Чуть остыв, Гро махнул рукой на женщину и грозно уставился на приживал.
– Я сказал унести доспехи в оружейную.
– Дак, туда хозяйка переехала, там просторнее, – объяснил недоразумение Вой (Так уж его все звали).
– Так! – Теперь черёд засучить рукава настал для Бина.
Старички смущённо пожимали покалеченными конечностями, а Вой резонно заметил:
– Госпожа всё-таки.
– Так!? – Повторил Бин, потому что больше ничего сказать не мог.
Нет, слова, конечно, были, и желание эти слова сказать тоже было. Аудитории не было. Старички с мисками уже стояли в очереди за похлёбкой. Котёл хоть и большой, а и ртов порядочно, правильно сориентировались бывшие вояки, «поближе к кухне, подальше от начальства», – гласила старая воинская мудрость. И не зря.
Вся суматоха длилась неделю. Бин то слонялся по двору и вокруг замка, проверяя работу и, указывая на недоделки, то закрывался с Гро, чтобы пошептаться о серебряной шахте. Но одно он делал ежедневно и по несколько раз. Кормил чёрных жеребцов с рук. Что ж, успех был. Три из пяти позволяли себя гладить, один ел, но шарахался от прикосновения, и лишь один дьявол вёл себя по-прежнему.
Зато вторая часть плана Струделя воплощалась лучше лучшего. Бин показал крестьянам чёрных коней и сообщил, что за плату сеном и овсом готов улучшить племя хоть всех Ансалонских лошадей. Крестьяне вечером ушли, а утром привели десяток кобылок. И тут чёрные оторвались, насилу у них отбили бедняжек, или наоборот счастливец. Кто их кобыл поймёт.
И повалило! Вскоре сена хватило, чтобы завалить весь сеновал, а овса на то чтобы прокормить конный полк в течение нескольких месяцев.
А поток тёк и тёк. Обеспечив себя фуражом, Бин сменил плату. Теперь брал мясом и зерном. И зачем вообще деньги придумали, когда всё можно получить и без них. А с рыцарских кобылок молодой барышник брал упряжью и оружием. Ничего хорошего, конечно, не давали, так дарёному коню в зубы и не смотрят.
Приятно было смотреть на то, как преображается замок. Плотники справились с крыльцом. Крестьяне очистили и углубили ров. Теперь он и в самом деле напоминал ров, а не лужицы, где плодятся лягушки. Выбитые витражи, сорвав убогие доски, заменили стёклами, а сами цветные оконца вымыли, целая толпа женщин прошлась с тряпками и мётлами внутри замка, разогнав пауков и тараканов. Гро паутину собрал аккуратно и в баночку эти серые комочки набил. В Соламнии любой оруженосец знал, что паутина лучшее средство для остановки крови при ранении.
С появлением денег и, следовательно, всех этих изменений, старый солдат просто преобразился, из доживающего в бедности на покое свой век старика, Гро, как по мановению волшебника превратился в деятельного управляющего процветающего поместья. Везде чувствовалась его твёрдая рука, даже хромать перестал будто. Цель и смысл жизни появились.
Правда.
Правда, деньги вот-вот должны были закончиться. Наняли садовника, заплатив ему за год вперёд, и отдали кухарке за три года. Осталось буквально несколько монеток. Хорошо ещё, что чёрные жеребцы снабжали замок продуктами и оружием. Кстати, из-за них пришлось Бину жену перевести из темницы назад в её покои, потребовалось помещение для складирования и чистки оружия. Всё-таки, новых сверкающих доспехов никто не привозил, так, рухлядь ржавую. Чтобы окончательно не загубить экипировку будущего биного войска, все шесть старичков-прихлебателей были усажены на скамейки и песочком и маслицем пытались привести железный хлам в божеский вид. Самое интересное, что ведь и получалось. Струделю удалось даже собрать полный комплект рыцарской брони, пусть немного разномастной и немного помятой. Однако, приведённый в порядок, начищенный и смазанный маслом, а затем отполированный до блеска этот железный панцирь стоил кучу денег.
Одним словом, если смотреть кое на что сквозь пальцы, дела шли замечательно. Но Бин ходил мрачный и каждый день спрашивал Гро, когда они собираются навестить старую шахту.
– Повременим ещё пару деньков. Барон Сольци обещал пригнать табун кобылок голов в двадцать и рассчитаться арбалетами за каждого жеребёнка.
– А потом приедет ещё кто-нибудь, – нетерпеливо отмахнулся от барона Бин.
– Дурья твоя башка, двадцать арбалетов – это целый отряд.
– Арбалеты ещё не отряд. Людей нанять не на что, одеть не во что, кормить нечем.
– Хочешь – езжай один! – упёрся Гро.
Не поехал. Не боялся, конечно. Вот, скучно. Да. Скучно. А то бы поехал. А так не поехал. Не графское это дело – в одиночку по подозрительным шахтам ползать.
Дождались арбалетов. Пользовались ими в последний раз ещё должно быть при Хуме. Пришлось их перебирать чистить мазать, проверять. Лишь пяток штук оказались вполне приличными. Десяток были туда-сюда, а пять можно было хоть сейчас нести кузнецу на лом. Но ведь бесплатно. Взяли, можно сказать, и подарили пятнадцать арбалетов.
И Гро начал собираться. Первым делом кликнули по окрестным деревням шахтёров. Нашёлся парень лет двадцати, согласившийся за два золотых, прогуляться с ними. Оказалось, что прогулки эти под землю дорогое удовольствие. Верёвки, каски, припасы, фонари и факела. На войну собирались с меньшей тщательностью. Вестимо, там можно, если чего и забыл, у соседа перехватить, а под землёй соседей мало. Разве что тролли с гномами под рукой окажутся. Упаси нас, Паладайн, от такой компании.
Вышли в день Обретения Знака. Праздник у поселян по случаю окончания всех полевых работ. Зима начиналась. Лежи себе на печи и поплёвывай в потолок. Обмолотил пшеницу и плюнул. Нарубил дров и плюнул. Натаскал воды из проруби и снова плюнул. Вычистил конюшню и коровник и опять плюнул. Только Бина все эти крестьянские упражнения в извержении слюны не очень касались. Он теперь богачом был, у него целый золотой был на чёрный день припрятан. Сумасшедшие деньги если кто понимает. Целый бурдюк гномьей водки можно приобресть, а если похуже, водка-то, то и полтора.
Деревушка была та ещё. А может быть, уже другая. Между родовым замком Бинов и загадочной серебряной шахтой их несколько штук (вот, интересно, деревни можно считать штуками или только деревнями). В той деревушке.… Или лучше. В этой деревушке, было, пять покосившихся лачуг, тронутых плесенью, и одна лачуга, не покосившаяся и плесень с неё, видно, регулярно соскабливали. Над дверью из струганных досок была прибита красная вывеска, на которой зелёными буквами было написано «Яишня». Под довольно прямыми буквами красовалось жёлтое пятно. То ли кто грязью бросил, то ли «знаменитый» художник изобразил ту самую «Яишню». Сейчас уже никто объяснить происхождение пятна не мог. Да, в общем, никто о пятне ни у кого из обитателей той ещё деревушки не спрашивал. А сами они редким проезжим докучать не собирались. Нет, попросить монетку у купца или рыцаря, случайно оказавшимся в их краях, жители этой ещё деревушки не забывали, а вот объяснить появление жёлтого пятна на красной вывеске не спешили. Не спрашивают и ладно.
А Бин спросил.
– Эй, любезный, что это за кусок какашки прилип к твоей вывеске? – обратился рыцарь к пожилому (на вид) содержателю корчмы, сидящему на завалинке своего заведения.
О том, что это был не подвыпивший посетитель, а именно хозяин, говорил (красноречиво) почти белый фартук. Почти белый, семь лет назад, когда его сняли с отца нынешнего корчмаря, в нём и почившего мирно. Мирно? Ну, сунули ему нож под рёбра, а он свой обидчику в пузо. Кровь обоих смешалась на фартуке. Вполне мирно. Ведь не ругани не было ни драки с летящими вокруг обломками стульев, сунули друг в друга тесаки и упокоились. Так с тех пор кровь человека и гнома и сожительствовала на фамильной достопримечательности, на фартуке. Ведь подвыпивший посетитель был гномом. В этих местах гномы не часто появляются, можно даже сказать, вообще не появляются. Вот двое всего появилось. Один сделал наследником собеседника Бина. А второй позаботился о том, чтобы это наследство появилось. Только пусть об этом сам наследник и расскажет.
– Чё? – трактирщик, сын трактирщика и внук разбойника, оценивающе глянул на троицу странную, и зычно испортил воздух.
Молодой, несомненно, был рыцарем, усы, волосы и даже кошелёк на поясе, и старик тоже был хоть и покалеченный, но злой. Наследник решил ответить.
– Мне отец рассказывал, что как-то сам Реоркс под видом обычного гнома забрёл к нам в таверну и в благодарность за хорошую брагу собственноручно нарисовал яйцо, поджаренное на вывеске, – и летописец снова произвёл ужасный звук, да и запах тоже, после чего икнул.
Сытая жизнь. Вот все говорят «сапожник без сапог», а получается, что трактирщик с омлетом, всё-таки.
– Аппетит отобьёшь, – взъелся на него Гро и сделал шаг к двери, намереваясь открыть её.
– Не советую, – сморщился хозяин двери.
– Как так? – Бин даже отошёл на шаг назад.
– Там трое чёрных рыцарей пытают эльфийку, – доверительным шёпотом сообщил хозяин пыточной камеры.
И только тут Бин увидел коней. Спутать было невозможно, те же чёрные драконы огнедышащее. Гро коней тоже заметил и потянулся за мечом.
– Подожди. Их трое. Сначала арбалеты, – Бин, испытавший уже своё оружие на чёрных снял с плеча плащ и бросил его на телегу, а оттуда два арбалета принёс.
– Может, вы уедете с миром? – безо всякой интонации спросил их трактирщик, – Или у вас хватит денег заплатить за погром?
– Разберёмся, – Гро взвёл арбалет, аккуратно уложил болт и шагнул к двери, отодвинув ученика своего.
Дверь не подалась.
– Закрылись? – Бин шагнул на помощь.
Этот шаг чуть не стоил ему жизни. Дверь резко открылась внутрь, и на пороге оказался чёрный с обнаженным мечом. Не успел неракец. Не успел даже помолиться своим чёрным богам. Не успел мечом взмахнуть. Ветеран свой арбалет разрядил в незащищенную голову. Хрясь. Это болт череп с другой стороны тоже пробил. Упал обладатель двух лишних дыр в голове крайне неудачно, внутрь. Тем самым основательно, и без того узкий проход, перегородив. Гро с мечом уже в руке сунулся внутрь заведения, но неудачно поскользнулся на залитом кровью панцире и растянулся на поверженном враге. Молодой рыцарь последовал за учителем. В таверне было темно, особенно с улицы, если заходишь. Да ещё свалка на пороге. Но на этот раз повезло истребителям чёрного рыцарства, враги их не ждали. Пока неракцы разбирались в происходящем, пока мечи отложенные в сторону, для удобства пыток, доставали, Бин успел проморгаться и обнаружить соперников. Всё остальное было делом привычным, поднять арбалет и на спусковой крючок нажать. Не подвёл дедовский самострел и на этот раз, предсмертный вой недвусмысленно это дал понять.
Эх, если бы света в корчме было побольше. А так ведь не видно ничего дальше собственного носа. Хотя. Меч свистнул как раз у носа их будущего сиятельства. Не то, что разглядеть, даже и понюхать удалось. Скверно пахло. Кровью и жжённым человеческим мясом. Бин отшатнулся, запутался в табуретках и завалился набок. От удара об пол рука дёрнулась, и курок арбалета спустила. Стрела куда-то в потолок бабахнула, из щелястых досок труха и сажа посыпались, ещё больше обзор сократив.
Молодой рыцарь, сплюнув кровь из прокушенного при падении языка, попытался подняться, но тут на него упал чёрный, тот самый, что вонючим мечом размахивал. Других просто не было. Кончились. У Бина дыхание от очередного удара перехватило, а когда он рот открыл, чтобы продышаться, значит, в рот этот, разинутый, быстро-быстро солёная влага закапала. Ну, вкус крови от мочи и огуречного рассола, и младенец отличит, а Бин уже и не был младенцем. Женатым уже был. Снова сплюнув кровь, теперь уже свою вперемежку с чужой, Бин приподнялся на локтях и попытался свалить с себя полегчавшего на литр крови противника, не сразу, и не без помощи Гро, но удалось.
– Кажись, управились, – учитель нагнулся, и хотел было, по старой боевой привычке, вытереть меч о плащ поверженного врага, но рачительный мажордом вовремя взял вверх над бахвальным воякой, негоже трофеи портить.
– Ей, всё уже? – это хозяин за свою мебель волновался.
Зря волновался, они ничего не сломали, если не считать колченогой, наверное, табуретки, на которую завалился Бин. Теперь уже определить колченогая или нет, затруднительно было, теперь она была не колченогой, а безногой.
– Заходи, любезный, и зажги тут свету побольше, а то не видно ни чего, как тут с тобой за погром рассчитываться, ещё обсчитаем, – Гро за ноги отволок перегородившего проход обладателя лишних дыр в голове.
– Хвала Паладайну! – владелец корчмы, суетясь и постоянно спотыкаясь о трупы, пробрался к себе за стойку и извлёк откуда-то несколько свечных огарков, стал их зажигать один за другим.
Картина, постепенно вырисовывающаяся при этом, была достойна кисти любого самого знаменитого баталиста. Вот не отнять было у Гро хозяйственную жилку, пока будущий граф рассматривал плоды их трудов, наставник будущих графских отпрысков мародёрствовал. Ну, нет. Это о нём так хозяин пыточного притона думал, трясущимися руками зажигающий одну свечу о другую. Сам же мажордом занимался совсем другим, собирал заслуженную жатву войны, им же и объявленной. А, Бин? Бин ведь рыцарем был. Убедившись, что враги мертвее мёртвых, он поспешил на помощь даме. Правда, дамы обычно голышом на обеденных столах не возлежат, и палёным мясом от них не шибает в нос, и кровь у них из разбитого носа не часто хлещет. Хотя, кровь бывает и покапывает, а не зли мужа, строя глазки молоденьким оруженосцам, и не критикуй его замка. На сарай похож! Засучи рукава и построй лучше. Будто это муж виноват, что все последние походы соламнийских рыцарей закончились неудачей. И вместо добычи получилась сплошная убыча.
Вернемся, однако, к эльфийке на обеденном столе возлежащей. Грудь её судорожно дёргалась в такт жалобным стонам очень напоминающих Бину поскуливание щенков побитых. Руки и ноги были умело, приторочены к ножкам стола и первое что отважный рыцарь сделал для дамы, так это верёвки перерезал.
– Любезный, тряпку и тёплую воду дай, – обратился Бин к переставшему занимать иллюминацией кабатчику.
На удивление быстро всё это появилось на краешке стола занятого пленницей. Бин смочил тряпку и принялся смывать кровь с тела женщины. При этом ему удалось рассмотреть и осознать, что тело это очень даже ничего. Красивые длинные ноги, стройнинькие, такие. Разобравшись с ножками, рыцарь перешёл к животу. Вот его-то и палили чёрные, пять страшных ран, совсем не украшали этот плоский и в другое время аппетитный животик. Бин действовал тряпкой как можно аккуратнее, но при малейшем прикосновении эльфийка начинала биться в судорогах, и молодой лекарь пожалел, что поспешил с освобождением конечностей. На груди была только одна рана, обычная резанная, чуть повыше правой груди. О грудях попозже поговорим, есть ведь о чём поговорить. На шее у девушки ярко отсвечивала бардовая полоса, след аркана, скорее всего. Продолжая смывать кровь, Бин добрался до лица. Лицо подразбито, всё в крови. Всё-таки правильно они уже восьмерых чёрных отправили в бездну к их госпоже, разве можно так женщин бить, пусть даже и эльфиек. Пленница продолжала находиться без сознания, когда Бин закончил её омовение, а Гро закончил сбор урожая.
– Нужно ей раны на животе мазью смазать, – решил ветеран, мельком взглянув на результаты биновых трудов, – и одеть обязательно, холодно здесь.
– Хозяин, – повернулся он к пребывавшему в созерцании женских прелестей эльфийки кабатчику, – тут у вас лекарь есть, какой никакой, бабка повитуха, пленницу лечить надо, а не разглядывать.
– Неа, – прозвучал после недолгого раздумывания ещё более краткосрочный ответ.
– А если кто заболеет, что вы делаете? Есть поблизости кто из жрецов или магов?
– Неа.
– Хорошенькое дело. Что ж с ней делать? – Бин отошёл от девушки, чтобы вся полностью она вместилась в поле зрения. Не хорошие были раны на животе, и цвет лица не хороший, и дыхание не ровное, прерывистое.
– С этими чёрными одни неприятности, – глубокомысленно почесал загривок старый вояка, – бросать её тут нельзя, а валандаться с ней неохота. Почему мы ею заниматься должны? Хотя! – это у Гро хозяйственная жилка заиграла, – Коней и снаряжение чёрных, ведь, не бросишь. Тут поневоле назад возвращаться, положим, косоглазую на телегу, трупы туда же, и кони, если ты правду о них рассказывал, сами за нами пойдут.
– А шахта? – Бину возвращаться не хотелось.
– Подождёт. Сто лет стояла на месте и ещё лет триста простоит. А мы через два дня вернёмся, – Гро уже о другом думал, о расширении конюшни. Две животинки, он успел разглядеть, явно женского были полу. Жеребята чёрные пойдут. Красота!
– Одеть бы её, на улице прохладно, – Бину эльфийку было жалко. Приятные у неё были формы. Его благоневерной до таких форм даже месяцем голодания не добраться. Точёная вся – как игрушка.
– Вот три плаща, заворачивай пока, я подмогу крикну, – ветеран, прихватив мечи и прочий звякающий трофей, выбрался наружу.
Бин как мог, укутал девушку в неракские плащи, при малейшем толчке та начинала стонать и метаться, так что рыцарь решил её немного, для её же блага, скрутить верёвкой. Вдвоём с шахтером, подоспевшим, они перенесли раненую на телегу и уложили на сено поудобнее. Потом туда же, но менее удобно, перетаскали и скидали в живописную кучу полуголых неудачников в серых кальсонах. Вся телега получилась занятой. Придется до самого замка шахтеру с Бином на одной кобыле тащиться – неудобно. Гро закончил трофеи укладывать, рассчитался за неудобства и окорок с собой, с регулярно напоминающем о себе, содержателе притона, и попытался к чёрным коням подойти. Тот же результат, что и у Бина месяц назад. Но когда телега с трупами и раненой тронулась, чёрные животинки послушно затрусили за хозяевами бывшими, держась, однако на приличном расстоянии.
Так всю дорогу до замка и проделали.
Дома был ужас. Дома был бардак. Будто в гости приехали. Не к себе в гости. Да, и кто в гости ездит к себе. А вот ведь приехали.
Ворота настежь. Хорошо хоть на месте. Но настежь. Что есть – что нет! Одним словом «Бардак!». Если бы ворота были единственным отступлением от нормы, то надавал тумаков, закрыл и забыл. Так нет ведь.
Гуси плавали во рву. А кто за ними смотрел? Ветер разве. Но ему, судя по всему, до гусей дела не было. Забавлялся с флюгером на крыше. То эдак его развернёт, то так. Как молодой парень сдуру отдавшуюся ему девку, вертеть вертит, а что с ней делать не знает. Подол задирать надо, а он ей титьки мнёт. Ясно, к коровам привык, а не к девкам. Научится. Дурное дело не хитрое.
Кони бились на конюшне, их не покормили, и не выгуляли.
– Ох, не сильно нравится мне такой триумф, – покачал головой Гро, тревожно при этом, умудряясь озираться, – Ладно, гуси, но ворота настежь.
– Может, и сюда чёрные пожаловали? – Бин повернулся, косо глянул на трупы. Трупее не бывает.
– Сколько же их …, – начал Гро и не договорил.
По двору шел чёрный. Он пока не заметил обоз у конюшни, в тени амбара. Пока. Но заметит. Как не заметишь, если неракец шёл прямиком к конюшне. Разрядил обстановку шахтёр, чтоб ему весь оставшийся век под землёй и провести. Взвизгнул и бросился к воротам. А чёрный, дурень – дурнем, наперерез кинулся. Это дало уйму времени Гро и Бину приготовиться к бою, арбалеты зарядить, мечи из ножен вытащить, отойти к воротам конюшни. Ясно стало, с чего кони бесновались. Четыре чужих лошадки. Ну, не странно ли, что во всей Нераке только вороные лошади. Опять чёрные как смоль.
Четверо на двоих. К тому же враги, скорее всего в замке, а они как придурки последние в конюшне на дворе.
Преследователь шахтёра не догнал. Броня тяжела, да плюс молодому парню страх силы придал. Бин с Гро, не сговариваясь, скользнули вдоль стены к воротам, навстречу недовольному неудачей неракцу. Он их заметил. Как не заметишь, когда две стрелы в тебя прилетели. Одна, правда, неудачно, разбери теперь чья, врезалась в нагрудник. Грохоту-то, грохоту. А вторая аккуратно в яблочко, в кадык то есть. Чёрный руками взмахнул, увидел противника и умер. Основательно умер, завалился на спину, опять же с грохотом и руки раскинул.
– Что-то тут не так, – отступая к конюшне, пробормотал хромоногий вояка.
– Что не так? – Бин рядом держался.
– Когда он нас увидел, то не за меч схватился, а руку как бы в приветствии поднял.
– Точно! – Бина вдруг осенило, – Так мы ведь в их доспехах.
– Ого! Пошли в замок! – вот чего Гро не занимать, так это решимости.
Решил и пошёл. Открыто, через весь двор (вымерший). Нет, «вымерший», не потому что там неракец валялся, а потому что совершенно пустой. Бин на ходу арбалет перезарядил и, оглядываясь на поражённую мишень, поспешил за учителем.
– Сразу не стреляй. Они, может, нас за своих примут, удастся поближе подойти. Бей наверняка.
– А ты? – у Гро арбалета в руках не было. С длиннющим мечом своим тащился, приплясывая на ходу.
– Баловство это, – буркнул мастер рукопашных схваток, подтвердив догадку Бина, что это его стрела, Гро, то есть, столько грохоту наделала, в панцирь врезавшись.
На лестнице не было ни души, только стул сломанный валялся. Гро отстранил сунувшегося вперёд рыцаря и стал медленно подниматься. Поднимался, поднимался, опять поднимался. Все три ступени, ведущие в зал, кончились. Дверь была приоткрыта. Раньше на одной ржавой петле болталась. Теперь, после ремонта, на двух, но тоже ржавых. Здесь, как и везде, тихо всё, ни звука из-за двери. Гро её кончиком меча подтолкнул и присел, Бину обзор освобождая. Пусто, только скрип мурашки по спине пустил бегать. Слюна вкус крови приобрела. Бин слюну эту невкусную сплюнул и вопросительно на второй этаж глянул. Там была оружейная и три комнаты, его, жены и парадная. Не хорошие предчувствия насчёт жены царапнули молодому рыцарю сердце, или не жены уже, но царапнули. Вкус крови усилился. Плевать Бин не стал, решил проверить в действии одно из наставлений Гро.
Хромоногий учитель между тем уже подходил к двери спальни Бина. Манёвр повторили, Гро толкнул и присел, рыцарь вскинул арбалет. Пусто, погром ужасный, но ни чёрных, ни жены, ни старичков его. Тоскливо Бину стало и противно, оттого что в своём замке как вор крадёшься. До этого злости не было, была необходимость разделаться с неракцами, а злости не было. А как увидел погром в своей комнате, глаза кровью наливаться стали.
Медленно, на цыпочках, насколько это латы позволяли, подкрались к двери в парадный зал. Приготовились, а дверь сама открылась. На пороге в полной боевой экипировке, с мечом в руке, стоял огромного роста чёрный. А Бину старик мешал, присесть не успел.
– Что ты …, – рыкнул на Гро великан и недоумённо на рыцаре взгляд остановил. Откуда второй взялся?
И здесь старый вояка сплоховал. Заорал воинственный призыв: «Бей гадов!» и из неудобной позиции, почти без замаха, ударил мечом. Богатырь пошатнулся, доспехи лязгнули. Вот и весь урон. Зато тревогу подняли. Черный закричал не менее громко и замахнулся огромным мечом, а Гро на него бросился. В общем, если муха сильно разгонится и попадёт точно в лоб слону, то слон её почувствует. Неракец был большой, не как слон, но большой, он чиркнул мечом у Гро над головой, задел Бину плечо и под натиском старичка отступил на шаг. Сам нападавший отскочил от чёрного, как от стены, но на ногах удержался. Вот теперь они с Бином оказались двое против троих, так как все три неракца стояли уже плечом к плечу посреди зала. Двое других были без брони и ростом пониже. Но трое ведь и все молодые, здоровые. А Бин ранен в плечо, а Гро старик хромоногий. У молодого рыцаря плечо левое было рассечено серьёзно. Кровь капала на пол и в сапог стекала. Бой у него в голове был уже проигран. Не получилось на этот раз. Не повезло. Только вот умирать не хотелось.
Трое чёрных сделали шаг вперёд и вдруг совершили манёвр, совсем уж лишающий последних надежд Гро и Бина, разделились и обошли их с флангов. Куда хуже? Рыцарь, чувствуя, как слабеет, призвал в помощники Паладайна. Ну, трое бы против троих, имея такого союзника, наверняка, справились. Только Бог Света не возник. Старенький – скорость не та.
Меча у Бина в руках не было. Был арбалет. Не думая почти, голова в это время с жизнью прощалась, юноша навскидку выстрелил в великана. Стрела вылетела, Бин меркнущим сознанием попытался дать телу команду уклониться от удара мечом справа. Стрела попала в разинутый в крике рот чёрного богатыря, неракская броня встретила удар меча, тоже неракского и, выдержала, рыцарь просто отлетел угол, гремя как старое ведро. Мёртвый здоровяк не менее звонко упал и по биновой крови прокатился под ноги того неракца, что на Гро напал. Чёрный, как раз в это время, выпад делал, намереваясь пригвоздить старичка к стене. И этот упал, а будущий наставник будущих графских сыновей шею его оголившуюся перерубил. Вот так, нежданно воспрянувший духом старый вояка, оказался один на один с последним оккупантом, и между ними два трупа чернели, и огромные лужи крови краснели.
Противник Гро опустил меч и эту картину разглядывал. Бин у стены лежал и признаков жизни не подавал.
– Кто убил Вендора? – на чистом общем произнёс неракец.
– Тот же, кто тебя прикончит, – совсем не зло ответил ему хромой.
– Зачем убили, он хотел купить старую, никому не нужную, шахту.
– Какое дело всей Нераке до нашей шахты?
