Страница 3 из 5
– Ну как? – удивился Сеня. – Интересно же!
– Ага, интересно, – откликнулся я. – Интересно все это до тех пор, пока в долги не начнешь влезать и вещи распродавать из дома.
– Да ладно тебе, Миха, в самом деле, – недовольно проговорил Лева. – Ты вот иногда как включишь в себе какого-то воспитателя, прямо спасу нет от тебя. Кто же говорит, что нужно влезать сюда до такой-то степени? Ну прийти, поглазеть на скачки… ну пусть даже поставить, поиграть – ну так поиграл да ушел!
– Если бы все было так легко и просто, то не было бы столько людей, разорившихся на скачках, – заметил я.
– Ой, а ты прямо, можно подумать, миллион таких знаешь, – отмахнулся Лева.
Я хотел что-то еще добавить, но вовремя остановился. И так уже чуть было не ляпнул что-то вроде «вы-то не знаете, а я помню, как в девяностые людей на счетчик ставили».
Несмотря на то, что и справа, и слева от нас было достаточно свободных мест, один из посетителей расположился прямо вплотную к нам. Я краем глаза оглядел его: это был экземпляр характерной маргинальной внешности. Засаленные волосы были небрежно схвачены в пучок, тщедушное туловище было одето в видавшие виды джинсы и потертый пиджак, из внутреннего кармана выглядывало горлышко «чекушки», а на шее почему-то висел фотоаппарат, сильно выделяясь из всех остальных составляющих его образа. «Все понимаю, но аппарат-то такому персонажу на фига?» – мелькнуло у меня в голове.
Лева и Сеня, по всей видимости, не встречавшие ранее таких деятелей в непосредственной близости от себя, разглядывали его не стесняясь и с неподдельным интересом. Заметив это, наш новый сосед усмехнулся и спросил:
– Че, пацаны? В первый раз на скачках, да?
– Ну да, – признался Лева. – Вот, пришли посмотреть, как тут все устроено.
Вот был же в девяностых фильм, который назывался «Никогда не разговаривай с незнакомцами». И хотя о чем там шла речь, я – хоть убей ты меня! – не помнил, само название в определенных ситуациях мне представлялось весьма актуальным. Вот как сейчас, например. Какого хрена они сами заговаривают с человеком, который явно ведет не самый законопослушный образ жизни? Эх, эта вечная тяга подростков к приключениям! Помноженная на такое же вечное преуменьшение степени опасности…
Я хотел было одернуть своих друзей, но тут начались сами скачки, и весь ипподром, как по команде, тут же отвлекся от разговоров и вытянул головы в сторону поля, на котором происходил забег. Наш маргинальный сосед сделал нам знак, чтобы мы приблизились к нему, и так, чтобы слышали только мы втроем, спросил:
– Видите вон того коня в середине? Ну, с самой роскошной гривой?
– Ну? – нетерпеливо спросил Лева. Очень уж ему хотелось посмотреть забег, не отвлекаясь на непонятные разговоры.
– Его кличка Вулкан, – сообщил нам незнакомец. – Он сегодня победит, зуб даю.
– Вы-то откуда знаете? – недоверчиво переспросил Сеня.
Незнакомец только ухмыльнулся – мол, молодо-зелено.
– Вот увидишь, – пообещал он и тоже повернул голову в сторону поля.
– Откуда он все знает? – шепотом спросил меня Сеня. – Может, он… того?
– Да тише ты, – отмахнулся я. – На поле вон лучше смотри, раз пришел.
«Стану я прямо сейчас и здесь объяснять тебе систему заказных забегов и процентного деления выигрыша», – подумал я.
Когда после финального забега объявили, что победил конь Вулкан, часть ипподрома взорвалась воплями восторга. Мы думали, что среди них будет и наш сосед, однако он только деловито кивнул с довольным видом и что-то записал в вынутом из кармана блокноте.
Я повернулся к пацанам. Лева и Сеня смотрели на соседа, угадавшего выигравшего коня, как Волька на Хоттабыча.
Глава 3
Маргинал смотрел на нас с таким довольным видом. как будто только что показал уникальный и трудновыполнимый фокус.
– А как это… откуда вы знали? – выдавил из себя Сеня.
Наш новый знакомый рассмеялся.
– Эх, молодежь! – снисходительно сказал он. – В общем, смотрите, какая схема. Здесь за определенную комиссию можно довольно приличные деньги поднять.
– Приличные – это сколько? – сразу загорелся Лева.
– Приличные – это половина выигрыша, – объяснил маргинал. – Даете мне, скажем, десять рублей, мы их ставим от вашего имени, а выигрыш делим с вами пополам. Мне пятьдесят процентов – и вам столько же.
– Слушай, а ты вообще кто? – решил уточнить я. – Ты как-то связан с жокеями, что ли?
– С кем я связан или не связан, это не так важно, – уклончиво ответил наш сосед. – А так, вообще я журналист, освещаю спортивные события. Так что я никакой не мошенник и не бандит, если тебя именно это интересует. Просто хорошо знаю возможности коняшек, – он подмигнул мне.
С этими словами сосед продемонстрировал журналистское удостоверение. Я испытывал двоякие чувства. С одной стороны, влезать в какие-то сомнительные схемы мне не хотелось. С другой – поднять немного денег в моей ситуации никогда не помешает. С моей-то историей путешествия по эпохам мало ли что может случиться, а до ощутимых гонораров как профессиональному спортсмену мне еще впахивать и впахивать. Ну а с третьей стороны – этот тип все-таки если и сотрудничает со всякими жуликами (да по-любому сотрудничает, как в таких местах еще можно зарабатывать-то!), то сам таковым, по большому счету, не является и вообще фигура, можно сказать, публичная. Журналист в Советском Союзе обладал вполне серьезным весом в обществе и уж точно не мог быть никаким подпольщиком. Поэтому я решил рискнуть.
– А чего свои рубли не ставишь? – спросил я.
– Так мне ставить запрещено, я ж говорю – от вашего имени ставим! А то все деньги унесу отсюда, – сказал он. – Ну так организаторы считают.
– Пацаны, блин, а есть червонец одолжить? Я как в общагу приду – отдам! – возбудился Сеня.
Вообще, все эти азартные игры дело такое, что затягивает и если не дать пацану разок хорошенечко обломаться, то он так и будет ходить с мыслью поставить деньги на скачки. Я решил одолжить Сене червонец, с твёрдым пониманием, что деньги скорее всего улетят в трубу и ставка этого «эксперта» не зайдёт. Ну а Сеня убедиться, что никаких схем тут нет., а были бы, этот журналюга таскался бы здесь, а отдыхал где-нибудь в санатории.
– Ну давай попробуешь, – ответил я, протягивая Сене десять рублей.
Журналист улыбнулся, принимая деньги из рук Сени.
– Пойдемте за мной!
Мы подошли к тотализатору. Журналист показал нам на одну из лошадей:
– Будем ставить на нее. Она в этом заезде победит, хороший конь, наездника я тоже хорошо знаю.
Мы с сомнением посмотрели на выбранную кобылку. Честно говоря, не то чтобы она выглядела уж совсем задохликом, но и здоровьем тоже не кишела. Лошадь как лошадь. Детишек где-нибудь в центре города катать подойдет, а вот выиграть скачки – уже сомнительно.
– Что-то не похожа эта лошадка на победителя, – выразил общее мнение Сеня. – Я бы лучше вон на того здоровенного коня поставил.
– Вот-вот, – кивнул журналист с улыбкой. – Вот все точно так же и рассуждают, как ты сейчас, и ставят на самого здоровенного. Ну и пусть их ставят. А мы с вами заберем весь выигрыш.
Спорить мы не стали – сделали ставку. Потом вернулись на свои места и начали следить за ходом забега.
– Ну вот, я же говорил! – воскликнул Сеня, когда тот самый «здоровенный конь» вырвался вперед с довольно большим отрывом. Весь ипподром возбужденно поднялся со своих мест, и большинство болельщиков в предвкушении трясли кулаками и потирали руки. Видимо, журналист был прав, и основная масса игроков действительно стремилась поставить на того, кто визуально был похож на самого крепкого и выносливого.
Однако уже совсем скоро ситуация в корне изменилась. Конь-здоровяк начал замедлять ход, и вдруг как-то обессилел и совсем уже отстал. Теперь он плелся едва ли не позади всех, беспомощно оглядываясь по сторонам и то и дело фыркая, как будто ему что-то мешало. Зато неказистая и невзрачная лошадка, выбранная нашим журналистом, резко вырвалась вперед, и, обогнав всех своих соперников, прибыла к финишу самой первой!
– Вот это я и называю скачками, мужики, – расплылся в довольной улыбке журналист.
Ну а реакцию остальных болельщиков трудно было описать словами. Такой смеси криков отчаяния, матерных ругательств и проклятий мне не приходилось слышать уже очень давно. Похоже, весь ипподром действительно поставил на того скакуна, и мы с журналистом оказались если и не единственными, то уж точно в меньшинстве.
После торжественного похода в кассу выяснилось, что вместо вложенной десятки, которую я одолжил для ставки, у Сени в руках оказался уже тридцатник.
– Вот это я понимаю! – довольный победой, воскликнул он. – А еще можно на следующий забег поставит?
– Нужно, – подтвердил наш новый знакомый.
Сеня задумался, видимо размышляю, отдать ли мне червонец сейчас или вложить все тридцать рублей в оборот.
– Че думать, Сень, если раз прокатило, то не факт, что в следующий раз снова прокатит, – пояснил я.
– Мих, а если все-таки прокатит снова? – зашептал он мне на ухо.
Я задумался: что с ними теперь делать? Можно, конечно, просто взять и уйти, оставшись в трехкратном выигрыше, но наш новый товарищ замолвил слово.
– Мужики, следующий забег вообще на верного будет ставка. Но там если ставить, то по-крупному – стольник.
– А если ставка не зайдёт? – Я приподнял бровь.
– Если не зайдёт, то это уже мои проблемы будут, я со своего кармана отдам, – с этими словами он с многозначительным видом приоткрыл свой карман, где был целый пресс советских рублей.
Неплохо так журналисты на скачках поднимают.
– Слово даю! – заверил он, протягивая мне руку.
Слово, конечно не воробей, но вот таких как он слово чаще всего ничего не значит. Однако Сеня и Лев уже насели на меня.
– Миха ну займи, ну пожалуйста.
Я спокойно пояснил ребятам, что на своих ошибках учатся только дураки, а бабки они могут потерять. и те деньги, которые им дали родители с собой на сборы и на первенство РСФСР, они могут проиграть.
– Да ниче страшного! – отмахнулся Лёва.
Хозяин барин, хочется пацанам проверить свои силы и попробовать приумножить выигрыш, пусть пытаются. Но одалживать деньги я никому не стал. Хотят ставить – пусть ставят выигранные тридцать рублей.
– Дерзайте, – подмигнул я.
Наш новый знакомый, конечно, покрутил носом, но согласился.
– А нет больше! – заверил я, хотя в моем кармане лежали деньги, вырученные с продажи икры.
– Как знаете, просто это последний забег, – все так же спокойно и, кажется, даже равнодушно пожал плечами наш маргинал. – И я точно знаю результат. Могли бы и крупный куш взять.
– Ми-и-их? – насел на меня Сеня. – Ну дай!
– Дай уехал в Китай, – отрезал я.
Мужичок взял деньги, сунул в карман и пошёл делать ставку.
– Эй! – я встал с места и догнал нашего соседа.
– Чего? – обернулся тот.
– Учти, – отчетливо сказал я, – если надумаешь пацанам голову дурит – по шапке получишь. Причем не так, как шпана щекочет, а по-настоящему! Не зайдёт ставка, значит не зайдёт, голову только не дури, а не первый раз на скачках.
– Да не вопрос, – журналист сделал обиженное лицо. – Я в жизни никогда никого не обманывал. Это не мой подход!
С этими словами он удалился в сторону кассы.
– Сеня, – обратился я к приятелю, – а сходи-ка в сторону кассы, присмотри за нашим пассажиром. Что-то у меня легкое беспокойство по поводу его нескромной персоны.
Сеня отправился вслед за нашим журналистом. Я стоял, задумчиво глядя на ипподром, и думал о том, как бы поблизости не оказалось кого-нибудь из наших динамовцев. Не хватало еще, чтобы Григорию Семеновичу доложили о том, что трое его боксеров ходили на ипподром играть на скачках! Ничего противозаконного в этом, конечно, нет, но возмущаться потом Семёныч будет полдня.
Кстати, о скачках! Забег уже начался, а ни Сени, ни нашего журналиста-кассира-игрока нигде поблизости видно не было.
– Слушай, – обратился я к Леве, – пойдем-ка сходим наших друзей у кассы проведаем.
– Зачем это?
– Да что-то их слишком долго нет, – объяснил я. – Тебе не кажется?
– Ну… там очередь же, наверно, – неуверенно предположил Лева.
– Ты чего, какая очередь? – покачал головой я. – Уже забег начался, ставки больше не принимаются! Те, кто там были, все давно уже здесь сидят!
– Ты думаешь, что он нашего Сеню… – начал было Лева.
– Я ничего не думаю, – обрубил я на корню такие предположения. – Просто странно, что их долго нет.
– Точно, – подскочил Лева, как будто очнувшись. – Что-то здесь не то. Пошли!
Сеню мы нашли аккурат возле кассы. Он растерянно всматривался то в одну сторону, то в другую, а увидев нас. скорчил такую печальную физиономию, что я моментально все понял.
– Ну что, проворонил Остапа Бендера? – спросил я.
Сеня грустно кивнул.
– Да он, понимаешь, – сбивчиво начал он, – сначала вон туда метнулся, я за ним. Ну, я спину только видел. А потом люди, толпа… и, в общем, я даже не знаю, в какую сторону он побежал.
– Давно побежал-то? – уточнил я.
– Да вот только что! – заверил меня Сеня. – Полминуты не прошло, как вы подошли!
– Так, начал соображать я. – Вряд ли у него есть машина. Во-первых, у него с собой водка, во-вторых, люди с машиной скорее будут мошенничать по-крупному, а не десятки с молодежи сшибать. Значит, скорее всего, он побежал на остановку. Она здесь с другой стороны ипподрома. Если обогнуть и побежать наперерез, можно успеть. Тогда, значит, так! Бегите на остановку в обход, а я пойду наперерез. Встретимся на остановке!
С этими словами я рванул прямо на поле, где проходил забег. Это был кратчайший путь наперерез. Каким чудом я успел проскочить буквально за полметра перед ближайшей мчавшейся на меня лошадью – я, наверное, и сам бы не смог объяснить.
– Эй, придурок! – донесся до меня голос жокея. – Тебе жить надоело, что ли? А другие здесь при чем?
Следом за этим возгласом раздалось лошадиное ржание и пронзительный свисток милиционера. Этого мне только еще не хватало!
