Айлин Лин "Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов"

Роковой случай и вот я дочь графа, и в моей крови бурлит колдовская сила. Но однажды близкие люди предали меня и сдали инквизиторам. Огонь костра уже подступал к подолу платья, когда мои отчаянные мольбы были услышаны Высшими силами, и мне дали еще один шанс. Теперь я – обыкновенная горожанка в другом магическом мире, где, к счастью, нет Святой инквизиции, но хватает иных опасностей, где женщинам не светит стать кем-то выше, чем домохозяйка, служанка или поломойка. Я должна выстоять и преодолеть все невзгоды и неурядицы, щедро подкинутые Судьбой. А мои знания и умения, полученные в иной жизни, помогут доказать, что женщина достойна уважения. Подписка. Проды Вт, Ср, Чт (иногда по Пт) Спасибо всем, кто ставит звёзды и оставляет комментарии! Получая их, я понимаю, что вам нравится моя история)))

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 12

update Дата обновления : 31.01.2025


Потихоньку я успокоилась. Давно меня так не накрывало, чтобы с соплями, да размазывая их по лицу, до икоты и опухших глаз и носа. Я редко когда позволяла себе быть слабой, а уж в присутствии по сути совершенно постороннего человека тем паче. Джульетта подала мне чистый платок, с вышитой собственноручно монограммой в уголке. Я промокнула глаза, высморкалась, на что родительница лишь слегка поморщилась, но никак не прокомментировала.

Я же посмотрела на неё пристальнее и сразу же заметила некоторую одутловатость и скованность в движениях. Сегодня графиня Элисон выглядела хуже, чем вчера или даже неделю назад. Тем не менее, измождённый вид не мог скрыть природную утончённую красоту Джульетты: удлинённый овал лица с тонкими чертами, обрамляли золотистые волосы, заплетённые в две длинные косы, перевитые жемчужными нитями. Высокий чистый лоб, брови, словно нарисованные тонкой кистью, изящно изгибались над глазами цвета летнего неба. На припухших щеках, несмотря на искусно наложенную белую пудру, проступали тени усталости, а под глазами залегли тёмные круги. За косметикой явно пытались скрыть какие-то проблемы со здоровьем. Я могла бы назвать множество болезней, под которые подходят эти симптомы: от анемии из-за принятых тут кровопусканий, до проблем с почками. Мне очень хотелось обследовать Джульетту, но я пока не могла себе этого позволить.

Сегодня матушка облачилась в платье небесно-голубого цвета, сшитое из тончайшей шерсти. Длинные рукава, расширяющиеся книзу, были отделаны серебряной тесьмой и подбиты белым шёлком. Талию стягивал пояс из серебряных пластин, украшенных гравировкой и драгоценными камнями – свадебный подарок супруга.

Верхнее платье, распахнутое по бокам, открывало нижнее, из тонкого льна. По подолу шла искусная вышивка, каждый шаг заставлял ткань переливаться, будто воды горного ручья на солнце. Тонкие пальцы украшали кольца – знаки союзов между благородными домами, каждое со своей историей и значением.

Движения графини были исполнены той грации, которую годами прививали ей учителя танцев и этикета: спина прямая, подбородок слегка приподнят – осанка, выдающая благородное происхождение. Она всем своим видом соответствовала положению, уготованному ей рождением и воспитанием. И делала всё, чтобы не показать, как ей больно ходить.

– Я не помню вас, матушка, папеньку, своего детства, своих увлечений. К имени Изабелла едва привыкла.

Женщина не спешила с ответом, но её безмятежное лицо говорило о том, что моё признание не стало для неё откровением. Не успела я выразить своё беспокойство её затянувшимся молчанием, как она заговорила:

– Ощущаешь ли ты в себе силы подняться со мной на крышу, прогуляться по "дозорному пути*"?

Я прислушалась к себе: слабость в теле всё ещё присутствовала, но твёрдо стоять на ногах в течение получаса, без желания присесть, я уже могла.

– Да, вполне, – кивнула я. – Если ненадолго.

Тут в дверь дробно постучали, створка открылась и на пороге показалась Агнес, моя личная служанка, пышнотелая женщина лет тридцати – но тут я могла ошибаться, – время диктовало свои условия и порой совсем молодые выглядели куда старше прожитых лет. В её руках покоился широкий, даже на вид тяжёлый деревянный поднос, уставленный разнообразной посудой.

– Ох! Ты же ещё не завтракала! – всплеснула руками Джульетта и вспорхнула с моей кровати. – Давай помогу одеться.

Я сама, безо всякой поддержки сходила в местный аналог туалета – в отдельную маленькую комнатушку с дыркой в полу, из которой знатно поддувало. И воняло. Затем сама же умылась водой из таза, а вот одеваться уже пришлось с дополнительной помощью, ибо была опасность преждевременно устать: сорочка, нижнее и верхнее платья, какие-то висюльки на волосы, на пояс. Всё вместе оно ощутимо весило.

– Потерпи, милая. Раз уж тебе предстоит выйти из комнаты, ты можешь попасться на глаза обитателям замка. А посему выглядеть должна согласно статусу и положению, – вещала матушка, поправляя складки на ткани то справа, то слева.

На завтрак мне подали несколько ломтей серого, ноздреватого хлеба, тонко нарезанный сыр, варёное мясо, одно яйцо, сваренное вкрутую и овсянку на молоке. В высокий серебряный кубок налили воду, разбавленную красным кислым вином. На десерт я с удовольствием насладилась запечённым в меду яблоком.

Мы вышли из комнаты и неспешно направились по коридору. Стены украшали гобелены с охотничьими сценами, их плотная ткань слегка колыхались от сквозняка, проникающего через узкие окна-бойницы. В тусклом свете, что лился из их узких проёмов, я могла различить потускневшие от времени фрески на сводчатом потолке. Миновав большую залу, где слуги уже убирали после утренней трапезы остатки еды с массивных дубовых столов, свернули в западное крыло замка. Здесь было темнее – свет проникал лишь через редкие окна-щели, прорезанные в толще стен. Под ногами поскрипывала солома, из рассказов Агнесс я знала, что эту подстилку менял кастелян каждую неделю. Вскоре добрались до винтовой узкой лестницы.

По мере того, как мы поднимались выше, холодный воздух становился всё пронзительнее. В редких световых колодцах кружились пылинки, танцующие в узких лучах света. Я придерживалась за шершавую каменную стену – верёвочные перила, натянутые вдоль лестницы, не внушали мне доверия.

На площадке третьего яруса я остановилась перевести дух. Мама терпеливо замерла рядом. Последний пролёт был самым крутым. Каменные ступени стали уже, а потолок опустился так низко, что приходилось пригибать голову. Тяжёлая дубовая дверь, обитая железом, отделяла лестницу от дозорного пути. Её засовы и петли регулярно смазывали, чтобы в случае опасности защитники могли быстро попасть на стены.

Мама потянула на себя тяжёлую створку и на нас тут же налетел мощный порыв ветра. Впереди простирался дозорный путь – широкая площадка, огороженная зубчатым парапетом. Между мерлонами были устроены бойницы для лучников, а в полу виднелись отверстия машикулей – через них на головы осаждающих можно было лить кипящее масло или смолу.

– Это место самое моё любимое в замке. Отсюда открывается просто невероятный вид на город и лес за стеной, – поделилась со мной Джульетта, я же шагнула вперёд, чтобы насладиться захватывающим дух зрелищем.

– Ты потеряла память из-за проснувшегося дара, – тихо произнесла матушка, когда мы отошли подальше от двери, туда, где нас точно не могли подслушать. – В моём роду через поколение рождаются дети с необыкновенными способностями.

Прим. автора:

*В средневековых замках открытая площадка на крыше, огражденная зубчатыми стенами (парапетом), называлась "боевой ход" или "дозорный путь" (walkway или battlements на английском, "chemin de ronde" – на французском).

Эта площадка выполняла несколько важных функций:

Служила местом для дозорных, наблюдавших за окрестностями;Использовалась для обороны замка (через бойницы и между зубцами стреляли лучники);Позволяла быстро перемещаться между башнями замка;В мирное время могла использоваться для прогулок.

Зубчатые стены, огораживающие эту площадку, назывались "мерлоны" (выступающие части) и "кренели" (промежутки между ними). Через кренели защитники замка могли вести стрельбу по противнику, а мерлоны служили им укрытием.

В некоторых замках над боевым ходом могли устраивать навесы для защиты от непогоды, а также делать специальные отверстия в полу (машикули) для защиты подножия стен.

Глава 4. Изабелла, ты стала ведьмой

– Мама рассказывала мне о случаях, когда в нашем роду после инициации женщины теряли свои воспоминания. Им приходилось начинать свою жизнь с нуля. Тебя эта участь, увы, тоже не миновала.

От услышанного я замерла, не зная, как реагировать. О чём речь? Инициация? Дар?

– Ты о чём? – я остановилась и взволнованно поглядела на собеседницу.

– Изабелла, ты стала ведьмой, – грустно улыбнувшись, пояснила Джульетта. – Все подумали, что тебя одолела лихорадка, но я знала… Всё знала. Не хотела подпускать к тебе священника, чтобы он ни о чём не догадался. Иначе…

– Иначе?.. – выдохнула я, подозревая, что услышанное мне сильно не понравится.

– Ведьм жгут. Прежде могут крепко избить батогами.

Я с трудом сглотнула вдруг ставшей вязкой слюну.

– Девочка моя! – всполошилась матушка. – На тебе лица нет!

Вместо ответа я медленно прошла вперёд и опустилась на кованую скамью.

– Расскажи, пожалуйста, всё, что мне следует знать.

Графиня понятливо качнула головой и присела рядом. Помолчала.

– Я никакими способностями не обладаю. Но моя матушка, покойная баронесса Ровена МакДуглас, была сильнейшей колдуньей северных земель Эрсландии. Она могла вылечить человека от любой хвори, но также проклясть до смерти. Её страшились. Власть церкви на тех землях слаба, потому матушка не боялась Святой инквизиции. Если бы не роковое коварство её же собственного мужа! Ровена непременно дожила бы до твоего рождения и передала бы тебе все свои знания. Но вышло иначе и вот я замужем за графом соседней страны, а ты отныне в опасности.

Джульетта подбадривающе сжала мою ледяную ладонь и продолжила:

– Главные правила: скрывать свои способности ото всех. Используй силу лишь тогда, когда есть возможность остаться незамеченной. При малейшем риске быть пойманной, забудь о магии и держись в стороне. Не вмешивайся! – Графиня понизила голос ещё немного: – Ближе к тридцати годам в тебе разовьётся редчайшая способность. Ты научишься возвращать умерших с того света.

С каждым её словом мои брови поднимались всё выше, а на последней фразе я и вовсе офиге… обомлела.

– Мама, я не ослышалась?!

– Да, но есть определённые условия, – пояснила Джульетта. – Вернуть оживить человека можно лишь в первые сутки после смерти. Позже ничего не выйдет.

– И-и? – прищурилась я, понимая, что за такое чудо и спросят много.

– Воскресив усопшего, ты отдашь за это пять лет собственной жизни, – припечатала рассказчица. – Потому, прежде чем решиться на столь опрометчивый шаг, все тщательно обдумай. Крепко подумай, Белла.

Я хмуро посмотрела вперёд. Город с кривыми улочками теснился у подножия нашего замка. Почерневшие от времени дома под соломенными крышами, снующие туда-сюда, словно муравьи, люди. Каменная церквушка с приземистой колокольней на центральной площади. За городской стеной раскинулись вспаханные крестьянами поля, там же сверкала широкой лентой синяя река, на её правом берегу виднелась мельница, а по дороге в нашу сторону мчалась группа всадников, оставляя позади себя облако пыли. Обычная пасторальная картина, за которой теперь крылось пугающее непредсказуемостью будущее.

– А как пользоваться своими способностями? – спросила я после недолгого молчания.

– Интуитивно. Дар сам тебя поведёт.

– Мама, ответ более чем расплывчатый, – криво улыбнулась я. – И, если честно, я в себе никаких сверхъестественных сил не ощущаю.

– Ты ещё полностью не оправилась. Как только окрепнешь, так и поймёшь всё, что нужно. Я сама, увы, не ведьма, поэтому мало чем смогу помочь, – грустно улыбнулась она.

– Матушка, у тебя ведь что-то болит? – раз уж тут такие откровенности, то можно спросить о том, что давно меня тревожит.

– Болит, – не стала отрицать она. – Я надеюсь, денно и нощно молюсь Всевышнему, чтобы твой дар проявился как можно быстрее и ты успела мне помочь. С каждым днём терпеть эту муку становится всё сложнее.

– Расскажи подробнее, – попросила я.

– По утрам встаю и будто вся опухла, – начала она. – Потому в последнее время принимаю настойки травницы Ниты, они мне хорошо помогают. Сегодня, правда, я ничего не пила, тошнило с утра так, что думать о еде или питье не могла. Частенько болит голова, хочется спать. Аппетита почти нет, заставляю себя съесть пару кусочков мяса.

– Мама, приляг на скамью, – велела я, внимательно её выслушав.

– Что? Прямо здесь? – округлила прекрасные глаза графиня.

– Идти до моей комнаты далеко. Да и смысл? – развела руками я.

Я внимательно вгляделась в лицо своей первой в этом мире пациентки: характерная бледность кожных покровов, отчётливые тёмные круги под глазами, несильная одутловатость лица, особенно заметная под нижними веками. При надавливании пальцем на отёчные участки оставалась характерная ямка, которая медленно расправлялась – верный признак скопления жидкости в тканях.

Мои руки осторожно прощупали нижнюю часть спины, сначала справа, затем слева. Когда я слегка постучала ребром ладони по пояснице, женщина поморщилась: явная болезненность в проекции почек.

Обследование живота я начала с лёгких круговых движений, проверяя напряжённость мышц. Затем осторожно надавила глубже, особое внимание уделив правому подреберью, пытаясь через переднюю брюшную стенку определить размеры печени. Голени и стопы оказались тоже немного отёчными. Я проверила все доступные лимфатические узлы – они не были увеличены. Пульс прощупывался – частый, напряжённый – ещё один тревожный признак. Приложив ухо к груди Джульетты, различила учащённое сердцебиение.

– Спасибо, матушка, присядь. Могу я тебя ещё кое о чём спросить?

– Да, конечно, – кивнула она, медленно поднимаясь.

– Расскажи, как часто ты ходишь в уборную и какого цвета моча?

– О таком даже отец Томас никогда меня не спрашивал, – тихо рассмеялась графиня.

– Ему нет нужды искать причины, потому как для него существуют лишь два способа лечения, и они сразу ото всех болезней – кровопускание в тандеме с клизмой, – зло фыркнула я.

– Да, тут я с тобой соглашусь. Всё же знаю, что можно помочь хворому и иначе. И чем же тебе понадобились этакие подробности цвета моей мочи?

– Много чем. Поверь мне, – я твёрдо заглянула в её необыкновенные голубые глаза.

Женщина недоверчиво качнула головой, но всё же удовлетворила моё любопытство – порции мочи стали меньше и она помутнела.

Всё складывалось в характерную картину почечного недуга.

– Мам, – прошептала я сокрушённо, – у тебя острый гломерулонефрит.

А эту болезнь надо лечить комплексно, однозначно с антибиотиками. Которых пока не существовало.

И той колдовской силы, что могла бы помочь, я не чувствовала в себе ни капли.

Глава 5. Откуда ты всё это знаешь?

– Что это за хворь такая? – нахмурила тонкие брови Джульетта.

– Болезнь почек. Как часто тебя беспокоит горло?

– Боюсь спросить, откуда ты всё это знаешь, названия такие странные. Бабушка, даже потеряв память, подобным образом никогда не изъяснялась, но людей касалась, наверное, так же, как ты, только что трогала меня, но я точно не помню, – вздохнула мама, поправила подол платья, задумчиво посмотрела мне в глаза и всё же ответила: – Часто. Иногда до слёз, когда даже без страданий сглотнуть невозможно.

– Поня-ятно, – задумчиво протянула я.

Стрептококковая инфекция стала причиной? Без лабораторных исследований мои предположения равны гаданию на кофейной куще.

– Возможно, меня прокляли? – тихо молвила женщина. – У Мортимера уже больше года имеется связь на стороне. Летиция спит и видит, как захватить место хозяйки этих земель.

Было заметно, как сложно даются эти слова Джульетте.

– Я ведь после твоего рождения так и не смогла снова зачать. Отец Томас пускал кровь, делал очистительные клизмы, ставил пиявок. Мной были посещены все аббатства в округе. А потом Мортимер встретил её. Как-то напился и заявил: что я мешаю быть ему счастливым.

Как утешить женщину, находящуюся в отчаянии? Я могла лишь приобнять и молча выслушать.

– Но он слишком любит тебя, Белла. И потому сопротивляется чарам содержанки. Наш брак держится благодаря тебе.

– Почему отец уехал в столицу, когда его ненаглядной дочери было так плохо? – спокойно уточнила я, хотя внутренне негодовала: за время знакомства с Джульеттой я видела от неё только добро, потому сейчас искренне ей сочувствовала и злилась на отца Изабеллы.

– Прибыл гонец и привёз приказ Его Величества. Проигнорировать приказ короля смерти подобно.

– Ясно, – вздохнула я.

– Летицию он взял с собой, – вдруг добавила она, в её голосе было столько тоски, что моё сердце сжалось.

– Погоди, – дошло до меня, – хочешь сказать, что любовница папы живёт здесь, в этом замке?

– Да. В его комнате, – ещё тише, одними губами, ответила матушка.

Когда в сердце такое, то болезнь ждать долго не приходится. Большинство наших недугов из-за душевных переживаний.

– Мам, с этим мы разберёмся. А пока следует заняться твоим здоровьем. И, не забывай, если ты не нужна Мортимеру, то жизненно необходима мне!

– Ой, доченька! – слёзы покатились по бледным щекам, оставляя дорожки на пудре.

Мы сидели, обнявшись и глядя на мир вокруг.

В нашем молчании было так много!

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом