал нормальной человеческой еды и в привычном объёме. Если бы клиент предупредил, что угощает, была бы посмелее. Вкусно поесть я люблю. Это святое.
Гостья ковыряет вилкой кусок курицы, вздыхая каждые пять секунд. Не нравится эта черта в людях. Если хочешь что-то сказать, скажи! Зачем использовать глупые манипуляции? Не ведусь на них. Мы окончательно перестали быть подругами с тех пор, как она предпочла отдых на Гавайях, вместо того чтобы поддержать меня на похоронах моих родителей. Я не из тех, кто подставляет вторую щеку, схлопотав по первой.
– Лиз, – она завязывает беседу, без аппетита швыряясь теперь в картошке. – Почему мы прекратили общаться?
Запив соком проглоченную еду, отвечаю как есть:
– Думаю, этот вопрос ты должна задать себе, Нин.
– Прости, что не приехала, когда погибли твои родители. Я была на Гавайях.
– Четыре года?
– Н-нет, – теряется она. – Две недели.
– Вот и ответ нашёлся, – иронически хохотнув, я снова занимаю рот едой.
– А цветы? Ты получала цветы? Я просила родителей передать.
– Ты думаешь, в день похорон я изучала этикетки на букетах?
– Нет, конечно, нет. Прости.
– Нин, брось. Сейчас ни к чему это всё. Так бывает. Это жизнь, – констатирую я, облокотившись о стол. – В юности дружили другие Лиза и Нина, понимаешь? Поначалу у тебя новый круг общения, затем новые подруги, в итоге новой становишься и ты сама.
– Нет у меня подруг, – горькая усмешка омрачает красивое кукольное лицо. Профессиональный макияж не поплыл из-за слёз. Кстати, почему она плакала? Я и не спросила. Видно, обида на неё не перегорела.
– А как же та Эрика, которая пристроила тебя в модельное агентство после школы?
– Я по глупости перепутала понятия дружбы и компании для тусовки. Жаль, что поняла это спустя годы.
– Чем же она насолила? – любопытничаю я.
– Трахалась с моим мужиком, прикинь? Сегодня застукала их. – Глаза Нины начинают вновь поблёскивать.
– Всё к лучшему, – убеждаю я. – Значит, ни он, ни она не были твоими близкими по-настоящему. Ты поэтому приехала сюда?
– Да. – Выдохнув, она встряхивает волосы ладонями. – Мама и папа – единственные, кто всегда за меня горой. Даже несмотря на слухи.
– Какие слухи? – подбираюсь я, сделав вид, что не понимаю, о чём она толкует.
Взгляд помимо воли падает на аккуратные груди, возвышающиеся над верхней кромкой платья. Вряд ли её привычная единичка отросла до добротной четвёрки благодаря поеданию капусты.
Передо мной сидит абсолютно чужой человек как внутри, так и снаружи, но декольте красивое, к чему лукавить. Нина исполнила детскую мечту и многое переделала в своём фасаде: нос стал более узким и вздёрнутым, скулы более выраженными, губы тоже. И я бы порадовалась этому преображению, если бы видела, что оно сделало её счастливой. Судя по тому, куда плавно перетекает наше общение, старая подруга бегала за призрачными идеалами.
– Лиз, – смеётся она без веселья. – Не придуряйся. Они передавали, о чём судачит весь дом. Я не шлюха.
– М-м-м, – запиваю мычание соком, не зная, что сказать. – Хорошо.
– Я вебкам-модель.
– Вау, – выдаю односложный возглас. Мои познания в этом довольно ограничены. Слышала, что участники раздеваются на камеру и получают за это деньги. – И как оно?
– Иногда весело, – её губ касается лёгкая улыбка. – Красуешься, будто перед зеркалом, и получаешь за это баксы.
Если судить по брендовой обуви и одежде, доходы у Нины нехилые. Да и тачка не из дешёвых. По крайней мере, моя подержанная Toyota Camry сильно ей проигрывает. Что за несправедливость? Пока кто-то зарабатывает состояние на красивом теле, я зарабатываю сколиоз и варикоз, делая красивее других. Скорее всего, я альтруистка. Вот и сейчас становится теплее на душе, стоит подумать о любимом занятии.
Ладно… Все профессии нужны, все профессии важны. И вебкам-модели в том числе.
«Интересно, а я смогла бы?» – лезет непрошенный вопрос.
«Конечно, нет! Ты умнее Нины». – В мыслях шлёпаю себя по губам.
Может, у меня гормональный сбой? Почему в последнее время все мои сумасбродные помыслы сводятся к сексу? Сперва Мэтта захотела ни с того ни с сего, теперь и вовсе допускаю мысль о том, как сотни или тысячи мужчин (а то и женщин) онанируют, глядя на мои заигрывания через экран.
– То есть ты не встречаешься с клиентами за деньги? – задаю прямой вопрос, раз пошла такая пьянка. Если честно, я испытала облегчение от того, что Нина не проститутка.
– По желанию, конечно, можно и на встречи договориться в приват-чате, но я подобным не занимаюсь. Я люблю… любила Джейка и была верна ему.
На миллисекунду в мимике Нины проскальзывает моя прежняя подруга, но не думаю, что этот откровенный диалог что-либо изменит. В данный момент в ней говорит потребность излить душу. Её жизнь утрясётся, и она исчезнет из моей так же непредвиденно, как появилась.
– А он был не против твоей… сферы деятельности?
– Джейк и привёл меня к этому. Его лучший друг – владелец платформы.
– А если кто-то из знакомых зависает на таких сайтах и узнает тебя?
– Это их проблемы. Я не стесняюсь, – хихикает Нинка. – Но знакома с девочками, которые надевают разные маски. Правда, они и зарабатывают меньше.
– Как интересно, – ляпаю я и начинаю хрустеть огурцом, дабы занять рот.
– Что мы всё обо мне, да обо мне? – оживляется она. – Расскажи, как ты поживаешь? Бизнес процветает?
– В целом, всем довольна, – отвечаю уклончиво.
– Мне так стыдно за свои поступки, Лиз. Прости меня, – Нина тянется через стол, чтобы взяться за мою ладонь. – Помнишь, я смеялась над носками из посылки от твоей бабушки? – Слёзы раскаяния, начавшие струиться из её глаз тонкими ручейками, дают ощутимую трещину в моих глупых обидах.
– Помню, – киваю я, сглотнув липкий ком горечи.
– Ты, наверное, думала, что я завидовала. На самом деле я радовалась, что не одна буду ходить зимой в дурацких носках. Моя мама навязала полный ящик похожих, и я безумно стыдилась этого. Наш район и так считался гетто для советских нищебродов, а у вас была интеллигентная семья учёных. Королёвы. Ты всегда была для меня примером. Тебя так красиво одевали! Не в Сэконд-хенде, а в чёртовом Gap.
Мы обе прыскаем сквозь слёзы, не расцепляя ладоней. Надо же, какое разное восприятие у нас было. Стольких надуманных проблем можно избежать, если вовремя поговорить.
На меня внезапно снисходит озарение, почему мы с Журавлёвой разбежались. Дело не в отсутствии Нины на похоронах, а в моём осуждении её образа жизни. Я первая отдалилась от неё, возвысив себя над ней. Первая…
– Нин, ну ты даёшь! Разве в носках счастье? – журю я.
– В них! Вот именно – в них. Пока жив тот, кто создаёт для тебя что-то с любовью, ты счастливый человек.
– Согласна. – Потупив взгляд, решаю сегодня же отыскать что-нибудь связанное мамой. Тягу к рукоделию она унаследовала от моей бабушки.
– А как у тебя на личном? В поиске своего Короля? – собеседница добродушно подмигивает, а я давлюсь слюной, вспомнив, как лет в тринадцать зачитывала Нине сочинённую мной сказку о Королеве Елизавете и Короле Артуре. А ведь короля я встретила! Почти…
Любопытно, чем занят Мэтт? Подцепил очередную девицу? Почему-то эта мысль люто злит.
Нина хлопает меня по спине, помогая откашляться.
– Я вся в работе. Не до личной жизни, – изворачиваюсь, в принципе, не солгав. Я действительно свободна.
Отчётливый топот в квартире сверху переключает внимание Нины на потолок.
– Кажется, мои пришли. Мы ещё увидимся? – спрашивает она с надеждой в голосе. – Я некоторое время поживу у родителей. Мы с тобой будем рядышком, как прежде.
Мне становится так жалко Журавлёву. Может, в этот раз не будет никакой моральной оплеухи, если я подставлю вторую щеку? Может, причина крылась в моей гордыне, а не в Нинином пофигизме? Вдруг она не решалась пробить выстроенную мной стену, посчитав, что не справится?
Недолго думая, беру смартфон в руку.
– Конечно. Диктуй номер, я сделаю тебе дозвон.
Обменявшись телефонами, мы обнимаемся на прощание, и я закрываю за Ниной дверь. Устало развернувшись, припадаю к ней затылком и закрываю глаза. Какой насыщенный день…
Вибрация гаджета в руке намекает на то, что это не всё. С ухмылкой открываю мессенджер, прочитав во всплывающем окошке имя отправителя.
King: «Я тебе на почту отправил список всех текущих проектов. Изучи их в ближайшие дни».
Лыблюсь так, словно это сообщение о пополнении моей банковской карты. Тот факт, что Мэтт сейчас, хоть и косвенно, думал обо мне, услаждает мою внутреннюю девочку. Вряд ли он писал SMS во время минета.
Топая в спальню, печатаю ответ.
Queen: «Спасибо. А то я стою и думаю, что бы такое интересненькое почитать на ночь».
King: «Умею читать мысли».
Посчитав раскручивание переписки не самым умным способом поддержания деловых отношений, отключаю звук и, заведя будильник, убираю телефон под подушку.
Надеясь, что за эти полтора месяца я не сойду с ума от усталости, не сяду в тюрьму из-за лжи или хотя бы не влюблюсь в своего босса, отправляюсь в ванную.
Глава 7 Трудовые будни
Мэтт
Отголоски заливистого смеха доносятся вплоть до лифта, и я достоверно знаю, кому он принадлежит. Недели не прошло, а Элиза не только продвинулась в рейтинге сотрудников до четвёртого места, но и ухитрилась влиться в коллектив так, словно была в нём с первого дня. Мне бы радоваться, но нет. С её появлением в компании многое изменилось, а я терпеть не могу изменения, источником которых являюсь не я.
И если с женским составом дела обстоят более-менее, то с мужским – менее (за исключением женатого Курта). Стоит ассистентке повернуться на собрании спиной, её подтянутая задница оказывается на мушке у десятков пар глаз. Да, я занимался тем же самым, но у меня есть какие-никакие полномочия.
Слюнявые комплименты в сторону Элизы тоже стали неотъемлемой частью дня.
Её улыбки предназначаются каждому на нашем этаже, но, если я появляюсь в пределах видимости, они сходят на нет. Требование соблюдать дистанцию стало оружием против меня самого. Славно.
Блэйк и Трой, вообще, чуть ли не соревнования устроили, по очереди подбрасывая её домой три вечера подряд. Оказалось, Toyota Элизы томилась в автосервисе.
Эти рыцарские жесты – не нарушение профессиональной этики, знаю. Подобные мелочи – всего лишь жалкие снежные комья, но за три дня из них слепился долбаный снежный шар, угрожающий раскатать собой моё самообладание. А что будет через неделю? Две? Три? Вот, что выводит меня из себя: потеря контроля.
Любой руководитель был бы рад такой впечатляющей сотруднице, как Элиза. Прямые обязанности она исполняет на ура. Но не любой руководитель имел возможность побывать внутри своей сотрудницы. Это всё усложняет. Моя похотливая сущность плоховато справляется с присутствием этой девушки рядом, а мысленным приказам не следует.
Через стекло приветствую Меган, сканирующую документы, киваю Аманде, изучающую что-то на экране компьютера, и марширую прямиком к себе, минуя пустые помещения. К обеденному времени большая часть сотрудников на выездах с клиентами.
Благодаря открытому положению жалюзи отчётливо вижу спину Блэйка, усевшегося на стол Элизы. Понятное дело… Сверху ему проще нырнуть лупами в вырез её кофты. Фишер протягивает новой коллеге конфету, которую она без промедления разворачивает и с благодарно-радостной улыбкой отправляет в рот. Воспоминания об огурце, захваченном её губами, моментально закручиваются в вихрь грязных мыслей. И убийственных, потому что Блэйк в них – третий лишний.
Увлёкшись увеселительным разговором, они не замечают моего приближения. Рывком распахиваю дверь и заступаю на свою помеченную территорию.
– О, дружище, привет! – Блэйк соскакивает со стола, и мы ударяемся кулаками.
– Привет. Почему ты в офисе?
Его глаза сужаются в подозрении.
– И где же мне быть? Документы подготовлены. С клиентом у меня встреча через два часа, а показов на сегодня нет.
– Но это не повод отвлекать мою ассистентку от работы, – сухо упрекаю я и обращаюсь к Элизе: – Ты сделала графики, о которых я просил?
Предсказуемо помрачнев, она расправляет плечи и с вызовом отвечает:
– Они на твоём столе.
– Запросы в архив по объекту Гейтса сделала?
– Сделала.
– Отметила первоочередные проекты красным?
– Отметила.
