– А что насчет потных и грязных мужиков с выбитыми зубами? Потому что Джек не футболист, он хоккеист.
Бёрди сложила губы в форме буквы «о», я надеялась, что сейчас она захочет уйти, но ошиблась. Подруга улыбнулась и прикусила полную губу.
– Как сексуально. Но, надеюсь, все его зубы на месте. Погоди, разве ты не противница хоккея?
Да, выхожу на протесты против этого вида спорта каждый день.
Но не по понедельникам, не люблю понедельники.
И ничего сексуального здесь не было, ведь Джек играет в клубе с…
О нет.
Нет, пожалуйста!
Мой взгляд заскользил по высокому парню в черном бомбере и потертых джинсах, по светлым волосам, небрежно зачесанным назад, и ослепительной улыбке, которой он одарил растерянную хостес.
Пора валить.
Бёрди, словно почувствовав мой настрой, успела ухватиться за рукав моей мотокуртки:
– Стоять. В чем дело?
– Его друг, как бы помягче сказать… я закрыла его голым на балконе на свадьбе подруги.
– Так это был он? – удивилась Радд. – Черт, блондин, Рокси будет локти кусать, она любит парней типа молодой версии Джоша Холлоуэя16.
– Да, поэтому я ухожу, сейчас!
После моей маленькой шалости на свадьбе, остаток вечера я избегала его, стоит сказать, что он тоже не спешил подходить ко мне, утешаясь в обществе невероятной брюнетки – родственницы Пауэлла, однако продолжал прожигать мою голову суровым взглядом, так несвойственным вечно улыбающемуся золотому мальчику.
– Нет. Ты обещала.
– Черта с два я обещала! Ситуация полностью поменялась.
– Прошу. Я буду неделю носить тебе твой любимый матча-латте на банановом молоке из «Старбакс».
– Месяц.
– Две недели.
– Ничего не могу поделать. Были планы на вечер, – поправив и без того идеально уложенные волосы, фыркнула я. Бёрди сузила глаза и едва не топнула ногой от недовольства.
– Ладно! Месяц! Досидишь до конца, а не уйдешь через пять минут.
– Уйду через полчаса.
– Нет. До конца.
Я попыталась вырвать руку из ее хватки, и когда Радд вдруг отпустила меня, я отшатнулась от нее, едва не падая на пол. В самый последний момент кто-то уверенно схватил меня за талию, я уткнулась носом в твердую грудь, обтянутую футболкой. Запах горного воздуха и сладости миндаля наполнил мои легкие и заструился волнением под кожей, вызывая покалывание во всем теле. Я вскинула голову, встречаясь взглядом с прищуренными синими глазами. Сглотнув, выглянула из-за его спины, замечая недоумевающую хостес, а за ней гостей ресторана.
Надменное хмыканье, прокатившееся над моим ухом, до ужаса взбесило меня.
– Ничего, такое часто бывает. Фанатки… Написать тебе пару приятных слов, детка?
– Надейся, что хоть кто-нибудь напишет их в твоем некрологе, – фыркнула я, резко отстраняясь от него.
Настроение на вечер: убивать.
***
– Так ты играешь в хоккей… – Бёрди пыталась разрядить обстановку. Но это было невыполнимой задачей, ведь напряжение между мной и Рэем было прочным, словно лед. Вот только если Рэя это забавляло, я ужасно злилась. – Круто, мне нравится хоккей, я люблю вашу команду, как же их?..
– «Нью-Йорк Янкис»17, – подсказала я, отправляя в рот кусочек морковной котлеты.
Гадость редкостная! Поэтому я тактично выплюнула пережеванную морковь в салфетку.
– Точно, обожаю, смотрю каждый матч. Особенно тот, где вы вырвали победу у…
– «Лос-Анджелес Лейкерс»18, – снова помогла я подруге.
– Да, впечатляющая была игра, – восхищенно пропела Бёрди. Джек широко улыбнулся, а Рэй позволил себе лениво вскинуть уголки губ. – Что-то не так?
– Нет, все прекрасно, – отозвался Уилсон, вздернув подбородок. И мне это не понравилось. Он смотрел на меня так, словно я была забавной зверюшкой.
Я мечтала зажать его голову между ног и… схватить за мягкие волосы, пока он оставлял бы поцелуи на внутренней части моих бедер.
Нет. Я хотела его задушить!
Конечно же, задушить.
Бёрди взглянула на Джека:
– У тебя просто потрясающая улыбка.
– Пока шайбой не попали, – пробормотала я, накалывая салат на вилку.
Надеюсь, хотя бы это блюдо не вызовет у меня желание напасть на ближайший «Тако-Белл». Подняв глаза от тарелки, я обнаружила на себе два любопытных взгляда и один осуждающий от Бёрди.
– Что? Если хотите себе такой же салат, то закажите. Думаю, их холодильные камеры набиты огромными пакетами пресной зелени.
– Что за хрень на твоем браслете? – вдруг спросил Рэй, когда я в очередной раз нервно поправила волосы.
Я сначала удивилась, а затем взглянула на маленькую подвеску на браслете на моем запястье.
– Это иероглиф. Дао – путь, – пояснила Бёрди, вскидывая руку и демонстрируя Уилсону подобный браслет.
– Так вы сектантки? – удивился Рэй.
– Нет!
– Значит, хиппи?
Я щелкнула языком и закатила глаза:
– Мы практикуем даосизм.
– Надеюсь, это не заразно?
– Нет.
– А лечится хотя бы?
– Это философское учение, умник, миллионы китайцев придерживаются этих учений. Стремятся достичь гармонии с миром и собой, а также отыскать свой «дао».
– С китайцами не поспоришь, их преимущество в количестве буддистов.
– Даосов!
Уилсон ухмыльнулся, ужасно довольный тем, что смог вывести меня на эмоции. Именно этого он всегда добивается: действует людям на нервы и смотрит на реакцию.
– Ты точно уверена, что от этого не появляется сыпь в районе паха? Такое пугающее название.
– Иисусе!
– И он тоже в этом участвовал?
Джек встал из-за стола, тем самым положил конец этой перепалке. Клянусь, еще секунда, и я зашвырнула бы ужасную морковную котлету прямо в Уилсона.
– Вернусь через секунду, не давай им скучать, Уилси, – бросил Джек, прежде чем исчезнуть.
Плечи Бёрди поникли. Она привыкла сиять, будь то свидание или деловая встреча. Но пропасть между ней и Джеком была очевидна.
– Уилси… Чем-то напоминает Гейси19. Прозвище для маньяка, который, ну, не знаю, носит женские парики и перетягивает гениталии изолентой, – ухмыльнулась я, дерзко заглядывая в его глаза. От промелькнувшей там эмоции по моему позвоночнику пробежал холодок.
– Кирби, – с легкой тенью угрозы протянул он. – Тоже наводит на некоторые ассоциации. Кажется, есть марка пылесосов с таким названием. Слышал, плохо справляются со своей функцией. Но точно не скажешь, пока не попробуешь лично, верно?
– Мудак. – Я кашлянула в кулак и взглянула на Уилсона исподлобья.
Он вскинул брови:
– Ты назвала меня мудаком?
– Да.
– А зачем прятала за кашлем?
– Я не прятала, просто у меня аллергия на мудаков.
– Должно быть, неприятная вещь, – склонив голову набок, заметил он.
– Очень, – я снова закашляла, – кретин.
– На кретинов тоже аллергия?
– Нет, теперь это личное.
Джек вернулся на место как раз в тот момент, когда Бёрди пнула меня под столом, призывая заткнуться. Ее свидание мечты превратилось в цирк, но хорошая новость для нее, если она хочет потрахаться с малышом Джеком, ей стоит сказать об этом прямо. К чему это глупое свидание, где и он, и она выставляют себя теми, кем на самом деле не являются: он джентльменом, она скромной девушкой, которая интересуется его нутром, а не каменным… прессом.
Еще один удар по лодыжке.
Она напросилась!
Я ударила ее в ответ, но сильнее. Бёрди пискнула и повернула голову в мою сторону. Я удивилась, как моя щека еще не нагрелась от ее испепеляющего взгляда. На помощь мне пришел Джек, который вовремя сообразил спросить Бёрди о работе. А если Радд и могла о чем-то говорить часами, так это о журнале, в котором работала, впрочем, как и я, как и любой в «Рэд Стар». Именно поэтому следующие сорок минут я провела в раздумьях, даже не слушая Бёрди.
Расправившись с салатом, я откинулась на спинку стула и встретилась взглядом с Уилсоном. Все это время он не прекращал пялиться на меня, будто на моем лбу был экран с танцующими стриптизершами. Больших усилий мне стоило не отводить взгляд. Выдерживать ауру надменности этого человека было просто невозможно.
Что же происходило в этот момент в голове «плюс один» Джека? Что за дьявольские планы он намеревался претворить в жизнь?
В любом случае, мне было уже плевать. Свою задачу на этот вечер я выполнила. Бёрди в безопасности, я не знаю Блэквуда, но могу с уверенностью сказать, что он не маньяк. Поэтому, тихо встав из-за стола, я направилась в уборную. Время было позднее, пора домой.
Ополоснув щеки, я оглядела свое лицо в отражении зеркала, всего на секунду снова увидела там слабую девочку, которая не могла постоять за себя и ответить школьным задирам. Которая была влюблена в их короля. Он заставил ее поверить в то, что она особенная, но все это оказалось огромной ложью.
Я навсегда оставила трусость и беззащитность в прошлом. Теперь шла напролом, не знала, что такое неловкость и смущение, и уж тем более не робела в присутствии мужчин, особенно тестостероновых гигантов. Но стоило появиться Уилсону, как в моей стене тут же образовалась трещина.
Я боролась с этим, старалась нормализовать дыхание. Как учила моя наставница.
Вдох-выдох.
Не работало.
Подставила под холодную воду горящие ладони, но совершенно ледяные пальцы.
Вдох-выдох.
Школьный коридор просто утонул в смехе, громких разговорах и криках.
– Эй, поросенок, удалось не расплакаться на уроке литературы? – желчно выдала Трейси.
Я ненавидела прозвище, которое приклеилось ко мне год назад. А получила его из-за розовых щек и курносого носа.
Папа всегда говорил, что я красивая, выходит, лгал, ведь все в этой школе видели во мне уродливого поросенка.
Трейси приблизилась и начала хрюкать мне на ухо. Насмешливая улыбка на ее губах превратилась в злобный оскал. Я из последних сил сдерживала слезы.
– Вздумала меня игнорировать? Я задала вопрос. Удалось не расплакаться на уроке литературы?
– Трейси! – раскатом грома прокатился звонкий грубый голос.
